Я всегда буду рядом, знаешь? Настоящее.

— Можно? — брюнет заглянул в комнату, посмотрев на сидящую на кровати Еву. — Локи? М, да… Заходи… Девушка бросила на Лафейсона лишь один взгляд, и снова стала смотреть в никуда. Её глаза были… не как раньше. Они были другими, стеклянными, неживыми, будто чужими. Локи было больно смотреть на её страдания, больно осознавать, что она винит себя во всём, что происходит вокруг… Он пообещал себе, что сделает всё возможное, лишь бы вернуть искру, молнию на грозовое небо любимых глаз. Собственная любовь уже перестала удивлять. Устроившись рядом, парень притянул Гранс в свои объятия. Рубашка, которую он так и не успел сменить, медленно намокала солёным раствором, но не было слышно ни всхлипов, ни рыданий. Девушка медленно, но верно ломалась, и Локи был в ужасе, не зная, как помочь. — Ева… Ты ведь сама знаешь, что не можешь быть в ответе за чужие поступки… Ты столько сделала для всех, скольких людей ты спасла, м? И я не только о жизнях… Спасая жизни одним, ты не позволяешь смерти отобрать смысл жизни у их близких. Но ты не можешь всего контролировать. Увы, это жизнь, здесь всегда много ужасных вещей. Да, с этим трудно смириться, может быть, и невозможно, но нельзя делать виноватой себя. — Сложнее с этим смириться, когда большее количество этих ужасных вещей ты испытал на себе. Вот, почему… Почему мне так сложно смотреть… Наверное, я слабая, но понимаешь… Я смотрю на них, на всех, и вижу себя! Эти слёзы… Это отчаяние… Это всё! Как они пытаются выглядеть спокойными, а голос предательски ломается, да влага собирается в глазах. Или когда… Когда кого-то выводишь… Ты думаешь, они сразу благодарить начинают? Да чёрта с два! Их трясёт! Дрожащие руки, губы, ноги подкашиваются, тошнить начинает, от осознания, что только что умереть мог. И я уже не могу помочь! Потому что на собственной шкуре испытала всё, знаю, что нужно время, чтоб в себя прийти, но… Умом понять, это одно дело. А принять это, оставить… Дать им разобраться и не волноваться больше… Не могу, понимаешь? — Понимаю, тебе тяжело… Может быть, расскажешь, что с тобой происходило? — Нет, это… Особо тяжёлая тема, не сейчас. Обязательно расскажу, только позже. — Хорошо. — Локи улыбнулся, пытаясь поддержать Гранс. Кажется, у него что-то выходило, и она слабо улыбнулась в ответ. — Спасибо тебе за всё… За то, что рядом. — Брось, тебе не за что меня благодарить. С тобой сейчас мог бы сидеть кто угодно. — Но сидишь ты, — шатенка уже увереннее улыбнулась, глядя в глаза парню и не спеша выбираться из объятий. Из всех вариантов, что Локи мог сказать, он выбрал самый неподходящий, по его скромному мнению, но тот, что давно вертелся у него в голове. — Ты красивая, знаешь? Сидевшая до этого ещё грустная девушка рассмеялась. — Почему ты решил мне сказать это сейчас, когда я сижу зарёванная, с потёкшей тушью, красными глазами и распухшим носом? — Потому что для меня ты прекрасна всегда? — Слова не звучали уверенно, Лафейсон не знал, стоило ли их сейчас говорить, но Гранс не отпрыгнула от него, не накричала, а лишь продолжала что-то искать в его глазах. Почему-то, они перешли на шёпот. — Это признание? — Возможно. — А признание в чём? — А в чём бы ты хотела слышать признание? — Ну, смотря от кого, — Ева улыбнулась краешком губ, — Допустим, чистосердечное от какого-нибудь преступника, это очень не плохо. Локи закрыл глаза, прижался своим лбом к её и громко выдохнул. — Ты сведёшь меня с ума. Обязательно. — Обязательно, — тихо повторила за ним шатенка, — Так от кого? — От меня. — А как ты думаешь? — Ты издеваешься? — брюнет притянул её поближе к себе, но Гранс вывернулась из его рук и встала возле стола. — Вобщем, если ты так не хочешь говорить, я не держу тебя. Спокойной ночи, приятных тебе… Ха… — громкий выдох и широко распахнутые глаза. Несколько секунд назад Локи бесшумно подошёл к ней, чтобы сейчас обнять со спины, утыкаясь носом в сгиб между шеей и плечом. — А что, если в любви? Ты хочешь слышать это признание? — Прям в любви? — Ева повернулась в его руках, вновь оказываясь с ним лицом к лицу. — Ева Мария Гранс! Я признаюсь вам чистосердечно, без каких-либо принуждений, по собственной воле. Я вас люблю. И любил с первой вашей фразы, с первого взгляда на вас. Потому что вы удивительны, необычны, и так прекрасны, что я просто схожу с ума, когда понимаю, что не могу заявить всем, что вы — моя! — В таком случае, я вас тоже люблю. И теперь вы можете заявлять, что я ваша кому угодно. — Ты сведешь меня с ума, ты помнишь? — Конечно. Как только ты мой план разгадал? Локи, не выдержав, тихо рыкнул и прижал девушку к себе, бесцеремонно вторгаясь в её рот поцелуем. Шатенка простонала ему в рот что-то неразборчивое, но не оттолкнула, а обвила его шею руками. Через несколько минут лёгкие стало жечь от недостатка кислорода, и молодые люди вынужденно оторвались друг от друга. — Ты знала, что здесь шумоизоляция? — Зачем? — Ну, раньше она нужна была, потому что я мог играть по ночам на гитаре, Тор или Хела могли поздно вернуться домой. А сейчас… — парень хитро улыбнулся, глядя в глаза возлюбленной. — А сейчас…? Боже, а ты точно ничего не пил? Лафейсон мягко рассмеялся. — Точно. — быстро растеряв всю весёлость, он серьёзно сказал, — Если ты не хочешь, я уйду. — Нет… Я… Ты же всегда будешь рядом, а сейчас хочешь уйти? — Глупая… — тихо прошептал брюнет, вновь целуя Еву, закинувшую ноги на его торс, и пошёл в сторону кровати. — Скажи мне, я у тебя первый? Я боюсь сделать тебе больно. Вместо ответа Гранс спрятала лицо в изгиб шеи, и отрицательно помотала головой. — Я буду осторожен, — прошептал Локи ей на ухо, опуская на кровать и нависая над ней.