Дочь Мародера

Магическая Россия, начало 1992       Мороз щекотал лицо и забирался даже под самую тёплую шубу, будто посмеиваясь над попытками людей согреться. Весь мир сейчас принадлежал бесконечным снегам, погружая природу в непробудный сон.       Адара улыбалась так ярко, что, казалось, даже солнце блекнет рядом с ней.       В году было четыре самых важных кологодных праздника, связанных с движением Солнца по небосклону — Масленица, Купала, Радогощ, и Коляда. Не важно, как они назывались в разных традициях. Адара Блэк была на одну половину англичанкой, а на другую — русской, и имела полное моральное право сначала колядовать, а потом отмечать кельтский Йоль. И даже если в Хогвартсе на неё смотрели странно, выйди она в вышиванке и босиком к озеру — ей было плевать.       Девочка перевела взгляд на Гарри в маске черта и ужасном мохнатом полушубке, который они откопали на чердаке, и улыбнулась ещё ярче. В конце концов, она никогда не была одна. Что бы не делала и куда бы ни пошла.       — Коляда, коляда!
       Ты подай нам пирога,
       Или хлеба ломтину,
       Или денег полтину,
       Или курочку с хохлом,
       Петушка с гребешком!       Задумавшуюся девочку вмиг поглотила пестрая поющая толпа. Среди весёлых румяных лиц на секунду мелькали знакомые улыбки, чтобы спустя мгновение вновь раствориться в хороводе. Юноша в маске медведя, что нёс Солнце-Коляду впереди толпы, сделал крутой поворот, и толпа вмиг оказалась у подножия снежной горки. Водяные маги со смехом вырвались вперёд и окатили будущий аттракцион водой.       — Скорее, Ада! — подбежал к ней Гарри, на ходу приподнимая свою маску, — Я отвоевал санки!       Задорный голос набатом звучал в ушах, будто отражаясь бесконечным эхом, а зрение на секунду помутилось — она даже не успела испугаться. Собственное сердце тоже стало слишком громким, будто вдруг стало биться одновременно во всем теле.       Контроль. Она снова теряла контроль.       Все прекратилось в один миг с перевёрнутыми санками. Ада очнулась по уши в сугробе, пытаясь выбраться из снежной темницы, пока её грубо не вытащили, схватив за капюшон, будто нашкодившего щенка за холку.       Она хлопала глазами и пыталась повернуться, чтобы разглядеть своего спасителя, тайно надеясь, что это все же Гарри. Мысли вновь сбились, когда ее не менее грубо отпустили, совершенно не заботясь о сохранности костей. Приземление было жестким и болезненным.       — Ну что за дети пошли! — ворчал странно знакомый голос где-то над ее головой — Санки сбивают прямо на ходу, набивают шишки, влетают в сугробы. И мне же потом и разгребать.       Ада бы посочувствовала, не будь в тоне говорящего столько сарказма.       — А я и не просила меня спасать! — пробурчала она, отплёвываясь от снега и наконец-то поворачиваясь в сторону невольного спасителя.       Сквозь маску ворона на неё смотрели удивительно синие, полные ехидства, глаза. Девочка бы ещё долго гадала над тем, где встречала этого паренька, не сними он маску, являя на свет знакомые черты и каштановые волосы.       — Адара Блэк, — произнёс он, растягивая гласные почти как ее брат Драко, — Какая встреча.       — Всеволод Волконский, — ответила нараспев, улыбаясь не менее ядовито.       Они виделись всего раз, чуть больше полугода назад на Купала, не имели ничего общего, поэтому и говорить им было не о чем. Но она все смотрела на него и пыталась понять, как оказалась в такой ситуации и стоит ли вообще его благодарить.       — Под тобой снег плавится.       Протянутую руку Ада проигнорировала с истинной английской гордостью, легко вскакивая и почти не морщась. Не в её характере принимать помощь от зазнавшихся мальчишек.       — Не хмурься, а то дождь пойдёт. — выскочил из-за ее спины парень лет четырнадцати, разглаживая складку между бровей и вновь заставляя улыбаться сестру.       За спиной Святослава Велесова, её двоюродного брата по матери, стоял не менее растрёпанный Гарри, поправляющий свои погнутые очки-велосипеды. Пострадавшие санки в руке слегка проясняли ситуацию.       — Чего вы оба такие невесёлые? Подумаешь, столкнулись на дороге два козла с санями. — веселился Святослава, отряхивая спину Всеволода.       — Ты назвал меня козлом, Велесов?       — Нет, я назвал тебя козлом с санями, Волконский.       — Лучше сестру свою отряхни, — ворчал темноволосый паренёк, отмахиваясь от приятеля. — Она похожа на снеговика.       Адара обиженно взметнула волосами, вмиг отворачиваясь и по-собачьи отряхиваясь, вызывая улыбки, вмиг спрятанные за шарфами и кулаками. В конце концов, её отец был анимагом с формой пса, которого она боготворила.       Ситуация была до нелепости смешной: из огромной толпы магов магической России в возрасте от десяти до семнадцати лет, великий и неповторимый Гарри Поттер умудрился столкнуться именно с санками её брата и его приятеля, про которого он никогда не говорил, но с которым она была знакома.       От гневной исповеди в лучшей традиции Вальбурги Блэк ее сдерживал только потрёпанный вид виновника происшествия — Гарри пострадал намного сильнее, учитывая наливающийся синяк, погнутые очки и скованность движений.       — Эй, малышня! А нас подождать?       Святослав стремительно догонял их, таща на буксире слабо сопротивляющегося приятеля. Выглядело немного комично, учитывая, что Волконский был почти на полторы головы выше.       Мальчишки завязали непринуждённый разговор: что-то про предстоящие гуляния и ночные костры. Потом про метлы и квиддич, вполне ожидаемо. Ада старалась глубже дышать, чтобы снова не заморозить все или даже сжечь ради разнообразия. Проблема самоконтроля была семейным проклятьем, не иначе.       Подойдя к будущему месту молодецких забав, она уселась на ближайший пенёк, легко отмахнувшись от своих сопровождающих. Те были увлечены разговором и не сильно возражали — им в любом случае нужно разделиться для последующих забав.       Первостепенной задачей для неё сейчас было дышать. Медленно и глубоко. Потерять контроль среди любимой стихии, снега и льда, вполне ожидаемо, но очень неприятно. Повторения происшествия в начале учебного года, когда Адара заморозила от испуга целое озеро, совершенно не приветствовалось.       — Одно дыхание тебе не поможет. Нельзя сдерживать накапливавшуюся силу, однажды плотину твоей выдержки все равно пробьёт. Выпускай силу наружу понемножку.       Одни только дыхательные практики и правда помогали с каждым годом все меньше, и девочка все больше напомнила себе катящийся со склона сугроб, увеличивающий размеры. Родовые дары отца и матери удивительно перемешались в ней, смешивая стихийную магию и невероятную магическую силу. Адара Блэк обещала стать сильнейшим стихийным боевым магом в роду. Но проблема контроля все ещё никуда не уходила.       Силу нельзя было ни постоянно сдерживать, ни давать слишком большую волю. Но что, если послушать голос…?       Открыв глаза, девочка едва разглядела удаляющуюся маску ворона среди переливающихся льдинок.

***

Англия, поместье Блэков       В доме темнейшего семейства было много старых и порой странных традиций. Например, обязательные совместные ужины и вывешивание голов убитых домовых эльфов. Вальбурга, как истинная дочь своего рода, ценила и хранила эти традиции, но в последние годы с удивлением стала отмечать, как тает её чёрствое сердце.       В день, когда она впервые увидела свою внучку, образ строгой и непоколебимой леди впервые дал трещину. Сириус, увидевший тёплую улыбку на губах свой матери, смог принять это зрелище лишь после трёх бокалов огденского в компании младшего брата.       — Не могу поверить, что для смягчения нашей дражайшей матушки нужно было родить ей внучку.       — Ты думаешь, что улыбка вызвана тем, что это именно девочка? — ухмыльнулся Регулус. — Думаю, что наследнику она была бы рада ещё больше.       Зашедшая в этот момент Милослава звонко хихикнула и закатила глаза, передавая дочь в руки подскочившего Сириуса.       — Вы так ограничены в своём восприятии. Каждая мать мечтает о дочери, как отец о сыне. Просто представьте, какого ей было воспитывать вас двоих, смотря на вашу тетушку с тремя дочерьми?       Её муж поперхнулся, явно распознав шпильку в свою сторону. Он и правда был не самым лучшим сыном.       Те времена давно минули, похоронив старые разногласия и привнося новые традиции. Одной из них, несомненно, было открытие детьми рождественских и новогодних подарков, которое Вальпурга сейчас и готовила, раздавая распоряжение Кричеру.       — Бабушка! — раздался радостный визг вбежавшей девочки, вмиг повисшей на застывшей от неожиданности женщине.       Адара же уже погрузилась в торопливый рассказ о своих впечатлениях, совершенно позабыв обо всех манерах и привитой сдержанности, вызывая смех собравшихся родственников. Теплота, мёдом растекающаяся вокруг, стала привычной для это мрачного дома, преображая его с каждым годом все больше.       Гора подарков, в которые тут же зарылись новоявленные студенты, гордо высилась у камина. Она же и стала частой причиной прерывания весёлого напева песни о весёлом гиппогрифе на ругательства из уст братьев Блэк.       Ну а кто вообще умудрился положить упакованный котёл у самого прохода?       Спустя час безумно счастливые дети разобрали большую часть подарков и с интересом рассматривали небольшой свёрток, перебрасывая его друг другу и делая ставки на содержание. По правде сказать, это было прихотью Ады, обожающей играть в дедукцию.       — Неподписанный, — осматривал свёрток Гарри, — значит либо хочет остаться инкогнито, либо записка внутри и подарок просто не предназначен для чужих глаз.       — Шутишь? Слишком легкий, чтобы было что-то слишком личное, больше всего похоже на мантию. Ставлю на записку внутри и необычную одежду. — хмыкнула Ада, возвращая свёрток точным броском.       Изведённые любопытством дети увлечённо склонились над подарком, и Гарри наконец его распаковал. Нечто воздушное, серебристо-серое выпало из свёртка и, шурша, мягко опустилось на пол, поблёскивая складками. Ада восторженно ахнула, дотрагиваясь до серебристой сверкающей ткани, наощупь частично напоминающую воду.       — Мантия-невидимка, — хриплым голосом прошептал Гарри, изумлённо поднимая глаза от выпавшей записки, — Мантия-невидимка моего отца…       Кудрявая девчонка вскрикнула, вмиг позабыв о выигранном споре — в глазах её лучшего друга разрасталось отчаяние, заставляющее захлебнуться с первого взгляда. Она приняла из дрожащих мальчишеских рук кусок пергамента, исписанного мелким почерком с завитушками:       «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её его сыну. Используй её с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества.»       Адара никогда не видела такого почерка, но очень бы хотела знать, кому он принадлежит, чтобы лично отсечь руки тому, кто посмел забрать единственный шанс выжить в ту роковую ночь не только Гарри. Ведь её друг сейчас сжимал в руках ту самую мантию-невидимку, по которую так много рассказывал её отец Сириус. Про ту самую реликвию Поттеров, передающуюся от отца к сыну, которая не раз спасала Мародеров во времена Хогвартса. Про утерянную реликвию после Хэллоуина восемьдесят первого года.       Ада силой сдержала подступающую ярость — важнее сейчас было успокоить Гарри.       Она обхватила его ладони, судорожно сжимающие найденное сокровище, расцепляя онемевшие пальцы и заставляя перевести пустующий взгляд на себя:       — Мы узнаём, кто заставил твоего отца отдать мантию и обязательно отомстим, слышишь? Мы заставим страдать этого человека так же сильно, как сейчас страдаешь ты, и пролить в сотни раз больше крови, чем ты слёз.       — Где ты набралась таких фраз…? — всхлипнул Гарри, вытирая рукавом свитера влажные щеки.       — Это передаётся с кровью, Сохатик, — ответил за неё подоспевший Сириус, сжимающий в руках злосчастную записку, — тем более Адара совершенно права, нам стоит добавить это к списку обвинений многоуважаемого Дамблдора.       В гостиной Блэков повисла тяжёлая тишина, лишь изредка прерываемая треском камина и звоном развешанных тут и там колокольчиков. Праздничная атмосфера была окончательно похоронена под грузом новой страшной тайны.       Спустя пару часов, когда в доме затихли споры и крики, а дети были трижды пойманы за подслушиванием и наконец уложены в постели, из комнаты на третьем этаже выскользнула тень. Недостаточно тихая, чтобы передвигаться беззвучно, но достаточно умная для того, чтобы наизусть выучить самые громкие места коридоров и лестниц. Маленькие ножки в махровых носках преследовали лишь храпящие портреты. Тень с копной кудрявых волос ещё никогда так ненавидела столь долгий путь до нужной комнаты.       Дом хранил маленький секрет двух детей: когда одному из них плохо, то другой непременно бежит к нему ночью, чтобы утешить тёплыми объятиями и ночными разговорами. Когда ребёнку с изумрудными глазами снятся кошмары, дом тяжело вздыхает, но заставляет каждый сантиметр пути наследницы рода замолчать, а ее саму будит и ведёт тихо-тихо. Дом знал, что так будет правильно.       Дети долго молча лежат, сцепив руки и укутавшись в одно одеяло.       — Я должен отомстить. Каждому, кто причастен к их смерти.       — Я буду с тобой, какой бы путь ты не выбрал.       Детям едва минуло одиннадцать лет, но они слишком хорошо знали, что такое война. Потому что она была в потухших глазах отца, потерявшего лучшего друга, в осунувшихся чертах дедушки, так и не оправившегося до конца от болезни, в трясущихся руках бабушки, в судорожном сжатии предплечья дяди, в надгробии в Годриковой впадине. Война оставила слишком много шрамов, и не только в виде молнии на лбу Избранного. Война все ещё заставляет воевать детей.