К чему приводят миротворческие намеренья

      Два дня работы прошли тихо, без баталий, нравоучений и споров. США не приставал с расспросами, и они мирно играли в компьютерные игры, помогали младшим братьям с домашкой и друг другу с отчётами. Но ранее, прямо очень ранее, утро четвёртого ноября, заставило его взвыть.       Канада проснулся из-за чувства удушья и жара, если описывать ощущения в купе то это сравнимо с закрытой небольшой пирамидой из железа, откуда нет выхода, лишь маленькое вентиляционное отверстие вверху, а впритык к внешней стороне полыхает пожар, и ты сидишь внутри, обречённый медленно зажариваться. В его случае это было не столь фатально. Но Канада иногда думал, что лучше помереть, чем через каждые пятьдесят дней крутиться по кровати, охваченный лихорадкой, полыхая от желания подставить свою текущую попу под большой, упругий член. От таких мыслей стало ещё хуже. Постучавшись, в комнату зашла Франция с маленькой аптечкой, графином воды, полотенцем и пакетиком со льдом. Канада из позы эмбриона перекатился на спину и тихо поскуливал.       —Тихо. Мальчик мой, тебе снова плохо?       —Д-даа. Ахмм… — тихо на грани слышимости сказал Канада и выгнулся из-за прокатившихся спазмов и снова свернулся калачиком.       —Так. Сядь.       Франция помогла, старшему из своих детей, принять требуемое положения и протянула жаропонижающее и стакан с водой. Канада принял лекарство и прижал колени к груди.       —Может тебе всё-таки приобрести какой-нибудь товар для взрослых. Ты уже не маленький вполне можешь пользоваться, по опыту говорю, легче станет.       —Нет. Мам, побудь со мной.       Франция устроилась рядом с сыном и приложила ко лбу завёрнутый в полотенце пакет со льдом. Канада уткнулся в неё носом и тихо всхлипывал, но под ласковыми поглаживаниями успокоился и вновь задремал. Жар отступил, и можно выхватить у течки хотя бы пару часиков на отдых. Франция сидела рядом с сыном до четырёх часов утра. Перед тем как уйти, она закутала его в два одеяла и приоткрыла окошко, чтобы проветрить от сладковатого запаха, в доме всё-таки альфы живут.       Второе пробуждение было более лёгкое и не сопровождалось ощущениями адской сковородки. На часах было 8:30. «Все уже разъехались по делам. Я до вечера один, это к лучшему». Не успел он подумать, как у него зазвонил телефон. Посмотрев на гаджет, удивился. Звонок поступил от России.       —Доброе утро, Рос. У тебя какие-то вопросы ко мне?       —Доброе. Как ты себя чувствуешь? Велик, то есть твой отец сказал, что ты на больничном.       Канада улыбнулся, в голосе альфы чувствовалось беспокойство. По звукам заднего фона было понятно, что Россия за рулём.       —Да. Я просто упал неудачно и…       —Кан… — в голосе слышалось недовольство и упрёк.       —Ладно, ладно. У меня течка Уммм— Канада ели успел заткнуть себе рот рукой, чтобы не застонать в телефон, просто разговор с альфой запустил механизм памяти, и у него перед глазами пронеслась их совместная ночь, что вызвало прилив желания.       —Тебе настолько плохо?       —Нет, сейчас уже лучше. Не беспокойся, на следующей неделе увидимся.       —Хорошо. Если что звони. Пока. — Россия положил трубку.       Канада уткнулся лицом в подушку, жутко смущённый разговором. Прилив сильного желания прошёл и остался лишь дискомфорт из-за текущей смазки. Встав и захватив свежие вещи в виде хлопкового пижамного набора из рубашки и штанов, пошёл в ванную. Набрав нужное количество чуть горячеватой воды, опустился в воду. Так он мог лежать хоть целые сутки, ведь в воде не было ощущения текущей по ногам смазки, да и тело не так трясло и ломало спазмами. Повалялся в водичке он в течение часов двух, почти трёх, успев четыре раза сменить воду. Заставил покинуть столь уютную среду голод. Печально вздохнув, Канада вылез из ванны, не забыв вытащить пробку, и стал вытираться и одеваться       На кухне его ждали: две упаковки творожного печенья по двадцать штук в каждой, блюдо с различными фруктами и заранее заваренный чёрный чай с бергамотом. Мысленно поблагодарив маму, принялся за еду. Половину одной пачки печенья Кан съел, пока ждал закипания чайника. Вторую во время чаепития. Взяв блюдо с фруктами, отнёс к себе в комнату. Потом, пока позволяло состояние, прибрался в доме, особенно уделил внимание бардаку в комнате младших. К вечеру пришла новая волна, и он закрылся в комнате. Ему не было плохо как утром, но и приятного мало. «Если бы здесь был Россия, я бы не мучился. О Боже! О чём я думаю, мы же друзья. Или уже нет. Чёрт!!» Канада закрыл лицо подушкой, но быстро откинул её.       Раздевшись, устроился полулёжа, и прикрыл глаза. Кончиками пальцев заскользил по своей груди. Пощекотал ореолы сосочков, обводя по кругу и тяжело дыша. Зажав чувствительные «горошинки» между пальцев, оттянул, чуть выкручивая. В голове рисовались картинки их с Россией секса. Которые превратились в фантомные образы, и свои собственные прикосновения становились чужими и жутко возбуждающими. Быстро скользнув вниз, огладил внутреннюю сторону бёдер, иногда соскальзывая между ягодиц и погружая пальчик. Комната наполнилась страстными охами и ахами. Канада не сдерживал себя: ласкал тремя пальцами нежные стеночки, надрачивал в том же ритме член, мучая себя, не давая излиться. Голова шла кругом от удовольствия. Перед глазами стоял образ альфы, которого так и хотелось назвать своим. И он позволил себе такую вольность. Канада чувствовал прикосновения мозолистых пальцев и ладоней к своей талии и бёдрам и горячие сухие губы на шее и лице. Он стал грубее и сильнее проталкивать пальцы в себя, с его обкусанных, припухших губ срывалось лишь одно имя, превращённое в стон наслаждения: «Россия». Канада выгнулся в оргазме с протяжным стоном, не выдержав собственных эротических фантазий. Отдышавшись, взглянул на простыню, полностью промокшую под ним. С тяжким вздохом, поднялся и, скинув подушки и одеяло на пол, снял её (сложил и положил на край стола) и постелил новую. Открыв окно на микро-проветривание, устроил себе уютное гнёздышко и лёг спать.       Америка, проходящий мимо спальни брата, услышал сладкие стоны и понял чьё имя срывалось с губ Канады. Это немного удивило и шокировало. Но он решил поговорить позже на эту тему.       

***

      Россия весь день был очень злой. Неожиданно начавшийся гон смешал все карты. Некоторые встречи пришлось отложить, так как не хорошо обсуждать договоры с омегами, находясь в таком состоянии. Поход в увеселительное заведение тоже напряжения не снял, потому что не к одной омеге или просто девушке его не тянуло. Он просто не понимал «Чего?», а правильней «Кого?» хочет зверь. Приняв прохладный душ, завалился на кровать. Мысли из состояния «растопырки*» стали свиваться в верёвочку обвязывающиеся вокруг одного образа. Канада. Вспомнив о нём, Россия сладко улыбнулся и прикрыл глаза, вспоминая сильное (на этом слове заныли все синяки и ссадины), красивое тело. На языке появилась карамельная сладость.       «Беда. Мой друг, товарищ и соперник в хоккее невообразимым образом перешёл в ранг любовника. И от его запаха я схожу с ума. У нас ещё биоритмы совпали. При встрече надо будет спросить про его запах. А если я угадал? Возможно мы истинные… Да что гадать, при встрече все вопросы решим». Кивнув своим рассуждениям, Россия дотянулся до торшера и выключил свет, завернувшись в одеяло, вырубился.       

***

      7 ноября, 16:07       Канада лазал в телефоне по просторам кулинарных сайтов, листая различные рецепты, начиная с канопе и заканчивая супами, и попутно поедая клубнику. Ему жутко хотелось какого-нибудь вкусового разнообразия, да чтобы посытнее было. В течку он питался фруктами, иногда сырыми или отварными овощами, и сладким (печеньем, вафлями, блинами). Другого он просто не хотел. Благо течка длится от трёх до пяти дней и такое питание не сказывалось на его здоровье. Но бывало он сутками не ел, просто всё отвергалось.       В дверь постучали. Оторвавшись от экрана, посмотрел на источник звука. В комнату просунулась голова США и спросила:       —Можно? Поговорить хочу.       —Заходи. — Канада сел по-турецки и положил телефон на кровать экраном вниз.       Аме сел на край, от концентрированного сладковатого запаха голова стала туманиться и инстинкты медленно просыпались. Собравшись с мыслями и отобрав тарелку с клубникой начал разговор:       —Канада я хочу поговорить на очень личную тему.       —Гони сюда тарелку и говори. — недовольно пробурчал Канада, забирая свой обед обратно.       —Ты любишь Россию?       Омега подавился и закашлялся. Аме отставил тарелку на тумбу, а сам сел перед братом на колени и упёрся руками в стену, чуть нависая и смотря на шокированного и испуганного канадца.       —Аме, что за вопросы!?       Канада постарался выползти из под брата, но его вжали в изголовье. Одна рука крепко сжимала его запястья, другая придерживала подбородок, заставляя смотреть в глаза.       —Почему ты так нервничаешь? Ты что-то скрываешь, я знаю. Что произошло у Финляндии? — США тихо рычал, член встал и больно упирался в ширинку.       —Отвали от меня! Да, я люблю Россию! Да, мы переспали! Я не маленький мальчик, и могу сам решать с кем быть. Отстань, извращенец!       Аме отпустил брата и стал снимать с него футболку, но ему мешали. Пришлось давить сущностью альфы, заставляя подчиняться. Краем сознания, он понимал, что делает Канаде больно, угнетает его, заставляет слушаться. Усилившийся запах омеги заставлял член пульсировать. Избавившись от футболки, оглядел достаточно сильное тело под собой. Он осторожно обнял его, следов не было. Видно, что Россия бережно обращался с Канадой. Но всё равно верить в это не хотелось. Канада отстранился и перебрался на другой край кровати, закрываясь руками и испуганно смотря на брата, который рычал, думая о чём то. Неожиданно тишину разрезал телефонный звонок. США первый схватил телефон брата и посмотрел на имя звонящего: Россия. Аме ответил на звонок, хоть Канада и попытался помещать, но его скрутили и уткнули лицом в подушки.       —Тварь коммунистическая, что ты делал с моим братом!       —Пендос? Стоп! Это ты что делаешь с Каном во время течки! Отошёл от моего омеги!       —Да ты что! Он не твой! Ты трахал моего брата?! — Аме был очень зол и совершенно не контролировал свои действия, оставляя синяк на руках Кана.       —Всё было по согласию. Если тебе что-то не нравится, давай встретимся, поговорим.       —Хорошо. Десятого ноября, в здании НАТО.       —На слабо меня берёшь? Смотри, я приеду, и не пришлось бы потом твою морду от кафеля отдирать.       Россия завершил звонок и ударил когтями по стене в своём кабинете (в здании ООН), в стороны разлетелись щепки от деревянных панелей и небольшие осколки бетона. Он был готов ворваться в дом Великобритании, лишь бы вытащить от туда свою омегу. Россия прямо чувствовал страх охвативший Канаду, боль и кучу других чувств. Сев на пол сжал руки в кулаки и попытался унять ярость.       Аме положил в сторону телефон и сел рядом с дрожащим канадцем, который сразу как его отпустили, сжался и с ужасом смотрел на старшего.       —Зачем, Аме?       —Я хочу тебя защитить. Я бы не возражал, если бы ты в кого-нибудь другого влюбился. Я бы даже не возражал, если бы ты партнёров менял как перчатки. Но только не Россия. Я не хочу, чтобы на тебе были его следы. Я прямо еле сдерживаюсь, чтобы тебя не взять и не перекрыть их своими, стереть его из твоей жизни. Я так люблю тебя брат, очень, хочу тебя защищать, хочу, что бы ты был моим.       Аме, пока говорил, снял очки и стал медленно наползать на канадца. Тот пискнул из-за скрутившей его боли, на мгновение просто теряя сознание. Но когда он открыл глаза, уже был под братом, который ласково вылизывал его шею. Ярость захватила сознание омеги, течка почти прекратилась, внутренний зверь понимал, что партнёр не тот, от запаха альфы его просто выворачивало.       США ударился спиной и затылком об пол, на боку были страшные царапины. Его брат рычал и сиял золотыми глазами, на когтях правой руки виднелись алые капли. Альфе не понравилось такое поведение, и он вновь набросился, но тут на грохот в комнату влетели Великобритания и Шотландия (приехал навестить сына и внуков). Они оттащили США от Канады и вытолкнули его из спальни канадца, шотландец, кое-как скрутив старшего из внуков, закрыл его в чулане, остывать, надеясь, что дверь выдержит силу взбешённого альфы. Канадец вжался в дальний угол комнаты и не хотел подпускать даже отца, но потом чуть расслабился и дал себя осмотреть. От действий США остались только синяки на руках.       Великобритания ласково гладил среднего отпрыска по голове. Канада собрался с духом и тихо сказал, после долгого (40 минутного) молчания:       —Я стану омегой России, он хотя бы не позволяет себе такого обращения. Он заботится, извиняется. Я попросил его не ставить метку, он не поставил, попросил не изливаться в меня, он последовал просьбе. Он спросил моего согласия… Я ненавижу США. Отец, отпусти меня к России.       Великобритания ласково погладил влажную от слёз кожу щёк, и притянул к себе.       —Получается, ты переспал с Россией. — на этот вывод британца последовал кивок; — Тебе понравилось, и ты чувствуешь, что он твой альфа. Он тебя не обижает. Хм… Встречайся с ним, поживи. Но для начала успокойся. Давай так, ты поживёшь у Шотландии с Англией, всего то два часа езды от сюда, но зато подальше от этого остолопа. Заодно и свои личные дела решишь. Считай, что моё благословение у тебя есть, мой маленький и любимый Доминион.       Канада закивал и обнял отца. Франция и Шотландия тоже слушали этот разговор и поддерживали молодого омегу. Француженка села за спиной сына и обняла его и стала целовать голову.       —Тебе уже давно пора собственную семью создавать, мальчик мой. Всё будет хорошо. А его мы накажем. Прими ванну, а я твои вещи соберу.       —Аме, назначил стрелку России. — всхлипнув сказал Кан, обнял себя за плечи.       —Тихо, Федерация его в нокаут отправит быстро. Если у него такие же чувства к тебе, то он будет защищать свою омегу. — Франция погладила дрожащие плечи.       Время потекло суматошно. Кан принял ванну, натирая мочалкой кожу так, как будто решил её содрать, почистил зубки, причесался. Укутавшись в чуть великоватую ему одежду, помог матери собрать его сумку. Есть он не стал. Рыки США, разносились по всему дому и нервировали, но становились всё тише и тише, но иногда переходили в жуткий вой. Младшие ничего не понимали и сидели, обнявшись на диване. На прощание Канада поцеловал их.       

***

      Сидя на заднем сидении «Rolls-Royce» дедушки, смотрел вдаль и думал. Мысли роились и не хотели становиться упорядоченными. Он знал, что Аме к нему неровно дышит, но они неполнородные братья. Братья! Чёрт побери! Какая любовь, какой секс?! Да он тоже любил США, как старшего брата, защитника от хулиганов, помощника и друга. Но его поведение перечеркнуло всё. Возможно, он простит, но пока… Ему было неприятно с братом. От США, мысли переместились к России. Взяв телефон, он набрал номер любимого. Россия сразу поднял трубку и послышался жутко усталый, чуть хриплый голос переполненный волнением.       —Канада! Ты в порядке? Нужна помощь?       От такого проявления заботы стало чуть легче.       —Всё хорошо. Всё обошлось. Не переживай, я у бабушки с дедушкой жить буду. Россия, я…— голос пропал, и он не смог сказать «люблю тебя»; — Россия, мне страшно. Я боюсь за тебя. Мне не хочется, чтобы ты дрался с США… Хочу к тебе.       —Прости, я не могу приехать. У меня гон. Если я почувствую твой запах, обниму твоё гибкое тело, услышу твой грудной, мягкий голос, то поступлю также, н… — Россия несильно бился головой об стену, тяжело дыша и тихо рыча от желания защитить, приласкать, поддержать, обогреть, поиметь, сделать своим.       —Я готов. — Канада сказал это очень эмоционально.       —Ты НЕ готов. Успокойся и отдохни. Я чувствую, ты устал. И не бойся за меня, я этого пендоса одной левой по стене размажу.       —А мы сходим погулять? — Канада улыбнулся и прислонился лбом к стеклу, меняя тему.       —Конечно. У тебя течка закончилась?       —Да. И я жалею, что не согласился провести её с тобой. Ты занимал все мои мысли все эти дни.       —Мне приятно это слышать.       Россия сел в машину и поехал домой, продолжая телефонный разговор. Он длился уже чуть больше часа. Россия успел приехать к себе и устроиться на кровати, иногда зевая. Канада понимал, что им нужен отдых, особенно Федерации, но просто не мог прекратить разговор. Он хотел сказать что любит, но всё не хватало духа. С печальной улыбкой всё-таки пожелал, своему уставшему альфе «Спокойной ночи. И в ответ услышал «Спокойной, любимый. Сладких снов». В душе запели медные трубы, фанфары и флейты, и стало так легко и сладко. Остаток пути он проехал в лёгкой дрёме, погружённый в приятные мысли, и чувствуя, что альфа испытывает тоже самое.       Как только Канада переступил порог особняка, на него накинулась бабушка, начиная расцеловывать и гладить, причитая, что то на подобии: «Вот ведь сукин сын, мою ягодку обидел. Но ничего, я ему мозги то вправлю. Ты мой бельчонок, я уже всё приготовила, всё как ты любишь. Как же ты осунулся. Тебя что не кормят? Всегда знала, что все партнёрши моего непутёвого сына совершенно не умеют ухаживать за детьми. Первая быдло вырастила, вторая прошмандовка совершенно не следит за вами. Боже, почему мой сын весь пошёл в своего отца!?» Шотландия чуть не упал, споткнувшись и обалдев от слов супруги, а Канада лишь улыбнулся. Он любил Англию, она была хорошей бабушкой и, даже не смотря на свой статус, внукам готовила сама и завтраки, и обеды, и ужины, и пироги. Вязала кофточки, носочки. Просто золото, а не бабушка. Увидев стоящие разносолы, сглотнул, так много он не съест, но делать нечего. Шотландия ввёл супругу в курс дела, и та была очень недовольна.       —Заинька моя, это правда, ты уже спал с альфой?       —Ба…—Канада сделал бровки домиком и полностью невинное лицо.       —Сколько раз просила меня так не называть. Отвечай на вопрос. — Англия хлопнула по столу так, что весь сервиз подпрыгнул, вместе с горничной.       —Да. Мы с ним хорошие друзья, вместе в хоккей играем. И скорее всего, теперь и встречаться будем. Я не думал, точнее не рассчитывал на отношения. И я не мог отказаться ни от этого альфы, ни от соития с ним, у него такой приятный запах, прямо дурман.       —Ох, любовь. — Англия потрепала бледную щёчку и положила третий кусочек пирога.       Наевшись до состояния шарика, Канада под пристальным присмотром бабушки, двух нянек и четырёх служанок пошёл в свою комнату, где, наконец, смог расслабиться. Раздевшись, повалился на высокую кровать. Под одеялом, нашлась ночная рубашка, милого розоватого цвета с рюшечками. Вздохнув, надел сие безобразия, иначе бабушка обидится. Взяв со столика одну из книг, приготовленных заранее заботливой Англией, погрузился в роман Луизы Олкотт. Но уже через двадцать страниц заснул.