Красная шапочка

Тонкс, однй рукой держась за голову, а другой за стенку, вошла в комнату, которая на несколько дней принадлежала ей. Конечно же, все комнаты в Хогсмиде были специально убраны и опрятны. Однако, зная саму себя, Тонкс прекрасно понимала, что это не надолго. Уже в день своего приезда она разбросала вещи по комнате так, что невозможно было понять, как та или иная вещь очутилась именно в этом месте. Однако, беспорядок, начинавшийся с дома, продолжался в голове. Во-первых, девушка очень устала и у неё болела голова. Во-вторых, за последний месяц на её долю выпало столько эмоций и переживаний, что она сама себе удивлялась. Первым ее желанием было сразу же завалиться диван и хорошенько выспаться перед завтрашней проверкой местности. Но Тонкс умела сдерживать желания. За вихрем ярких красок и удивительных происшествий никто не видел главного - настоящую Тонкс. Она скрывала свою стальную душу за невообразимым буйством красок. Её не знал никто, кроме единственной школьной подруги - Эмелины Ванстоф. Зайдя в комнату, она быстро повернулась и машинально произнесла Репаро, мгновенно починив упавшую вазу. Не позволяя себе упасть на диван, Тонкс подошла к письменному столу. Сев за него, она обмакнула перо, когда-то позаимствованное у Снегга, в чернильницу. На пергамент тут же упало несколько капель, образовывая кляксы. Однако Тонкс они не беспокоили. Писать аккуратно она не умела. Вскоре на пергаменте возникло довольно броское письмо. "Дорогая Эмелина! Прости, что так давно тебе не писала. Ты, скорее всего, уже на меня обиделась, но я просто не имела возможности послать тебе весточку. Ты уже знаешь о том, что случилось? Надеюсь, что нет, поскольку новости не самые приятные. Тетя Фелиция и дядя Руперт погибли примерно месяц назад, а я попала в гости к "дядюшке" Люциусу. Мы с ним "мило попили чайку", он расспросил меня о дядюшке Сириусе и решил, что ему надоело ходить в дядях. В общем, если бы не... Ну ладно, о том, кто и как меня спас, расскажу при встрече. Поверь, это просто удивительная история! Я сейчас в Хогсмиде и, к сожалению, не знаю, когда вернусь в Лондон. Но я тебе клянусь драконами Чарли, что обязательно напишу, когда приеду! Кстати, о пернатых и огненных... Как там дела у Чарли? Надеюсь, что у вас все в порядке. И не цепляйся к обобщению, я просто спросила. Если ты вдруг (я говорю вдруг, а не что-то имею ввиду), так вот, если ты увидишь его, передай ему привет от Билла. К сожалению, я слишком устала, чтобы написать больше. Еще раз прости! Как всегда, с кляксами, твоя Тонкс!" Дописав письмо, Тонкс пришлось походить по вечернему Хогсмиду, чтобы отправить его. Придя домой и снова починив ненавистную вазу, она улеглась на диван. Сильная усталость не могла заставить её заснуть. Уже несколько недель она не могла уснуть без двух противоречивых мыслей. И если первую мысль она могла понять, то вторая совершенно непонятно вертелась в голове во время всего дня. Сначала она сама пыталась думать о смерти тети и дяди. Уже второй раз судьба лишала её столь близких ей людей. Она не могла простить себе их смерть, однако, понимая, что ничего сделать не могла, приходила просто в ужас. Она ведь могла сделать и тогда и сейчас. Метаморфы не просто маги - они имеют особую, недоступную другим магию, которую используют, как хотят. И если обыкновенное раздвоение палочки и зеркальный обстрел были делом довольно обычным, то вот такая магия, как перемещение в элементах были более сложными. Маленькой Тонкс много раз пытались объяснить это, и она жадно запоминала все свои способности. Она не могла лишь до конца понять одной великой магии. Эта магия запросто могла спасти человека, самого дорогого человека на свете. Однако, использовать её можно было только один раз. Тонкс помнила, как пыталась спасти маму, которая запретила ей это делать. Фелицию она даже не пыталась спасти и сейчас очень об этом жалела. Вторая мысль вертелась в голове на протяжении всего дня и даже ночью её не покидала. Тонкс просто не могла не думать о Римусе. Он был для неё невообразимой загадкой. Сириус любил поговорить и часто рассказывал ей о Мародерах в последние несколько дней. Фигура Римуса осталась для неё загадкой. Во всех их школьных шалостях он был совестью, но никак не душой. Её завораживали его глаза, по-настоящему волчьи глаза, проникающие, казалось, в самую глубь, не признавая защитных оболочек. Её поражал его спокойный вид в любой ситуации. Для неё он был человеком больше, чем кто бы то ни было. Она вспоминала его лицо и его улыбку.Она вспоминала призрачные, сонные ощущения от прикосновения его рук. Она вспоминала мимолетный вкус его кожи. Она проклинала себя за тот поцелуй, надеясь, что он не поймет её не правильно. А вот как правильно, Тонкс не знала. Она уже призналась себе, что Римус нравится ей больше, чем все остальные. Но не могла понять, как она смогла решиться на простой благодарный поцелуй в щеку, который в её подсознании разросся до небывалых размеров. Она снова вспомнила его лицо, склоненное над диваном. Ей страшно захотелось, чтобы он поцеловал её. И он поцеловал. Мягко и нежно, будто боялся сделать что-то не так. Поцеловал по настоящему и она почувствовала немного пряный вкус его губ. А она и не заметила, как уснула...