Красная шапочка

Римус Люпин не находил себе места. Ему казалось, что весь мир перевернулся с ног на голову. Еще вчера он был точно уверен, что с Тонкс ничего не случится. А сейчас... "Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы девушка вышла из этой ситуации как можно быстрее!" Вышла из ситуации! Да она же при смерти! И как она может из этого состояния выйти? Умереть?! Аластор проявил всю свою отеческую заботу. Тонкс поместили в одну из лучших палат Святого Мунго, и члены Ордена по очереди дежурили у её кровати. Римус хотел кричать и орать во всю глотку, но мешали стены штаба. Казалось, только Гарри не переживает. Он радостно проводил время с Сириусом. Последний же просто поражался безразличности крестного сына. Даже Гермиона и та сделала Гарри несколько веских замечаний. В душе у Римуса горел сильнейший огонь. Кто бы мог подумать, что в его душе вообще могло что-то зародиться! Сам Римус не верил в то, что чувствовал. В штаб трансгрессировал Грюм. Со дня рокового ранения Тонкс он ходил мрачнее тучи. Увидив Римуса ненастоящим глазом, он поманил его к себе. - Что-то случилось, Аластор? - стараясь не выдать своего волнения, спросил Римус. Грюм замялся. - Понимаешь, Римус... Сегодня моя очередь дежурить, а я никак не могу! У меня сердце разрывается, когда я вижу её там в таком состоянии. Она ведь мне как дочь... Хотя сама об этом не знает... Короче, Римус, подмени меня, хорошо? Римус несознательно кивнул. - Ну вот и отлично! - выражение лица Грюма резко приобрело совсем другой вид. - Скажешь там имя и фамилию, и тебя пустят. С этим напутствием Аластор проводил Римуса из штаба. Через полчаса Римус уже был в больнице. Молоденька­я медсестра проводила его в палату. Римус застыл на месте. На прикроватной тумбочке лежали совершенные ненужные апельсины. А на больничной койке лежала Тонкс. Белое одеяло заботливо было подоткнуло под неё так, что видна была только голова, шея и обнаженные плечи. Длинные коричневые волосы были разметаны по подушке. Из-под одеяла выглядывала неподвижная белая обнаженная рука. Римус сел у кровати, но девушка даже не дрогнула. Она не дышала. Римус взял её за руку и ужаснулся тому, насколько она была холодная. Он вдруг понял, что их всех обманывают. Врачи и не надеялись спасти её! Внутри у него зародился такой огонь, что вспыхнул он мгновенно. Он аккуратно приблизил свое ухо к её груди. Несколько минут он не слышал ничего и чем дольше продолжалось это молчание, тем в большое отчаяние приходил Римус. Вдруг его слух, обострившийся до размеров волчьего, различил едва слышный стук. Римус сосчитал перерывы между ударами - целых три минуты! Он не знал, что делать. Из сердца наружу вырывался волк, причем вырывался не голодный зверь, а скулящий щенок. Он еще сильнее прижался ухом к её груди. Ему казалось, что удары стали еще тише, а промежутки между ними - еще длиннее. Он отошел от кровати. Казалось, что он на секунду потерял рассудок, а затем совершенно бессознательно снова обнял её. Сквозь толщу пухового одеяла он сердцем почувствовал её сердце. Его губы впились в впадинку у неё на шее. Её рука дернулась и снова упала на белую простынь. С глаз на секунду слетела стеклянная пелена. Римус все еще прижимался грудью к её сердцу. Сердце Тонкс стало биться чаще, удары стали сильнее, а Римус еще сильнее прижался губами к её шее...