Красная шапочка

Тонкс ничего не чувствовала, или почти ничего. Сначала её запала хватало только на бесконечную ненависть к Беллатрисе ,а потом она вдруг почувствовала, что провалилась куда-то во тьму. Сначала она подумала, что умерла, но быстро сообразила, что мертвые не думают и тем более не чувствуют. А она чувствовала! Чувствовала густо-твердую боль где-то в районе сердца. Причем боль эта была совершенно непонятной, поскольку исходила совершенно не из тела. Тьма продолжалась долго, а затем совершенно неожиданно появился просвет. Она вдруг просто сердцем почувствовала, что он рядом. Прямо здесь, прямо сейчас в ее сердце. От этого странного ощущения по всему телу прошло удивительное тепло, которое наконец заставило Тонкс почувствовать свое тело. А она и не знала, что такое бывает! Однако, прошла целая вечность, прежде чем она смогла открыть глаза. Она подсознательно чувствовала его присутствие, поэтому ничуть не удивилась, увидев Римуса, сидевшего рядом с ней на стуле. Взгляд у него был очень пронзительный - он, не отрываясь, смотрел на неё. Но вот в отличие от неё он совершенно не ожидал её пробуждения. Она попыталась потянуться и тут же почувствовала резкую жгучую боль сразу в спине и плече. Он почувствовал её незначительное движение и резким рывком подскочив к кровати, помог ей принять положение, в котором она находилась уже несколько дней. Его, по сути дела, совершенно не смущало то, что она лежал,а укрывшись лишь одеялом. - Тебе нельзя двигаться, - тихо прошептал он и, резко хлопнув дверью, выбежал из палаты. Через пять минут в палату вошли доктора, крайне пораженные способностью юной метоморфо-магини к регенерации клеток тела. По крайней мере, именно так они объяснили ей свои открытые рты, когда она слабо поприветствовала их. Они дружно вышли, минимум для того, чтобы закрыть свои рты и вообще больше не появляться на глазах толпы волнующихся. Все ушли, а Римус остался. Он сидел рядом с кроватью и неотрывно смотрел на Тонкс. Его волчьи глаза не выражали совершенно нечего из того хаоса мыслей, которые он сейчас переваривал. Ему хотелось кричать, но он не мог, ему хотелось подбежать к ней, поцеловать и больше никогда не отпускать. Его душило ощущение неизбежности и он просто молча глядел на неё. Если бы она только знала, как он её любит... Она не могла отвести от него взгляда, хотя чувствовала, что он пронзает её насквозь. Если бы не эта жуткая боль! Ох, она бы воспользовалась ситуацией... Ей хотелось прижаться к нему всем телом, знать, что принадлежит ему и только ему. Эх! Если бы он только знал, как она его любит! Два совершенно разных существа, каждый своей частью они принадлежали друг другу. И каждый из них знал, что им никогда не быть вместе...