Извини за все

За окном тьма. На потолке лишь одна-единственная одинокая лампочка, слабо освещающая кухню. Владик сидит за кухонным столом и смотрит на пакетик с белым веществом красными от неконтролируемых потоков слёз глазами. Он совершенно не понимает, что будет дальше. Он не видит возможности жить дальше, не видит смысла своего дальнейшего существования. От чувства безысходности ему становится трудно дышать. Ему больно от каждого, даже полусекундного, вздоха. Его с головой накрывает ощущение того, что лёгкие вот-вот разорвёт на миллион мелких кусочков, которые, своим появлением в организме, наполнят его ещё бо́льшей болью. Единственное, что ему сейчас действительно хочется — плакать. Плакать и ничего больше. Виновник сего торжества - Влад Бумага, которого так сильно любит Владик. «Его небесные глаза наполнены добром и позитивом. Его волосы будто белый свежевыпавший снег – так и хочется запустить руку в них, легко сжать в теплой ладони, дабы они растаяли» - Кобяков думал о Бумаге, абсолютно точно зная, что такого никогда не случится в реальности. Он никогда не пойдет на поводу у своих чувств; никогда не позволит себе лишнего, ведь ему было бы бесконечно стыдно за это. «Боже, как же я тебя люблю! Я не представляю жизни без тебя, и жить я не могу, осознавая, что всё это не взаимно. Эти чёртовы чувства». От нескончаемого потока подобных мыслей парню становится хуже и грустнее в сотни раз. Он смотрит на нетронутый пакетик с опасным веселящим веществом, и после медленно переводит взгляд на хорошо заточенный кухонный нож. Когда-то он был куплен для разделки свежего мяса. «Как мне быть? Я так жалок... Я даже не могу сделать всё без сомнений» - корит себя за нерешительность парень, давясь собственными слезами. И вот, набрав подольше воздуха в свои лёгкие, Кобяков в последний раз анализирует два существующих варианта "выхода из ситуации". Ему действительно трудно даётся сей выбор, но отступать от своих планов он не намерен. Он уже всё решил... Решил истечь кровью; так быстрее, так надежнее, так больнее. Медленно, дрожа от страха перед неизведанным, он цепляет пальцами рукоять острого ножа и подносит его к своему солнечному сплетению; опускает чуть ниже, к пуповине. «Нет, всё слишком далеко зашло. Я попросту не могу больше чувствовать и терпеть всё это дерьмо...» Пока юноша страдал и думал над своей скорой кончиной, где-то на окраине Минска, в уютной тёплой постельке мирно спал Влад Бумага, даже не догадываясь о том, что в данный момент происходит с его лучшим другом. Остались считаные минуты до его смерти. Владик всё сидел и поспешно прокручивал в голове все те моменты его недолгой жизни, которые были хоть как-то связаны с объектом его обожания. От буйства воспоминаний из серо-алых глаз хлынуло больше слез. В конце концов он мог дышать лишь ртом, и то, давалось ему это с большим трудом. Кобяков неподвижно сидел несколько минут, часто шмыгая носом и прикрыв пекущие глаза. Всего каких-то пара действий и всему настанет конец. «Для чего всё это было? На что я потратил 22 года своей жизни?» - в его голове пронеслись последние риторические вопросы, на которые не мог ответить, наверное, даже Всевышний. Зажмурив глаза максимально сильно; так, что проявились белые яркие пятна, Коб, неглядя, резко засадил в себя острие ножа. Несколько десятков секунд он чувствует лишь мучительную боль. Невольно парень сравнивает один чёткий удар с сотнями кинжалов, вонзившихся разом в горячую плоть. Тёплая алая кровь поспешно покидает тело, пачкая собою приподнятую футболку (с изображением мультяшного Влада А4, иронично). Кровь приятно окутывает тело, заставляя Кобякова в последний раз спокойно улыбнуться. В следующий миг юноша закрывает глаза, переставая созидать этот мерзкий мир. Перед глазами бесконечная тьма, и это, вроде как логично, но... Где же обещанный свет в конце туннеля?

Пятница 9:34

Бумажный медлительно, никуда не торопясь, открыл заспанные глаза, и, зевая, сладко потянулся на мягонькой кровати. Проснулся он с максимально оптимистичным настроем: ночью ему снилось что-то очень приятное. Тогда Влад ещё даже не подозревал, что подготовил ему этот солнечный, казалось, даже радостный день. Немного ещё понежевшись в своей постели, парень взял айфон с тумбочки и начал привычно просматривать уведомления со своих соцсетей. Неожиданно для самого себя, блогер заприметил новое уведомление из Инстраграма, которое гласило следующее: "@kobyakov_official дополнил(-а) свою историю". Бумаге стало жутко интересно: что его друг, который обычно спит до полудня, решил опубликовать в такую рань? Только после того, как сторис прогрузилась - Влад немного расслабился, ведь история была опубликована ещё 7 часов назад. Но всё же была одна деталь, которая насторожила блогера пуще предыдущей - содержание этой самой сторис: «Спасибо всем тем, кто был со мной в моей жизни. Я ценю и дорожу этим. Я вас люблю». Крайне странный текст для вечно позитивного (особенно в интернете) Кобякова. Его сторисы обычно наполнены чем-то мотивирующим и весёлыми, а тут - какая-то меланхолия. Может... что-то произошло? Хотя, вполне вероятно, что у него настроение такое было, лирическое. И, все же, что-то очень смутило Бумагу в этих нескольких строчках, но пока ничего предпринимать парень не спешил - мало ли что. Потому, с немного испорченным тревожным настроением, юноша направился готовить себе завтрак и чай с лимоном. Во время трапезы прозвучал будильник, который гласил о том, что съёмки состояться в час дня. «Вот тогда-то я и спрошу у Владика, что это на него нашло, что он выкладывает такие депрессивные истории» - решил Влад, продолжив наслаждаться своим завтраком. Вплоть до одиннадцати утра Бумага тупо залипал в своём новеньком гаджете. За это время ему осточертело играть в одни и те же игры, просматривать скучные тиктоки и листать ленту инсты, потому он предпринял решение выехать пораньше. Добрых двадцать минут блогер думал о том, что же ему лучше надеть: «Это я надевал на съёмки прошлого видоса, это – скучно, а это и вовсе не подходит на съёмку детского ролика», - критично осматривая вещи в своём гардеробе, размышлял парень. С горем пополам определившись с сегодняшним луком, парень побрёл к выходу. В гараже его уже заждались ярко-оранжевая Ламборгини, на которой он и решил доехать к месту назначения. Заведя мотор, юноша вдруг встрепенулся: «Это что же получается... Я около часа буду чисто втыкать, дожидаясь пацанов на ангаре? Какой тогда смысл в этом, я мог с такими же успехами дома поваляться... Бляха, ситуация прям сос-отсос... Хотя, стоп! Точно! Кобячков, ты моё спасение!» Немедля, Бумажный набрал номер своего дружка, на том конце провода послышались долгие гудки. Пять секунд, десять, тридцать... Автоответчик. «Может, он всё ещё спит или телефон на беззвучном?» После последовала ещё одна попытка, и ещё одна, и ещё – всё тщетно. После пятой неудачной попытки дозвониться до друга Влад решил заявиться в гости без согласия хозяина квартиры. Ну не выставит же Кобяков его за дверь? Спустя минут пятнадцать А4 уже заехал в хорошо знакомый дворик Кобякова. Поспешно выбравшись из автомобиля и закрыв его ключём, Влад направился к подъезду и скоро набрал нужную квартиру на домофоне. Гудок, гудок, гудок – и тишина. «Да что же ты, глухомань сонливая, не слышишь ничего?!» - немного разозлившись, подумал про себя Владислав, второй раз набирая номер квартиры. И снова неудача. Решив больше не тянуть время, Влад набирает совершенно рандомную квартиру. К огромному удивлению Влада, ему тут же открывают: без каких-либо уточнений и расспросов, но обдумывать решение владельца 44 квартиры Влад не хочет, поскольку сейчас главное добраться побыстрее к Кобякову и понять, что, в конце-концов, происходит. Оминая лифт, парень большими шагами (или, скорее, прыжками?) добирается до нужного этажа и плотно зажимает звонок. Из той стороны двери доносится лишь громкая мелодия, оповещающая о пришедшем гостье. Немного ещё подождав, Влад неосознанно хватает ручку и опускает её вниз, на что та, внезапно, поддается и отворяет входную дверь. «Неужто дружок почувствовал себя смелым и не закрыл дверь?!». После этих мыслей А4 тихо закрыл за собой входную дверь на защёлку и начал раздеваться. Сейчас его мысли были максимально спутаны: "Вдруг Кобяка сейчас нет дома и его просто обокрали какие-нибудь воры? Хотя нет, если бы это было и так, то дверь, скорее всего, была бы нараспашку. Но что же тогда? Не мог же он со спокойной душой пойти спать, даже не закрыв за собой двери?!" Стало быть, если всё было бы именно так, то Влад встретил бы его с кучей вопросов по этому поводу. Тихо, буквально на цыпочках, беловолосый прошёл совмещённый санузел. Вот и гостиная позади. Ни в одной из этих комнат Владика Бумага так и не обнаружил. «Значит спит все таки!» - умозаключил Влад и, сразу после этих мыслей, он начал проходить кухню, двигаясь к спальне. Но буквально спустя пять секунд Влад остановился, моментально побледнев. Перед ним предстала ужасная картина: Кобяков, очевидно без сознания, свисает со стула; в его руке зажата рукоятка ножа, острие которого находится прямо в его животе. Подойдя чуть ближе, в левой руке парня, голубоглазый замечает запечатанный пакетик с героином. Кухню освещает люстра, и свет, исходящий из которой, теряется в ясных лучах утреннего солнца. Сам Владик с живота до ног облит собственной кровью. А4 резко срывается с места прямо к Кобякову. Рефлекторно глаза Бумаги покраснели, и из них обильно начали выливаться реки кристально-чистых слёз. Нос заложило. Руки блогера сильно задрожали, хоть он сам ещё слабо понимал, что произошло и что делать дальше. Бумажный начал лазать по всем шкафам в поисках какой-либо аптечки и, найдя ее в каком-то забытом Богом месте, вновь побежал к Кобячкову. Он молился чтобы друг был жив. Ему никогда не было настолько страшно как сейчас. Чувство нарастающей паники лишило Влада здравого рассудка и потому трезво проанализировать ситуацию юноше никак не удавалось; в голове была такая каша, что позвонить в скорую парень просто не додумался. Незамедлительно своими тощими длинными пальцами он принялся нервно искать что-то для того, чтобы сделать тугую перевязку. Блогер плохо разбирался во всех медицинских штуках, но из школьной программы знал, что для того, чтобы привести человека в сознание - непременно нужен нашатырь. К его непомерному счастью, парень нашёл в аптечке и бинт, и нашатырь. Сначала Влад захотел привести в чувства Кобякова, а потом уже решить с ним, что делать дальше. Дрожащими руками Влад смочил в пробуждающей жидкости небольшой кусочек бинта, после чего поднёс к носу друга. — Пожалуйста! Прошу тебя, очнись, Владик...- шёпотом начал проговаривать А4 глотая горькие слёзы, от которых всё было как в тумане. Он смотрел на бледное и такое неживое лицо Кобякова. Смотря на умиротворённые черты лица Владика, у юноши складывалось впечатление, что это он умирал тут, на одинокой кухне, а не его лучший друг, потерявший уйму крови. Всё то хорошее настроение, которое появилось у него с пробуждением, превратилось в дикую грусть и отчаяние, возникнувшие ввиду беспомощности парня. Единственное, чего ему действительно сейчас хотелось - это услышать приятный добродушный голос, увидеть милое сердцу радостное лицо и улыбку на нём. Но всё было тщетно. Лицо пострадавшего оставалось таким же неживым и бледным. Казалось, что ничто в этом мире не поможет им обоим. Влад, продолжая истекать слезами, с большим трудом поднял тело своего друга. Он был тяжёлым, поскольку тело было максимально обмякшим и расслабленно. Руки израненного безвольно покачивались в воздухе, пока Влад нёс Кобякова на кровать. Он всё ещё надеялся на лучшее. Бумага, шмыгая носом, положил Владика на белоснежную кровать, после чего решил вернуться за аптечкой, чтобы обработать рану. Не прошло и минуты, как Бумажный сидел над Кобяковым пытаясь понять, как вытащить нож так, чтоб ещё больше не навредить. Он был максимально аккуратен и медленнен; делал все так, чтобы принести ещё больше ущерба. Спустя двадцать мучительных для Влада минут, он наконец закончил, вспомнив всё то, о чем говорили на уроках ОБЖ. В последней надежде, что Владик очнётся, Бумага поднес кусочек того же бинта, что и в первый раз. Безуспешно. — Если всё так кончится, то я проведу с тобой последние моменты. Боже... - говорил хриплым дрожащим голосом Влад. – Ты бы знал, как мне так жаль, что так вышло… Почему Влад? ПОЧЕМУ ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО?! После этих душераздирающих реплик у парня началась настоящая неконтролируемая истерика. Он, не переставая рыдать, повторял одни и те же слова. Окончательно вымотавшись, А4 положил голову на грудь Кобякова и взял его за руку, после чего закрыл глаза и от переутомления мигом погрузился в сон.

22:48

POV Владислав Кобяков

Сквозь пелену бессознательности, я начинаю чувствовать адскую боль во всём теле; в частности в области живота. Неужели я всё ещё жив?! Чёрт-чёрт-чёрт, только не это... Но как такое вообще возможно, после тех увечий, что я себе нанёс? Мало-помалу я открыл глаза. В комнате, где я находился было темно и тепло. В соседней комнате был включён свет, который слабо освещал и помещение, в котором я находился. Но, отнюдь, даже при этом, я практически ничего не видел... Хотя, это неудивительно, с моим-то зрением. Также я чувствовал, как на мне кто-то лежит. Кто-то определенно живой: из крови и плоти. Я попытался двинуться, но мой живот свело от нетерпимой боли. Чёрт! Я же себе так только ещё больше жизнь испортил! Я попытался подвигаться хоть как-то, чтобы разбудить лежащего на мне незнакомца, но особо активничать я не мог из-за резкой боли. Единственное, что я мог разглядеть в этой темноте - светлую макушку парня на мне. А что если это Бумага?! Нет. Нет-нет-нет... Только бы не он, прошу! Я просто не выдержу весь этот стыд... Но ведь у меня нет больше знакомых со столь светлыми волосами, кроме Влада А4. Так, ладно, думаю, стоит совершить ещё одну попытку подняться. Напрягшись, я постарался подняться на локтях и на этот раз у меня получилось явно лучше. Боль, конечно усилилась, но зато я теперь принял положение сидя. Всё тело начало затекать. Человек, лежащий на мне, вдруг начал ворушиться и пробуждаться. Вот сейчас я точно пойму, кто же спас мне жизнь и, главное, зачем он это сделал. Разве я просил о спасении? Разве просил?.. Эх, всё как всегда по заднице... Белокурый, не торопясь, поднялся с меня, осторожно придерживаясь за фигуристое изголовье. После, окончательно пробудившись, парень вновь кинулся ко мне, обнимая, и радостно воскликая "Кобяков!". Оказавшись в тёплых объятиях Влада, на душе стало невероятно хорошо, защищённо и одновременно тревожно. Мне вдруг стало очень стыдно за свой поступок. Чёрт, я ведь поступил как конченный эгоист... Даже Владу, кажется, было не всё равно на меня; он искренне переживал, увидев меня в полу-живом состоянии. Какой я мерзавец! Я ужасный друг... Это всё из-за этой чёртовой любви к нему. Я просто не мог жить, зная, что люблю его невероятно сильно. Я мог бы открыться ему, но зная, что это не взаимно... я не хотел умереть со стыда. И я не умер. Только благодаря ему. Теперь я понимаю, что очень дорог ему. Куда дороже, чем я думал. После очень долгих объятий Влад сел напротив меня и начал непрерывно закидывать всевозможными вопросами касательно произошедшего: — Зачем ты это сделал?! Все же было прекрасно, разве нет?! Ты хоть представляешь, как я переживал? - он говорил торопливо и напряжённо. Он явно не догадывается, что стало причиной моего... неудачного суицида. — Я... Ну.. - протянул я, не понимая, что я должен ответить на всё эти вопросы. Не буду же я ему говорить, что пытался сдохнуть из-за любви к нему, да? Тогда выдам самую правдоподобную версию. — Меня оскорбили, очень сильно, - звучит глуповато, но вроде и правдиво. — Неужели всё было настолько ужасно?! - воскликнул Влад, высоко подняв брови. — Ну... Э-э... Я достаточно чувствительный человек... И... мне больно от малейшего оскорбления! - чёрт, он точно не поверит... Почти всё наше общение базировалось на всяких подколах и дружеских обзывательств. — Я... Ладно, я понял, только.. Пожалуйста, пообещай мне, что больше не будешь так делать, хорошо? Это того не стоит, серьёзно! - он нежно взял меня за подбородок, чтобы я на него посмотрел. Немного помешкав, я устремил свой взгляд прямо на его глаза. — Да, хорошо и... Спасибо. Спасибо большое за то, что заботишься обо мне, - я слабо улыбнулся. Несмотря на сильную режущую боль, на душе невероятно тепло. — Ты мой друг, причём лучший! Ты только скажи, я тебе сразу помогу! - после этих слов он вновь крепко меня обнял. Как же это приятно. А нужно было всего лишь ножиком воспользоваться. Дурачина Кобяков, дурачина ты…