Самые-Сексуальные-Студенты-Хогвартса

      Всё началось со списка. В понедельник за завтраком, казалось, не происходило ничего необычного: Панси размазывала масло по тосту, а Драко и Блейз оживлённо обсуждали эссе по нумерологии. Но неожиданная вспышка прервала гул голосов за слизеринским столом. От внезапности происходящего Панси чуть не выронила нож, но вовремя отреагировала и поймала его в полёте (хорошо, что не за лезвие). Возникло ещё несколько вспышек ярко-оранжевого цвета, которые, словно гирлянды, следовали от одного стола к другому, и перемежались гулом шёпота и смеха. — Какого чёрта? — выругался Блейз, когда потемневший по краям пергамент опустился в его стакан тыквенного сока. Панси обернулась и поняла, что многие ученики, успевшие развернуть пергамент, заинтересованно посматривают по сторонам и хихикают. — Кто это сделал? — громко выкрикнул Поттер, так, что раздалось на весь зал. Профессор Флитвик отлевитировал одну из записок и передал её директору. Ведьма медленно пробежалась глазами по пергаменту. В какой-то момент слизеринке показалось, что та еле сдержала улыбку. Макгонагалл подошла ближе к столам факультетов, сложила морщинистые руки в замок. Все знали, что это недобрый знак — кого-то ждёт крепкая взбучка и снятие очков факультета. Студенты замерли в ожидании. — Минуту внимания. Кто совершил подобный крайне глупый и безрассудный поступок? — директриса выдержала паузу, но она явно не ждала того, что кто-то сознается сразу. Однако молчание навевало тревогу, а пристальный взгляд — стыд почти у каждого невиновного ученика. Макгонагал продолжила: — Я очень надеюсь, что в ближайшее время виновник сознается, иначе я буду вынуждена снять по тридцать очков с каждого факультета. Директриса вернулась на своё место. За каждым столом слышались недовольные голоса, выражая всеобщее замешательство. Кто через месяц после начала года пытается вновь развязать межфакультетские конфликты? В то время, когда все усердно пытаются сделать вид, что после войны прошло много лет, а не каких-то несколько месяцев. Панси крепко сжимала пергамент в руке, боясь развернуть его, в то время, как за гриффиндорским столом развязался нешуточный спор. Поттер сразу сжёг свой клочок пергамента, и попытался отобрать у остальных. На что Грейнджер закатила глаза и аккуратно спрятала в сумку неровный листок. «Это может быть уликой» — кажется, произнесла она и спокойно (на первый взгляд) продолжила завтрак. Паркинсон повернулась обратно к своим друзьям. Лицо Драко не выражало ничего необычного, лишь мочки ушей слегка порозовели — ему стыдно. Осталось узнать почему, и Панси поспешно раскрыла пергамент. Увиденное её не обрадовало, сказать больше, это заставило её пожалеть, что за завтраком она съела лишний кусок яблочного пирога. «Рейтинг самых сексуальных учеников Хогвартса» — гласило заглавие ровным каллиграфическим почерком. Весь оставшийся день ученики обсуждали случившееся. К счастью, данная тема не окончательно поглотила юные умы младших курсов. Но это совершенно не радовало, ведь помимо них сотни глаз пялились на пятнадцать «счастливчиков» входящих в список. Конечно, Золотое Трио и тут преуспели, без них и списка бы этого не было, как думала Панси. Остальные попали туда лишь потому, что список из трёх человек никак нельзя назвать полноценным. Но радовало то, что, несмотря на ситуацию в волшебном мире, слизеринцы тоже вошли в злосчастный рейтинг. В голове тут же всплыл образ матери, которая хмурит брови в отвращении, и Панси незаметно сжала ладони под столом. В любом случае, всё наводило на мысли о том, кто же автор сего творения. Явно не гриффиндорец, возмущения с их стола раздавались громче всех, а учитывая то, как они все там дружны… Точно не они. Пуффендуйцы отреагировали спокойнее всех, но даже если кому-то из них пришло бы в голову сотворить что-то подобное, им бы попросту не хватило смелости. А вот когтевранцам ещё как хватило бы и ума и смелости, поэтому Панси поставила на то, что это явно сделали те неприятные пятикурсницы когтеврана, которые постоянно хихикали и шептались, когда кто-то с восьмого курса проходил мимо. Паркинсон однажды бросила в них лёгкое проклятье, за что с неё сразу же сняли несколько баллов. Это происшествие объяснило бы, почему она так низко в списке. К среде слухи и сплетни поутихли, интерес к этому почти пропал. У Грейнджер и Поттера появился гениальный план вычислить злоумышленника. Они даже решили опросить всех из списка, не было ли у тех врагов. Это просто смешно, как будто на последнем курсе больше заняться нечем. Примерно это — конечно, в более «уместной» форме — и сказал Малфой гриффиндорцам, когда те подошли к ним на уроке зельеварения. К пятнице виновник так и не был найден, поэтому с каждого факультета были сняты баллы, что вызвало бурное обсуждение за ужином. И продолжилось в общей гостиной, не исключая Слизерин. — Как же это всё несправедливо! — жаловался Драко. — Уверен, это сделано специально, все наверняка думают, что это мы. Его серые глаза смотрели прямо на Блейза, который лишь нагло усмехнулся другу. — Неужели тебя раздосадовало только это? — брюнет медленно листал журнал, изучая статистику побед и поражений «Холихедских гарпий». Показывая всем своим видом, что тема исчерпала себя ещё несколько дней назад. Панси подогнула колени, удобнее устроилась на диване — спор обещал привнести немного веселья в унылый вечер с учебником по продвинутой трансфигурации жидкостей. — А что ещё должно меня расстроить? — продолжал Драко. После войны он стал эмоциональнее, менее сдержан. Его жизнь держалась на слабой надежде, что волшебный мир примет его обратно. Их всех, кто, так или иначе, помогал Тому-кого-нельзя-называть, даже после смерти. — Например, что ты не так сексуален, как Поттер, — медленно протянул Забини и вытянул длинные ноги вперёд. Драко слегка стушевался. Блейз заметил его уязвимость и продолжил: — Он — первый в списке. Он — национальный герой. — Прекрати! Всем понятно, почему я на нижней позиции в этом треклятом рейтинге. Но как я могу быть менее симпатичным, чем этот Уизли? — Твои волосы явно красивее тех рыжих паклей, — подбодрила Панси. Она обожала смотреть на Драко в гневе. И стоит подлить масло в это адское пламя. Она подалась вперёд и нежно провела рукой по волосам. Это сработало идеально, Малфой дёрнулся и поднялся с дивана, направляясь к камину. — Вот именно, только слепой не заметит разницы, — беззаботно заметил Блейз, оторвав взгляд от журнала. Он явно понял правила игры Панси. — Я даже ниже этого ирландца! Как его там?! — Драко защёлкал пальцами и уставился стеклянным взглядом на огонь в камине, пытаясь вспомнить имя. — Симус Финниган? Ты явно должен быть выше в списке, как минимум на несколько дюймов. — Забини подавил улыбку. Малфой резко развернулся, и край его мантии практически встретился с пламенем. — Да пошли вы! — буркнул слизеринец и слегка приподнялся на носках своих ботинок. В этот момент огонь всё же настиг тёмную дорогую ткань. Панси быстро прошептала заклинание и направила руку в сторону друга. Она уже не представляла свою жизнь без беспалочковой магии. Драко глубоко вздохнул и опустился на мягкие подушки рядом с девушкой. Она видела, что в этот момент его начали душить воспоминания. — Перестань, дорогой! Ты же знаешь, для нас ты самый красивый мальчик в мире! — произнесла Панси, и Блейз в голос рассмеялся. Этот звук разнёсся по всей гостиной и привлёк внимание третьекурсников, которые занимались в дальнем углу. Панси бросила на них предупреждающий взгляд и продолжила: — Я вообще стою после тебя. И не жалуюсь. Драко лишь надменно посмотрел на неё. По спине слизеринки прошла дрожь. Она недовольно сложила руки на груди. — По-твоему, я недостойна стоять выше тебя? Как бы она ни любила Блейза и Драко, иногда они были полными подонками. Панси всегда храбрилась и старалась держаться с ними наравне, но часто испытывала это сосущее чувство неполноценности — она всегда останется второстепенным персонажем. Всего лишь приспешница. Всегда в тени, а уж после войны и не стоит надеяться на приличное положение в обществе. Панси ненавидела себя, наверное, даже сильнее, чем кого-то ещё. Её разрывала обида, но вслух она произнесла: — Знаешь, дорогой, я была бы в пятёрке, если бы не предрассудки, — Паркинсон медленно положила руку на острое колено парня, и продолжила более низким голосом: — Но моя самооценка выдерживает и такой удар судьбы, как одиннадцатое место. Чего не могу сказать о тебе. — она отсела обратно и кокетливо заправила прядь тёмных волос за ухо. Третьекурсницы позади троицы начали перешёптываться и бросать восхищённые взгляды на Панси, которая, конечно же, это заметила. — Что-то на ту когтевранку с седьмого курса ты не произвела большого впечатления. Напомни, почему она тебя бросила? — Драко улыбнулся своей фирменной улыбкой — главного мерзавца Слизерина. Его серые глаза горели азартом. Склоки и споры — давно изученная для него территория. Панси набрала полные лёгкие воздуха, готовясь выдать очередную колкость. Словесная перепалка радовала её не меньше. Оба друг другу улыбались. — Перестали оба! — потеряв интерес, произнёс Забини, разминая затёкшие мышцы. — Развели тут грязь, как пуффендуйцы в оранжерее. Как в Слизерине решают такие вопросы? — Деньгами! — Властью! Произнесли друзья одновременно. Блейз широко усмехнулся и потянулся за обожжённым куском пергамента, который и стал причиной конфликта. — Пари, — с придыханием произнёс он, явно довольный своей гениальной идеей, — Я выберу вам подопечного из рейтинга, и кто быстрее его соблазнит — победит. Это не входило в план Панси относительно восьмого курса обучения в Хогвартсе. Учитывая то, как Драко посмотрел на неё, мысли их сошлись. Паркинсон самодовольно произнесла:  — И как же ты проверишь, кто оказался первым? Подговоришь призраков следить за нами? — Нет, мы используем сыворотку правды, — безмятежно бросил Блейз, вся его поза выражала расслабленность и превосходство. Он явно был доволен собой. — У тебя есть? И ты молчал? — Не пытайся перевести тему, Драко, — парень медленно потянулся за журналом по квиддичу, — Если один из вас проиграет, то будет должен мне поход в «Сладкое королевство». Ну, а победитель получит гору сладостей и звание «самый-сексуальный-и-обольстительный-на-Слизерине»! Смех Блейза вновь пронёсся по гостиной. Живот Панси неприятно скрутило. Это пари было отвратительной идеей. Она уже готовилась сказать нет, ей не нужны проблемы. Не сейчас, когда большая часть учащихся ненавидит их факультет. Но Драко, видимо, был иного мнения, он ляпнул: — И кого ты выберешь? Панси не сдержалась и закатила глаза: — Ты уверен, что нам это нужно? Мы только начинаем выходить из тени, не стоит привлекать лишнее внимание. — Драко, тебе достанется Поттер. А тебе Панси, соответственно — Грейнджер. Если играть, то по-крупному. — Забини вальяжно бросил кусок пергамента на стол, потеряв к нему интерес. — Как же предсказуемо, Блейз! — Паркинсон не выдержала абсурдности ситуации, чтобы не сорваться и не проявить ещё больше неуместных эмоций, она резко поднялась. — Боишься проиграть, дорогая? — усмехнулся Малфой и повернулся к другу. — Я в деле! Представляю, как будет зол отец! — Вы оба полные идиоты! — Панси подняла учебник по трансфигурации и заложила страницу пером. — Так ты уже признаёшь своё поражение? — Драко изогнулся на кресле, словно настоящая змея и попытался заглянуть девушке в глаза. Она не хотела видеть его самодовольной улыбки. — А если я соблазню Уизли, то соберём комбо! — мечтательно почесал подбородок Забини. Драко и Панси сразу обернулись на него, на лицах каждого отразилось отвращение. — Ну, а что? Было бы забавно. Так что, Панс, ты играешь? — Забини поиграл бровями и ехидно улыбнулся. — Конечно! — максимально спокойно ответила Панси, прежде чем уйти в спальню девочек.

***

Паркинсон была в полной растерянности. На протяжение месяца после войны она боялась выйти в одиночку из общей спальни. Поездки в Хогсмид забирали больше моральных сил, чем приносили удовольствия и радости. Все старались жить дальше, и она тоже. Каждый пытался найти способ привязать себя к мирной реальности и забыть о прошлом. Панси тоже искренне пыталась это сделать, по крайней мере, несколько недель. Казалось, мир сходил с ума… Благотворительные вечера и балы. Все старались смахнуть прошлое, как испарину со лба после кошмарного сна. И девушка отчаянно пыталась соответствовать модной тенденции. Делать вид и притворяться — это же её стихия. Как учила мать — каждой леди нужен достойный макияж. И под последним она явно имела в виду не помаду в тон парадной мантии. На самом деле, когда прогремела история со списком, Паркинсон была рада. Произошло действительно что-то любопытное. Это как ждать подарок на Рождество от любимой тёти и получить его раньше из-за растяпы-совы. Панси наслаждалась искренним любопытством и жизнью, которая закипела в Хогвартсе. Притворяться стало чуточку легче. Каждый раз, когда Паркинсон приезжала на лето в Малфой-мэнор, они с Драко затевали игру. Перед третьим курсом они спорили, кто придумает самое глупое задание для домового эльфа, и тем самым разозлит миссис Малфой. Победил, конечно, мальчишка, попросив эльфа покрасить любимые герберы Нарциссы в ярко-синий цвет. Детям тогда сильно попало, когда правда всплыла. Но не так сильно, как летом перед пятым курсом. Они тогда тайком сбежали в Косой переулок и распили бутылку огневиски, прихваченную из бара отца Панси. Их тогда заставили выкорчевывать гномов из сада Малфоев. Но это было даже весело. А потом началась война. И единственный спор, который оставался актуальным — кто понесёт меньшие потери. Поэтому, когда пару дней назад Забини затеял эту игру, слизеринка вновь почувствовала себя спокойно. Она была в привычной для неё среде — не нужно прислушиваться к звукам и шорохам, прежде чем повернуть за угол. Ей нужно всего лишь соблазнить Гермиону Грейнджер. А уж в чём в чём, а в манипуляциях она знает толк! Начать она решила с выжидающей позиции. Нужно знать врага, и первый удар всегда стратегически важен — он задаёт ход всей битве. Исходя из этой логики девушка узнала, что большую часть времени Грейнджер проводит в библиотеке, что неудивительно. Самое главное — она находится там одна, читает или усердно что-то записывает на пергаменте, предварительно небрежно забрав волосы в объёмный пучок. «Надежнее было бы сначала подружиться с девчонкой» — размышляла слизеринка, направляясь к библиотеке. Сначала иногда здороваться в коридоре, потом предложить позаниматься вместе в библиотеке. Она бы спокойно окончила свой углублённый курс трансфигурации, и, возможно, смогла бы обсудить его с этой зазнайкой. Медленно, но верно, через общий смех и счастливые воспоминания, Панси стала бы доверенным лицом. А там до пламенной искры и недалеко. Чуть дольше задержать руку на запястье, обнять крепче, чем положено… Но ей помешал неожиданный визит родителей. Панси совершенно этого не ожидала. Идя на встречу, она прокручивала в голове все способы родителей узнать о дурацком споре и пути, которыми Панси может оправдаться. В кабинете Слизнорта было холодно и сыро, и мрачный и привычно суровый взгляд матери ледяными мурашками спускался по спине. Панси сидела, стараясь изо всех сил держать спину ровной, с детства привыкнув к подобному поведению в кругу семьи. — Рада твоему приезду, маман. — ровным голосом начала Панси. — Твоему отцу стоило некоторых усилий обеспечить данный визит. — мать говорила тихо и сухо, но в конце положила морщинистую ладонь поверх рук Панси. — Передай ему мою благодарность. — Он сейчас в Шотландии, на переговорах о твоём будущем обучении. Панси покорно опустила взгляд вниз, понимая, что её желание учиться на целителя больше не рассматривается. Хотя она неоднократно писала об этом в письмах. — После мы навестим несколько чистокровных семей в северном Уэльсе и на западе Англии. Уверена, — мать привстала и погладила дочь по лицу. — Такой прекрасной девушке найдётся самая выгодная партия. Панси замерла под мягким и тёплым касанием родной руки, она прикрыла глаза, упиваясь воспоминаниями из детства. Она хотела думать об этом, а не о терзающих мыслях о будущем. Мать выглядела так, словно не было нескольких изматывающих лет войны. Только шрамы на её прекрасном лице и руках говорили, что миссис Паркинсон помнит каждый мучительный день. — Мама, боюсь показаться нескромной, но, возможно, стоит повременить с замужеством? — Мы с отцом выберем для тебя идеальных кандидатов, не стоит бояться, милая. Ты в надёжных руках. Панси быстро кивнула, а её сердце пропустило удар. Мать приехала поставить точку в их споре о замужестве и будущей профессии Панси. Больше письма на данную тему будут неуместны. — Я надеюсь, ты понимаешь всю важность ситуации. В нашем положении у тебя нет выбора, пробовать неизвестные пути опасно, — миссис Паркинсон встала и положила ладони на плечи дочери. — Ты согласна со мной? — Да, мама. — Хорошо, твой отец будет рад, что конфликт решён. И ещё, передай мистеру Малфою, что миссис Малфой испытывает тревогу, не получая писем от него. Она настоятельно просила его в скором времени послать сову домой. Миссис Паркинсон поднялась, поправляя мантию медленными движениями, которые давались с трудом обожжённым ладоням. — В скором времени мы с отцом известим тебя о будущих действиях. Но пока прошу вести себя подобающе чистокровной волшебнице. Панси сжала в кулак ладонь между бёдер, чтобы не показать на лице ни одного намёка на страх, который окутал её сознание. Казалось, мать видит её насквозь и знает о всех гнусностях, что она натворила или готовилась натворить. Но миссис Паркинсон лишь поднялась и направилась к выходу из класса, сухо попрощавшись перед уходом. Грудную клетку закололо от нехватки кислорода, и Панси глубоко вдохнула, позволяя мышцам расслабиться. Когда шаги в коридоре стихли, она ударила ладонью об парту и закусила губу. Как же она ненавидела всё это. И Малфоя, который так легко мог игнорировать письма от родителей, зная, что те не посмеют явиться в Хогвартс. Она так ненавидела себя за слабость, но мать права, сейчас нужно двигаться намеченным путём, проверенным годами и сотнями чистокровных волшебников. И спор ни за что не помешает ей наладить свою жизнь. Это же обычное ребячество, забава перед взрослой жизнью. Почему бы напоследок не соблазнить Гермиону Грейнджер, не выиграть пакет сладостей и просто не повеселиться. А родители, как всегда, не узнают, а потом она сделает всё, что они ей скажут.

***

В следующий вторник Панси наблюдала за Грейнджер целых два часа, и к ней так никто и не присоединился, поэтому первый удар было решено нанести в библиотеке. И в связи с обстоятельствами медлить было глупо. Убрав последнюю книгу, она готовилась уже покинуть пыльные ряды полок, как раздался знакомый голос. Панси подошла к краю широкого шкафа. Запах дуба и пыли наполнил лёгкие, когда она прижалась спиной к корешкам книг, чтобы её не заметили. Мимо прошли знаменитые Поттер и Уизли, как всегда, ничего и никого не замечающие вокруг. Их звонкие голоса быстро растворялись в затхлом воздухе. Если они здесь, скорее всего и Грейнджер где-то рядом. Панси разгладила полы мантии заклинанием и провела рукой по волосам, чтобы стряхнуть пыль. «Это всего лишь Грейнджер!», — повторяла про себя Панси. — «Она всего лишь грязнокровка». И чего было переживать — гриффиндорка сидела, обложившись учебниками. Волосы выглядели так, словно сова свила там гнездо, ещё и перо оставила. Лицо выражало полную сосредоточенность. Подойдя ближе, Паркинсон услышала знакомый скрежет острого кончика пера о пергамент. И улыбка коснулась губ прежде, чем девушка успела её остановить. Стул был холодным и твёрдым, и, на мгновение, захотелось сразу подняться и уйти. Но удивлённый и прямой взгляд карих глаз не позволил сдвинуться с места. — Хочу закончить эссе по нумерологии. Это вроде законно. — быстро прошептала Панси, чуть нагнувшись к Грейнджер. На тёмном дереве перед ней появился пергамент и новое павлинье перо. Грейнджер лишь молча пододвинула свои учебники на пару дюймов к себе. Это совершенно не понравилось Паркинсон. Как завязать разговор, когда твоим вопросом попросту манкируют? Через полчаса Панси всё ещё лениво выводила слова по пергаменту, а Грейнджер что-то искала в объёмном томе — кажется, в третьем — «Целительных зелий». Слизеринке это уже начало надоедать, она громко вздыхала и придвигалась ближе к девушке, но это не срабатывало. Казалось, ничто не могло отвлечь сосредоточенного взгляда от учебника. На привлекательную брюнетку так никто и не обратил внимания. Панси решила действовать. Сейчас грязнокровка уйдёт, и получается, время в её компании было потрачено зря. Брюнетка опустила руку под стол и сосредоточилась. Направив левую кисть в сторону, она мысленно представила, как создаёт чары горячего воздуха. Тоненькие тёплые струи коснулись смуглой кожи на бедре Грейнджер. От неожиданности, та приподнялась на стуле и заёрзала. Конечно, это не помогло. Панси лишь хищно улыбнулась и провела рукой в воздухе чуть выше. Гермиону бросило в жар, она чувствовала горячую призрачную ладонь на бедре, всё настойчивее пробирающуюся под юбку. Грейнджер поправила волосы, просто чтобы занять трясущиеся руки. Они встретились глазами, Гермиона приподняла брови в немом вопросе. Панси вновь дёрнула рукой и улыбнулась своей самой соблазнительной улыбкой. Горячий поток опалял кожу и оставлял розоватые следы. Глубокий вздох возмущения и резко облизанные губы предупреждали о грядущей тираде от Гермионы Грейнджер. Из-за шкафа с полками раздался мерзкий бас Уизли: — Миона, про какую книгу ты говорила? — его голова показалась в проходе. — Все эти ведьмы…что-то там. Которая про оборотное. Этот недоумок и не догадывался, что происходит прямо у него под носом. Хотя его могло оправдать то, что с его ракурса было не видно, что творится под столом, да и грязнокровка успешно держала лицо, Панси даже оценила это. — Эм, Паркинсон, а ты что тут забыла? — он подался вперёд, намереваясь подойти. — Гермиона, тебе нужна помощь? Паркинсон продвинула руку ещё чуть выше, пытаясь сосредоточиться на чарах, а не придумывать остроумный ответ. Грейнджер замерла и сильнее сжала перо в руке, но голос её не дрогнул, когда она произнесла: — Всё хорошо. «Все ведьмы средневековья и их практика оборотного зелья». Она в третьей секции. — лицо озарила фальшивая улыбка, Грейнджер помахала рукой, словно в ней была меленькая метёлка для пыли. — Поторопись, я сейчас подойду. Как только рыжая голова скрылась, и раздались удаляющиеся шаги, Грейнджер соскочила со стула так быстро, что он чуть не упал на пол. Вот бы грохот был. Мадам Пинс точно бы сняла с них баллы, подумала Панси. Но внешне оставалась абсолютно спокойной, только чуть заметнее выпрямила спину. — И что это значит, Паркинсон? Гермиона хаотично собирала учебники и пергамент, спешно складывая в небольшую сумку. Ногам сразу стало холодно без горячих чар, но Грейнджер пыталась не концентрироваться на этом. Острый и пронизывающий взгляд оценил Панси с ног до головы. Если бы Паркинсон была маленькой первокурсницей, ей бы даже стало стыдно, но она лишь ехидно усмехнулась и опустила подбородок на тыльную сторону ладони. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, каждая не решалась нарушить тишину. Поняв, что спорить бесполезно, Грейнджер закатила глаза в своей излюбленной манере и пошла туда, где недавно скрылся её дружок. Панси облизала пересохшие губы и смогла вздохнуть спокойно. Первый раунд за ней, значит, она победит. Единственное, что не давало покоя Панси — скорее всего, соблазнить грязнокровку будет сложнее, чем она думала. И это распаляло интерес. Она вспомнит все хитрые манипуляции чистокровных волшебников, которым её учила мать. И победа будет за ней. Последний год свободы становился интересным.