Нет причин не любить Малфоя

В записях дневника Гермионы могут быть допущены ошибки. Это сделано специально для передачи характера и возраста персонажа. ______________________ Хогвартс был полон радостного возбуждения студентов. Первокурсникам не терпелось поскорее оказаться дома и поделиться с родителями впечатлениями, которые они получили за первый триместр обучения. Они толпились у дверей в гостиные, на лестницах, у колонн и в углах, стараясь перекричать друг друга, споря, чей рождественский подарок окажется лучше. Больше всех были воодушевлены девочки-пуффендуйки, ведь перед началом каникул их предупредили о том, что на их факультет переведут мальчика из Шармбатона. Ученики этой школы у первогодок ассоциировались с исключительной красотой и грацией, поэтому уже сейчас волшебницы начали определять, кто и на каких занятиях будет сидеть с новеньким. У старинного полотна, висевшего у входа в гостиную Когтеврана, пятикурсницы успокаивали малышей, которые до слёз не хотели покидать Хогвартс. Они жаловались на то, что дома умрут со скуки, ведь там и близко нет такой большой библиотеки. Их опасения разделяли, конечно, не все. Пусть даже студенты этого факультета и отличались особым рвением к знаниям, немногие из них были готовы отказаться от традиционных зимних забав. Декабрь выдался на удивление снежным. С середины месяца перед замком появились высокие сугробы, чем поскорее хотели воспользоваться юные гриффиндорцы и слизеринцы. Ещё за неделю до каникул они договорились в последний школьный день устроить бой снежками. Погода сегодня как раз располагала к подобным играм: снег был липким и мягким. Ребята нетерпеливо толпились у выхода, зная, что пока деканы будут организовывать остальных учеников, у них будет достаточно времени, чтобы провести «финальную снежную битву», как они её называли. Старшекурсники не разделяли восторга младших волшебников, но тоже были рады отправиться домой, чтобы хотя бы две недели не думать о домашнем задании и наконец-то выспаться — как бы мистер Филч вместе с миссис Норрис не следили за тем, чтобы весь замок ложился спать вовремя, это у них едва ли получалось. Гарри, Рон и Гермиона сидели в Большом зале в окружении ещё нескольких волшебников с их факультета. Многие девочки, так и не выучив заклятие Невидимого расширения, всё ещё были в своих спальнях, вынужденные кое-как умещать нескончаемые вещи в чемоданы. Распродажа платьев и туфель, на которую попали ученицы за пару дней до каникул, здорово увеличила объём имеющейся у них одежды, а коварные высокие шпильки то и дело грозились порвать ткань сумок. В отличие от одногруппниц, мальчики с самого утра сидели за длинными столами. В этом году в школу поставили новую партию Волшебных шахмат, и студенты с удивлением изучали особенность их работы, в том числе, и Гарри с Роном. Они сидели друг напротив друга, вид у них был весьма напряжённый. Рыжеволосый парень держал в руках пешку, которая смутно была похожа на его собственную уменьшенную версию. Насколько могла понимать Гермиона, Гарри оставалось сделать несколько ходов, чтобы победить своего друга. Фигурки на его части доски принарядились в очки, а если приглядеться, можно было заметить у них ещё и шрам. Пожав плечами, девушка уткнулась в дневник и стала писать. Если подумать, то шахматы не такое плохое увлечение, но, готова поспорить, что если бы мальчики лучше учились на уроках трансфигурации, превращение фигурок в их почти точные копии не удивляло бы их так сильно. До отъезда домой осталось примерно сорок минут. Уже так хочется увидеться с родителями и поговорить с ними. Мама точно обрадуется, когда узнает, что я всё же решила прочитать «Унесённых ветром». Как я и писала ранее, начало было очень тяжёлым. Скарлетт казалась мне жутко глупой вертихвосткой, я бы с большим удовольствием читала роман от лица Эшли или Мелани. Однако к концу первого тома события меня увлекли. Нужно будет взять из дома продолжение. Ещё мне приглянулась одна цитата: «Войны будут всегда, потому что так устроены люди. Женщины — нет. Но мужчинам нужна война — о да, не меньше, чем женская любовь.» Мне она очень понравилась, а вспомнила я её сейчас из-за того, что смотрю на Гарри и Рона и понимаю, как нравится им дух соперничества. Я бы добровольно не захотела оказаться в ситуации, из которой не уверена, что выйду победителем. В этот момент в Большой зал вбежал пятикурсник с Гриффиндора. Сначала на него почти никто не обратил внимания, но затем он крикнул во всё горло: — Джордж и Фред Уизли во дворе! Они будут пускать фейерверки! Все, кто был в зале, тут же сорвались со своих мест: кто-то с весёлыми криками, кто-то, закатив глаза. Гарри и Рон тут же отложили в сторону шахматы и стали натягивать на себя шапки. — Гермиона, пошли быстрее! — Рон, но ведь ты увидишь эти фейерверки в Норе на рождественские праздники! Там холодно, — запротестовала Гермиона. — Но вот лицо недовольного Снейпа мы не увидим там точно, — улыбнулся Гарри. — И Малфоя с дружками, — поддержал его рыжеволосый парень. — Давай, давай, вставай! Гарри подошёл к Гермионе и стал выталкивать её с лавочки, параллельно щекоча, чтобы та быстрее вскочила. — Вы как дети! — воскликнула она, но глаза её излучали радость. Нехотя собравшись, волшебница прошла следом за друзьями, крепче прижимая к себе сумку с дневником. Она гадала, будет ли место где-нибудь на лавочке, чтобы не толпиться в центре веселья. К её сожалению, все укромные уголки были уже заняты, и гриффиндорцам пришлось пройти глубже. Несколько десятков студентов стояли полукругом, задрав головы высоко к небу. Там на мётлах кружились близнецы Уизли, которые из своих рукавов выпускали маленьких птичек с предсказаниями. Они одна за другой приземлялись в ладони учеников, которые, прочитав послания, начинали смущаться или звонко смеяться. Одна села на плечо Гермионе, но Симус, стоявший рядом, неловко дёрнул рукой и смахнул предсказание на снег. Девушка равнодушно отнеслась к этому событию, потому что считала заклинание Вещих птиц совсем не вещим. — Ой, извини, кажется твоя, — заметил птичку Симус. — Ничего страшного, можешь остави… Эй, не трогай! — Гермиона подскочила к одногруппнику, который уже разворачивал небольшой лист бумаги. Хотя она и не верила в подобные предсказания, почему-то всё равно не хотела, чтобы кто-то видел её потенциальную судьбу. — Эй, эй! Не толкайся, Гермиона! Что у нас тут… — Симус Финниган! — грозно нахмурилась девушка. — Отдай. Мне. Мою. Птичку, — и она сделала выпад, только уже звонко смеясь, потому что чувствовала, что вот-вот победит. Лист бумаги оказался в её руках. «Что-то теряем. Что-то находим». — Что там у тебя? — поинтересовался Поттер, всё это время молча наблюдавший за происходящим. — Ерунда. Как и все предсказания. — Как скажешь, — усмехнулся парень. — Давайте сумки оставим на лестнице, — предложил он, махнув в ту сторону, где красовались сброшенные остальными гриффиндорцами портфели. Гермиона на секунду замялась. Ей никогда не нравилось оставлять свои вещи без присмотра, но не успела она об этом даже подумать, как Рон вырвал из её рук сумку и закинул в общую кучу. — Гермиона, мы же так всё пропустим! — развёл он руками, после чего обхватил подругу за плечи и повёл ближе к своим братьям. Немой протест гриффиндорки исчез с первым залпом разноцветного фейерверка. Как только небо заискрилось, а толпа вокруг одобряюще загудела, девушка стала с раскрытым ртом наблюдать за происходящим. Фред и Джордж умело лавировали на мётлах, обходя стороной взрывы, которые принимали причудливые формы зверей, а после растворялись в воздухе. Они подначивали толпу аплодировать им, выкрикивая поздравления с наступающими каникулами. Даже лица недавно хныкавших когтевранцев посветлели. — Не грустите, ребятишки! Что может быть лучше, чем не видеть Снейпа каждый день в восемь на завтраке? — Неужели он не отбивает у вас аппетит? — поддержал брата Джордж. — Эй, Симус, лови! — Фред кинул в руки студенту небольшой розовый шарик, который, коснувшись его рук, тут же взорвался. Толпа засмеялась, а ошарашенный Финниган начал приглаживать вставшие дыбом волосы на голове. Как и ожидалось, на пороге школы, через несколько минут после начала представления, появился профессор Снейп, а следом за ним вышла и профессор Макгонагалл. Она, хотя и старалась выглядеть серьёзно, радовалась салюту не меньше детей. Гермиона уже не раз замечала, как после чтения нотаций ученику, нарушившему правила, женщина отворачивалась и будто одобрительно щурилась. Именно за весёлый нрав, скрываемый за маской строгого и справедливого профессора, Минерву любили студенты не только Гриффиндора, но и других факультетов. Из толпы внезапно показалась белобрысая голова Драко Малфоя, и Гермиона с удивлением отметила, что это не он первым сорвался в школу, чтобы наябедничать на «нарушителей порядка». За ним шёл Блейз Забини, который, видимо, пытался разрядить обстановку в компании слизеринцев. Парень поворачивался то к Крэббу, то к Гойлу, и хохотал, но те, в силу плохо развитого интеллекта, были не в состоянии понять его шуток. В какой-то момент Драко недовольно взглянул на друга и тот, закатив глаза, замолчал. — Вечно он выглядит так, будто у него соплохвост в штанах, — пробурчал Рон, провожая компанию взглядом. — Он, скорее, сам похож на соплохвоста, — несколько тише поддержал его Гарри, — Вот-вот и начнёт извергать огонь. Соплохвосты были одним из немногих существ, которые действительны казались Гермионе мерзкими. Представить только, что огромное существо с щупальцами в три метра ростом стоит перед тобой и готовится низвергнуться огнём — ужасно! Надо признать, Малфою до натурального соплохвоста было ещё далеко. Вдруг все вокруг охнули. Взгляды друзей вернулись к Фреду и Джорджу, которые в этот самый момент влетели в кольцо фейерверка и исчезли, будто их и не было. Профессор Снейп не показал виду, но был совершенно точно разочарован тем, что упустил возможность отчитать бывших студентов. — Вот так братья, — начал жаловаться Рон. — Мы с ними не виделись три месяца, а они даже не соизволили поговорить со мной. — Увидишься с ними дома, — из толпы внезапно появилась Джинни и тут же оказалась рядом с Гарри. — Привет, Гарри. Гермиона, — она улыбнулась девушке. — Ты тоже приедешь к нам на праздники? — Да, но чуть позже. Первую половину каникул проведу с родителями. — Ты знала, что они прилетят? — спросил Уизли, всё ещё обиженный на братьев. — Нет. Я думаю, что это вышло спонтанно… Дальнейшие слова Джинни о лавке близнецов и их планах утонули в шуме толпы, которая наконец увидела профессора Снейпа и поспешила скрыться с глаз его. Тем более, что до отъезда оставалось не больше двадцати минут, а чемоданы многих всё ещё были не собраны. — Идиоты, — процедил Драко, стоя у входа в школу с небольшим тёмным чемоданом. — Тебе, вообще-то, тоже салют понравился, — многозначительно заметил Забини. Драко предпочёл оставить это замечание без ответа. Тайно он даже восхищался жизнерадостностью близнецов и завидовал им, что они есть друг у друга. Быть единственным ребёнком в чистокровной семье было совсем не весело. На тебя возлагалось так много ожиданий, на твои поступки и даже мысли накладывались строгие ограничения, а разделить это бремя было не с кем. Из-за привычки быть одиноким в жизни Драко как-то так повелось, что то, что нравится толпе, в нём вызывает негативные эмоции, даже если по логике должно нравиться. Если все были в восторге от Хагрида, то он, даже замечая его положительные качества, фокусировался на негативных. И наоборот, если весь курс боялся профессора Снейпа, он испытывал к нему огромную симпатию, даже если от его слов и взглядов у него самого пробегал холодок по спине. Вопреки здравому смыслу, идти против течения казалось ему задачей более осуществимой, чем по нему плыть. Вдруг взгляд слизеринца упал на гриффиндорские сумки, которые красно-золотой горой возвышались на белой от снега лестнице. Он уже почти отвернулся, как вдруг заметил, что из одной из них торчит ярко-голубая тетрадь. В ней парень тут же узнал дневник Грейнджер. Он уже давно заметил, что девушка всё время таскает его с собой, не выпуская из рук даже на занятиях, а на обеденном перерыве то и дело что-то в него записывает. Это яркое, маячащее перед глазами пятно, вызывало в блондине подлинный интерес: что же за тайны хранит гриффиндорская заучка? Сейчас ответ на его вопрос был совсем близко. Сделай два шага в сторону, протяни руки и забери себе заветную тетрадь. Однако Малфой, стараясь казаться суровым, безнравственным подростком, всё ещё имел относительно хорошее воспитание и знал, что воровать чужие вещи, особенно настолько личного характера, нельзя. Он отвернулся и стал заламывать пальцы, борясь с желанием вытащить из сумки дневник. Он не видел веских причин для подобного поступка. Его и жизнь Грейнджер никогда особо не волновала, а уж тем более её писанина. Вот только… только она много о себе возомнила, перестав его замечать. Каждое его слово — всё мимо ушей пропускает. В груди разгорался непонятный азарт. Он взглянул на Блейза, который безуспешно пытался объяснить Гойлу шутку. — Доктор назначил ему слабительное вместо зелья от кашля, — на пальцах объяснял Забини. — И? — И пациент ему сказал, что он не кашляет, потому что боится. — Чего боится? — подхватил уже Крэбб, почёсывая голову. — Кашлять он боится! — вспыхнул парень, так и не привыкший за семь лет, что разговаривать с этими идиотами почти невозможно. — Почему боится? — Я просто с вас оху… — Блейз, — Драко подозвал друга к себе. Тот, заметив воодушевлённое выражение лица блондина, казалось, был только рад избавиться от недалёких сокурсников. — Чего? — Ты можешь проследить, чтобы Поттер и компания не подходили к своим сумкам? Если вдруг они направятся туда, окликни меня и попытайся их отвлечь. — Что задумал? — приподняв брови, спросил мулат. — Узнаешь. Друзья кивнули друг другу, и Малфой направился в сторону гриффиндорских вещей. Их обладатели всё ещё возбуждённо обсуждали появление близнецов Уизли и явно не боялись гнева Снейпа. В любом случае, через несколько минут они на две недели покинут стены замка. Слизеринец взглянул на Забини, который внимательно наблюдал за «объектом» и, убедившись, что опасности нет, расстегнул сумку Гермионы до конца и вытащил оттуда тетрадь. Припрятав её в куртку, он вернулся к одногруппникам. — Смело! — заключил Блейз, успевший заметить трофей. — Давно хотел это сделать, — отозвался Драко, не уверенный в том, что действительно так сильно этого хотел. Парень посмотрел на гриффиндорку и заметил, что она тоже его разглядывает. Сердце тут же пропустило один удар при мысли, что девушка заметила его преступление и вот-вот запустит в него Ступефаем или чем-то похуже. Но она только прищурилась и, гордо вскинув голову, отвернулась. Получается, шалость удалась?

***

Драко, Блейз, Крэбб и Гойл сидели в купе, когда мимо них пронеслась неугомонная троица. — Рон, он был в сумке! И если ты его не найдёшь, я спущу с тебя штаны прямо перед Сьюзен Боунс! — Да откуда я знаю, где он! И не кричи так о Сьюзен, — покраснев, отозвался парень. — Гермиона, я же его не брал. — Это ты вывалил мою сумку на снег. Дальнейший диалог расслышать не получилось, потому что говорившие скрылись за дверью следующего вагона. «Ищи, Грейнджер. Только вот не найдёшь, — Драко всё ещё чувствовал вибрацию от Щитовых чар, которые он наложил на дневник». — Она явно бесится, — не без удовольствия отметил Блейз. — Когда я после каникул развешу по Хогвартсу её детские стишки, она станет беситься ещё сильнее. Ты только послушай, — и Драко наклонился ближе к Блейзу, чтобы снаружи купе его точно никто не услышал. — Сидели раз в клетке два попугая, Чирикали, пели, купались, играли. По клетке два мячика дружно гоняли. Под вечер устали два попугая, Набегались очень и легли спать, Чтобы завтра по клетке вновь мячик гонять. Блейз рассмеялся, и, казалось, выглядел смущённым. — Не знал, что у Грейнджер есть поэтические порывы. — Кроме порывов в этой области у неё больше ничего и нет, — хохотнул Драко. Судя по датам, этот дневник Гермиона начала вести ещё в возрасте шести лет. Наверняка тогда она только научилась неплохо писать и тут же стала практиковаться в этом навыке. Видимо, позднее волшебница заколдовала тетрадь таким образом, что страницы в ней никогда не кончались, а старые записи просто попадали в архив. Драко уже видел подобное в книжных магазинах, поэтому разобраться с тетрадкой было несложно. Стоило ему поднести палочку к обложке, произнести дату или слово, как тут же на пустой странице появлялись интересующие его заметки. Слизеринец испытывал лёгкое чувство стыда за то, что вторгся в личную жизнь гриффиндорки. В детстве он тоже пытался писать стихи, и они едва ли оказались лучше детских творений Гермионы. И всё же ему жутко хотелось ей насолить, потому что ни колкие замечания, ни обзывательства девушку уже не трогали. Она попросту перестала обращать на такие вещи внимание. Казалось, что с осени ему так и не удалось вывести её на эмоции. Это не удивительно — за столько лет учёбы она научилась ловко парировать все высказывания недоброжелателей, в том числе и Драко. Парень так сильно привык к их перепалкам, что начинал чувствовать себя неудачником. А вот стихи, развешенные по стенам Хогвартса, должны разозлить её и ошарашить. Это точно будет чем-то новеньким. Хомяк любил жевать горох, Горох его совсем неплох. Ещё гороха дай, хозяйка, Пищал пушистинький зверёк. И всё жевал-жевал горох. «Пока он от него не сдох, » — закончил про себя это странное стихотворение Драко и улыбнулся, едва сдерживая смех. Неужели такая взрослая, серьёзная Гермиона могла в детстве быть беззаботным ребёнком, который по воле вдохновения пишет бессвязные стихи? Он вспомнил, как сам бегал к Нарциссе показывать свои детские творения. Правда, писал он о быстрых мётлах, волшебных палочках, драконах и домовых эльфах. О хомяках и попугаях он впервые узнал на занятиях по магловедению, на которые заставила его ходить мать. Такие животные не были особенно распространены в магическом мире, значительно уступая совам и крысам. Стих на папин день рождения Почерк был уже взрослее. Девятилетняя Гермиона, недавно перешедшая в третий класс, написала целую поэму, посвящённую родителю. Люблю тебя я, милый папа, Ты лучик света для меня. Ты самый смелый, лучший самый, Ты наш защитник, как стена. Здоровым будь всегда-всегда, Не унывай и улыбайся. С тобою мы твоя семья, А вместе с нами много счастья. Спасибо, что всегда поможешь… Драко захлопнул дневник и повернулся к окну, почувствовав, как к горлу подступил ком. Ему потребовалось несколько минут, прежде чем получилось сдержать предательски подступающие слёзы. «Какая глупость, Малфой». Это послание маленькой Гермионы тронуло его сильнее, чем он ожидал. Его собственные отношения с отцом с большой натяжкой можно было назвать тёплыми. Малфой-старший уделял сыну катастрофически мало времени, редко бывал дома и ещё реже с ним разговаривал, пропадая на работе. Когда-то именно от него маленький Драко услышал непонятное для детского ума слово «грязнокровка» и, что удивительно, от него же и получил за то, что сам его употребил. После строгого выговора парень больше никогда не произносил это обзывательство. Будучи ребёнком, он удивлялся, почему отцу можно произносить такие слова, а ему нет, но позднее понял, что общество действительно негативно реагирует на такие высказывания. Люциус был суровым родителем, но мать всегда твердила Драко, что отец любит его, просто не умеет показывать своих чувств. И Драко знал, что так оно и есть, потому что эта же черта передалась и ему самому. Слизеринец взглянул на дневник, перевёл взгляд на Блейза, который начал дремать, и убрал тетрадь в сумку. Буквально на мгновение в голове зажглась мысль о том, что нужно вернуть дневник Гермионе. Не прямо, конечно, признаться в том, что это он его украл, а, например, подбросить. Но как только троица гриффиндорских друзей снова появилась в коридоре, жарко споря о том, кто виноват в пропаже тетради, эти мысли тут же ушли прочь. Девушка злилась, и Драко не мог не признать, что это доставляло ему большое удовольствие.

***

Малфой-мэнор встретил Драко привычным праздничным уютом. Нарцисса уже начала готовиться к рождественским приёмам. В этом году было решено не проводить один грандиозный бал, а устроить несколько встреч: отдельно для родственников и близких друзей, отдельно для коллег Люциуса и других чистокровных семей. Миссис Малфой заключила сына в тёплые объятия, тут же начав расспрашивать его о дороге и школе, а Люциус молчаливо пожал сыну руку, тут же скрывшись в столовой. За ужином Драко кратко рассказал родителям последние новости, а после, сославшись на усталость, скрылся в комнате. На самом деле он знал, что отец собирается поговорить с ним об Астории Гринграсс. Впервые имя этой шатенки прозвучало в их доме тем летом, когда родители выразили своё желание женить на ней своего сына. С тех пор вопрос о свадьбе поднимался непозволительно часто. Дети чистокровных волшебников всё реже следовали советам родителей, предпочитая чистоте крови любовь и благополучие. В семейные древа вписывались имена полукровок, совсем исключительные случаи — маглорождённых, что вызывало у старшего поколения большие страхи, связанные с вымиранием рода. Люциус был уверен, что нужно «хватать» Асторию сразу же, как ей позволят выйти замуж, иначе она тоже рискует ступить на скользкую дорожку «порчи крови». Тогда и Драко пришлось бы выбирать невесту из менее подходящих семей. Слизеринец выбросил эти мысли из головы и устроился на кровати. Отойдя от трогательного стихотворения Гермионы, он был готов продолжить читать дневник в поисках новых стишков или нелепых историй, а таких оказалось много. Так он узнал, что на втором курсе волшебница сварила для себя оборотное зелье с кошачьим волосом, но больше этого Драко удивило то, что в это же время Гарри и Рон, прикинувшись Крэббом и Гойлом, расхаживали по замку и даже разговаривали с ним самим. Развеселила его история о первом поцелуе Лаванды Браун с Уизли. Рон и Лаванда помешались друг на друге. Если я не наложу себе на уши оглушающее заклятие, то они сами собой свернутся трубочкой от их разговоров. Стоило мне сегодня зайти в женскую гостиную, как на меня тут же набросилась Лаванда: «Гермиона, Бон-Бон уже рассказал тебе о том, что мы поцеловались? Нет? О, это было так романтично!» Мне даже представить противно, что Рон с кем-то целуется, а уж с Лавандой!.. Она мне начала в подробностях рассказывать о том, как, Мерлин, их языки прикоснулись друг к другу! Это просто ужасно. Противно. Впускать в свой рот чужие слюни. Я точно не стану заниматься таким с тем, в кого не уверена, что влюблена.

14 декабря 1994

Драко ухмыльнулся и, поднеся палочку к обложке, прошептал: «Поцелуй». На пустом листе стали появляться буквы и, найдя интересующую его запись, парень увеличил её на всю страницу. Виктор поцеловал меня в щёку. Мне кажется, что после этого у меня в животе порхают бабочки. Жаль, что он уехал, я бы хотела провести с ним немного больше времени, но мы договорились переписываться. Он не уверен, что у него скоро получится снова приехать, а я уж точно сама не поеду к нему, хотя мне бы и хотелось.

3 июня 1995

Из других записей Драко узнал, что Гермиона действительно продолжала переписываться с Крамом, и его это удивило. Болгарский волшебник никогда не ассоциировался у Малфоя с человеком, обладающим особым интеллектом, и представить, о чём ведьма могла с ним переписываться, было сложно. «Так получается, ты даже не целовалась ни с кем? Я почти не удивлён. Либо ты не написала об этом, что очень, очень вряд ли. Хотя меня это и волновать не должно». Взглянув на часы, Малфой отложил дневник на тумбу. За день так много узнать о жизни Гермионы было для него странно. Он всё никак не мог смириться с тем, что за образом идеальной студентки прячется обычная девчонка со своими проблемами, страхами и переживаниями. Всегда сложно принять, что другие люди обладают собственными эмоциями, мотивами, сожалениями. Из-за этих мыслей сон долго не шёл, Драко вертелся из стороны в сторону и вдруг понял, что ему очень интересно узнать, что думает Гермиона о нём. Парень тут же подскочил на кровати и, взяв в руку палочку, направив её не дневник, произнёс: «Драко Малфой». К его удивлению, страница дневника наполнилась большим количеством упоминаний. Первые записи были совсем уж детскими и наивными, где Гермиона жаловалась дневнику на то, что слизеринец задирает её и её друзей, грубит и обзывается. Я проплакала весь вечер у Хагрида после того, как Малфой назвал меня «грзнкрвкй». Мне даже писать это слово обидно, но он не понимает, как это слышать такое в свой адрес. Не хочу его больше видеть.

14 октября 1992

Парень даже не представлял, что нанёс тем давним обзывательством такой удар по моральному состоянию Грейнджер. Для него это было лишь свежее выражение, которое поскорее хотелось применить на практике. Он быстро отпустил эту ситуацию и продолжил вчитываться в записи. Наконец на глаза ему попалась интересная заметка с пятого курса. Я не знаю, что меня заставляет так замирать, когда я вижу Малфоя. Он всё ещё вызывает у меня какое-то чувство вроде страха, но к этому прибавилось что-то ещё, а я пока не могу понять, что именно.

18 ноября 1995

На зельеварении нас с Драко посадили вместе. Он явно был этим недоволен, я бы могла сказать так и про себя, но внутри меня что-то расцвело, когда я поняла, что нам нужно будет работать вместе. Он, как и всегда, прекрасно справился с заданием Снейпа, и я не могла перестать восхищаться тем, как хорошо он владеет предметом. Наверное, он мне нравится.

7 декабря 1995

— Ч-чего? — Малфой приподнял брови. Нет, такого он точно не ждал. Сегодня мы уезжаем из Хогвартса на каникулы. Я должна радоваться, что скоро увижу родителей, но при этом жалею, что не увижу Драко (по Гарри и Рону я тоже буду скучать, конечно). За несколько недель мы так часто работали вместе, что я привыкла к его колким замечаниям и перестала на них обижаться. Почти. Если верить Лаванде, он может так проявлять ко мне симпатию, но я очень сомневаюсь, что могу ему нравиться. Это было бы нелогично. Он слишком любит себя, чтобы обратить своё внимание хотя бы на кого-то.

24 декабря 1995

Мы вернулись в школу. Наконец-то снова уроки! Я так по ним соскучилась, хочется учиться новым заклинаниям. Я посмотрела — курс трансфигурации обещает быть очень интересным. За каникулы показалось, что я не думаю о Малфое, но как только увидела его сегодня, поняла, что это было чем-то вроде самообмана. А жаль, потому что Драко — худший вариант мальчика, в которого можно влюбиться. Влюбиться? Я этого не писала, забудь, дневник.

10 января 1996

«Остановись, Малфой. Это уже точно перебор, — слизеринец прекрасно это понимал, вот только эмоции, которые он испытывал при прочтении, были сильнее холодного рассудка». Сегодня состоялся первый матч по квиддичу в этом году. Слизерин нас выиграл, но я почти не расстроена, потому что то, как Драко поймал снитч… ох. Я даже больше ничего писать об этом не буду, потому что боюсь покраснеть от собственных мыслей. И всё же ему очень идёт зелёная форма.

2 марта 1996

<i>«Мерлин, Грейнджер…» Перед пасхальными каникулами мы вместе с мальчишками выбрались в Хогсмид. Гарри присмотрел себе новую метлу и сказал, что обязательно купит её через пару месяцев, чтобы в последнем этапе школьного чемпионата быть быстрее Драко. Буду рада, если моё внимание наконец-то переключится с Малфоя.

3 апреля 1996

Не знаю, чем думает профессор Снейп, но он почти всегда сажает нас вместе с Драко решать лабораторные задания. Мне кажется, что он делает это для того, чтобы я не расслаблялась, потому что зельеварение явно не мой сильнейший предмет. Каждый раз приходится прыгать выше своей головы, чтобы не уступать Малфою. Он никогда не ждёт меня, делает всё сам, а я только и успеваю записывать его действия. Чувство такое, что он всё время думает, как бы побыстрее избавиться от моего общества.

19 апреля 1996

</i> Драко тут же вспомнил тот год, когда Снейп действительно усердно сажал его вместе с Гермионой на каждом третьем, а то и втором занятии. Если бы не шепотки, которые ходили по слизеринской гостиной, о том, что он тайком влюблён в волшебницу и подговорил крёстного сажать его вместе с ней, Малфой даже сумел бы получить удовольствие от времени в компании девушки. Кроме неё лишь Поттер был достаточно успешным студентом на занятиях зельеварения, но уж его Драко точно не переносил. Волшебник задумчиво вглядывался в страницы дневника, чувствуя, как горят щёки. Он подумал, что если бы развесил по Хогвартсу такое, то Гермиона бы точно была в ярости. Строит из себя леди со стальными нервами вот уже полгода, а сама не так давно была в него по уши влюблена. А может, влюблена и сейчас.? Драко стал быстро вчитываться в остальные заметки, ища наиболее свежие, как вдруг на глаза ему попалась странная запись. Семь причин не любить Драко Малфоя Волшебник выбрал её и расширил на всю страницу. Я большая дура, раз позволила себе влюбиться в этого слизеринского хорька. Да ни в жизнь больше я не напишу о нём и хорошего слова! А ведь я ещё решилась послать ему валентинку на четырнадцатое февраля. Дура! Дура! Дура! И чем я только думала? Теперь при мысли, что он узнает мой почерк, у меня руки холодеют. Но это всё неважно! Сегодня он подрался с Гарри из-за дурацкого квиддича. Никогда не полюблю этот вид спорта. Куда лучше смотреть спортивную ходьбу. Драко хмыкнул и удивился сразу двум вещам: первое, что одна из валентинок на шестом курсе была от Гермионы, а второе, что у маглов есть вид спорта, который называется спортивной ходьбой. Слизеринцы сегодня задержались на тренировке, а Гарри бронировал это время для своей команды, но Драко не хотел уходить с поля. В итоге, не знаю, кто первый начал, но они стали толкаться, и Гарри упал на землю. Он тут же вскочил и в ответ сильно толкнул Малфоя. Тот еле устоял на ногах и, Мерлин, врезал Гарри прямо в челюсть! И это был не детский какой-то удар, а самый настоящий. Он выбил Гарри зуб, а потом треснул его по голове. Не знаю, что было ещё, потому что, когда я увидела, к чему привела их потасовка, нас всех тут же увели с трибуны, а мальчиков стали разнимать. Слизеринец прекрасно помнил тот день. Он здорово навалял Поттеру, а сам вышел из драки почти без единой царапины. Да, бился он не очень честно, первым нанёс сильный удар, толкнув шрамоголового на землю, но, будучи трудным подростком, испытывал только удовлетворение. Позднее Снейп заставил его извиняться в кабинете мадам Помфри и перед Поттером, и перед врачевательницей за то, что подкинул ей работы. И если моей глупой влюблённой голове мало этой причины, чтобы больше не думать о Драко, вот целый список. И пусть только попробую я подумать об этом хорьке в добром ключе, пока он будет соответствовать хотя бы одному их этих пунктов! 1. Драко Малфой неуважительно относится к обслуживающему персоналу и людям, классом ниже, чем он сам. Я уже столько раз видела, как он грубит продавцам в магазинах, преподавателям, студентам, которые учатся хуже него или просто не имеют столько денег! Уже это делает его недостойным того, чтобы я думала о нём. 2. У Драко Малфоя нет домашних животных. Он не только не умеет за ними ухаживать, но ещё и заботиться о ком-то не в состоянии. Как бы я могла быть вместе с ним (наивная), если у меня есть Живоглот и я его просто до безумия люблю? Малфой только и делает, что обзывает моего кота уродцем. 3. Драко Малфой не умеет делать комплименты и показывать своё одобрение. Я столько раз слышала, как он разговаривает с друзьями, и обычно всё сводится к тому, что он говорит что-то вроде: «Я уж думал, ты совсем болван Гойл, а ты сумел отличить склянку от котла». Или, ещё хуже: «Пэнси, в новой юбке ты хотя бы не выглядишь, как шлюха». Вот и все «комплименты», которые он умеет говорить. 4. Драко Малфой позволяет себе непристойности по отношению к девушкам и краткосрочные интрижки с ними. Пусть я в этом и не могу быть уверена, но многие говорят, что он то и дело водит к себе кого-то в спальню. Иногда даже не упускает возможность сказать что-нибудь неприличное в присутствии девочек. Он пошлый и вульгарный. 5. Драко Малфой провоцирует меня, моих друзей и, в целом, презирает гриффиндорцев. Без комментариев. Повторяй себе почаще это его «грязнокровка». Он точно перестанет тебе нравиться. 6. Драко Малфой никогда не сделает первый шаг по отношению ко мне. Это всё вытекает из других пунктов, но всё равно является отдельным минусом, потому что я бегать за мальчишкой не собираюсь. А если не собираюсь ни я, ни он, у нас точно ничего не получится. 7. Драко Малфой учится на Слизерине. И я, как уважающая себя гриффиндорка, ни за что не предам любимый факультет и не стану частью змеиного клубка.

27 февраля 1997

Драко без привычной ухмылки смотрел на записи Гермионы. Да, он знал, что едва ли является парнем мечты, если не брать во внимание его внешность, фамилию и деньги, но прочесть о себе столько плохого! Как бы ни пытался он убедить себя в том, что претензия к отсутствию домашних животных является только капризом волшебницы, у него это сделать не получалось. Невольно парень узнал о многих своих пороках, которые раньше таковыми не считал. Комплименты, которые он говорил друзьям, казались ему нормальными. С девушками он действительно вёл себя не лучшим образом, пошло при них шутил, в силу возраста, а те не могли ничего ему противопоставить. Тут не поспоришь. Да. А сплетни о его сексуальных подвигах, которые по большей части были только выдумками, вместо привычного восторга вызвали какое-то разочарование. Парень и подумать не мог, что это действительно порицается в обществе, и Гермиона явно была не единственной, кто так негативно мог отозваться о нём. Просто никто об этом в лицо не говорит. Может, даже Блейзу не нравятся многие его поступки. Легко игнорировать нападки окружающих, пока они незаметно шепчутся у тебя за спиной. Всегда есть возможность сделать вид, что ты не догадываешься об отношении человека к тебе, и продолжить с ним изредка общаться. Но стоит лишь раз услышать нелестные отзывы о себе в лицо, как ситуация кардинально меняется. Грубость и пошлость неразрывно шли с Драко, он знал это и прекрасно с этой мыслью уживался, но сейчас его пронзила какая-то неприятная эмоция, тут же сменившаяся злостью. Не смела эта гриффиндорская заучка так о нём думать и тем более писать. И ведь правда — после этой записи его имя стало упоминаться намного реже. Почти сразу пришла решимость расклеить и стихи, и признания Гермионы в любви к нему. И всё же Драко не был бы собой, если не решил бы, что отомстить Гермионе таким образом будет слишком просто. «Не тебе меня судить, Грейнджер. Надумала себе непонятно чего и посмела назвать меня невоспитанным грубияном, решила, что я не люблю животных и занимаюсь сексом направо-налево. Но раз я всегда был таким ужасным, с чего вдруг ты пускала слюни, сидя рядом со мной на зельеварении? Потому что ты не такая умная, не такая проницательная, какой кажешься, и я тебе это докажу». Не в силах оценить жестокость своего плана из-за нахлынувшего вдохновения, Драко откинулся на подушку. Сама мысль о том, что он может нравиться гриффиндорке, вселяла в него уверенность в себе. Всегда приятно знать, что кто-то неровно к тебе дышит. Особенно когда этот кто-то считает тебя моральным уродом. И ему казалось, что Гермиона, хоть и почти перестала о нём писать, но совершенно точно что-то к нему чувствует. «Расковырять в ней эту искру будет проще простого». Драко верил, что так оно и будет, ведь он совсем не такой плохой человек, каким описала его волшебница. С этой уверенностью он уснул, ещё не зная, на что подписался.