Нож

      Брут не мог не признать, что его большой уютный мирок одномоментно перевернулся с ног на голову. Из него исчезли такие привычные и родные вещи: приятные посиделки в самой большой и престижной квартире Полиса, совместный мозговой штурм с гениальным другом-учёным, доверие и стабильность. Брут отчаянно не хотел замечать перемен, но сегодня вечером, когда они снова выбили землю из-под ног не только у него, но и у Лии, выбора просто не осталось. Пришлось согласиться, что Икар изменился.       Больше не было той лёгкости, с которой он делился своим чрезмерным энтузиазмом с невестой и лучшим другом — можно даже сказать, самими близкими людьми. Обычно Лия брала на себя заботу о комфорте Икара: она вела его светскую жизнь, заказывая костюмы и подбирая уместные наряды, следила за его режимами сна и питания (самое сложное), напоминала про важные встречи и в том числе отвечала на звонки, касающиеся интервью и телепередач. Брут, так уж вышло (нет, он не жаловался и чувствовал себя как рыба в воде), сосредоточился на деловых переговорах: помогал презентовать новые идеи, чтобы на них охотнее выдавали гранты и субсидии, договаривался с поставщиками, если необходимо было получить редкие материалы и настолько срочно, что «вчера — это уже слишком поздно». Икар был гениальным учёным и совершенно не приспособленным к жизни человеком. Или так думали только Лия и Брут?       Несомненно, в их глазах он выглядел романтичным инфантилом.       А началось всё, как ни странно, с крыльев. В один день молодое дарование пришло с горящими глазами, перемазанное в пыли и бог весть в чем ещё и сбивчиво — заикаясь и мешая слова — вывалило на их бедные головы очередную гениальную идею, появившуюся как гром среди ясного неба. Брут и Лия сразу пошли в отказ: дескать, ты совсем с ума сошёл? Какие, чёрт тебя дери, крылья? Икар обиделся и собрался было уходить, но друзья, переглянувшись, поняли, что дело серьёзно и без этих крыльев, если уж Икару они так необходимы, не обойтись.       А потом всё закрутилось и завертелось. Тесей дал добро, но с ограничением в два метра (не без помощи покорного слуги), и учёные приступили к работе: набросали эскиз, подобрали металл, нашли оптимальное количество плазменных двигателей, добавили красоты и светодиодов. Первая модель ушла в топку — она оказалась слишком громоздкой и не могла полететь. Вторая чуть получше, но Брут отмёл её из-за немодного вида — дамы при деньгах всё равно потребуют крылья, которые будут идеально подходить к коктейльным маленьким платьям и туфлям на шпильках. В итоге, сошлись на изящной алюминиевой модели с пластмассовыми вставками-перьями, имитирующими золото и серебро.       Затем произошла странная вещь. Икар попросил Брута покинуть его лабораторию и в своей личной, одному или с Лией, придумать чехлы, яркие дизайны и начитать обучающую программу для начинающих пользователей гаджетом. Брут не задавал вопросов, а стоило бы. С этого дня платиновый мальчик заимел свои тайны и посвящать в них друзей, с которыми провёл бок о бок почти всю жизнь, не желал.       Лие тоже не повезло — сначала она была занята, искренне желая помочь, и потом сама не заметила, как Икар совсем забыл про неё. Перестал не то что звонить — он и раньше не баловал её телефонными разговорами — а в принципе брать трубку, на сообщения отвечал через раз, порой на несколько дней пропадал без предупреждения. Сегодня должна была состояться вечеринка в честь дня рождения очередной медийной личности, которая с лёгкой руки проспонсировала множество его проектов, в том числе приняв участие и в финансовой поддержке тех самых злополучных крыльев. Икар отмахнулся от Лии с её жалкими попытками держать имидж и испарился, прислав вместо себя Брута.       Она встретила его расстроенной. Ждала, что жених образумится, но когда открыла дверь — увидела улыбчивого друга и смогла лишь разочарованно протянуть: «А-а-а, это ты…».       Он тогда впервые посмотрел на Лию по-другому. Она ему всегда нравилась, но он даже не мог допустить мысли, что девушка его друга могла бы быть его. Ещё с детства в приюте как-то так завелось, что самое лучшее доставалось Икару, Брут не возражал. Сейчас же эта внезапная мысль предательски подкралась, схватив сердце в цепкие тиски волнения. Во рту пересохло, и непонятная дрожь в пальцах едва не стоила Бруту разбитого гаджета, чуть не выпавшего, пока он пытался вытащить его из кармана, чтобы позвонить Икару и вызвать на откровенный разговор. Взять себя в руки удалось почти сразу, так же как и отогнать непрошенные мысли. Он обдумает всё позже, наедине.       Брут виртуозно умел договариваться, успокаивать и тонко манипулировать, однако он был бессилен перед лицом встревоженной подруги и сухим женским голосом «абонент недоступен». Лия поверила было, что Брут смог бы и в этот раз всё вырулить, вернуть красивую сказку, но вмиг её глаза потухли и губы исказились в некрасивую линию сожаления.       — Не переживай, всё наладится!       Или нет.       Почему-то и у Лии, и у Брута возникло похожее ощущение, что они что-то безвозвратно потеряли.