Мы кто?

— Иди в пизду, Попов! — А ты вали нахуй, Шастун! Все привыкли, что это Аня посылает людей нахуй, в крайнем случае, в жопу, а Арсений вообще никого не посылает, он культурный. Но друг с другом у них разговор короткий. С самой первой встречи стало понятно, что друзьями они не будут. Настырная первокурсница со странной фамилией и слишком громким смехом Арсению не понравилась сразу. Он терпеть не может таких активистов, которые в каждой бочке затычка, лишь бы урвать повышенную стипендию. Может, потому что сам из таких. А Аню, дружелюбную абсолютно ко всем и со всеми умеющую найти общий язык, просто выводит откровенно поехавший парень, который каждому встречному пытается втюхать свои футболки с якобы оригинальными хештэгами. Лучше бы сам начал высыпаться, чем сидеть ночами над своими всратыми идеями! Сейчас Антонина, которая Аня, но никак иначе, уже на третьем курсе и начинает понимать, откуда у Попова всегда синяки под глазами. А сам Арсений, который как угодно, но не Сеня, зачем-то притащился в магистратуру. А еще их двоих сделали организаторами концерта на 23 февраля. И это при том, что оба идеологически против этого праздника. — Ань, в сотый раз говорю: ты можешь хоть в каждое поздравление добавить «всех мужчин — кроме Арсения Попова», если это тебя успокоит. Но мы должны… — Да при чем здесь ты вообще?! Этих поздравлений не заслужил никто из студентов, потому что все сидят с отсрочкой. А ты вообще взял и еще на два года остался, умник! — Во-первых, тебя это не касается. Во-вторых, что ты предлагаешь? Отменить праздник? Я бы с удовольствием, мороки меньше, но тогда плакала твоя стипендия. Аня дует губы, и Арсений невольно залипает, но тут же встряхивается. Он не фанат слишком пухлых губ, тем более женских. Да вообще всего женского. Разве что чулок… Но это другая история. Пожалуй, не будь он геем, Аня бы ему понравилась. Ну или если бы Шастун была парнем. Вот уж точно идеально! Все эти кольца и браслеты, которых с первого курса стало на ее руках в два раза больше, прекрасно смотрелись бы на мужских пальцах — но только на тонких и изящных, почти жен… — Я предлагаю убрать нахуй номеров пять, — говорит Аня, отвлекая его от несколько парадоксальных мыслей, — и будет заебись. И чести не сильно много, и концерт короткий. Как твой член. Арсений слишком взрослый, чтобы оскорбиться, и достаточно внимательный, чтобы заметить, как напряженно прозвучал ее голос на последней фразе. А еще он все-таки не слишком взрослый, чтобы промолчать. — Между прочим, будь концерт таким, как мой член, он бы до утра не закончился. И все точно остались бы довольны. — Фу, блять, Попов! — Аня плюется, Арсений ржет, а щеки у обоих порозовели. Как пятиклассники, честное слово, только пятиклассники не трахают людей своего пола. Людей вообще. Кого и что-либо вообще. А Попов и Шастун — давно взрослые люди, и пусть они это не обсуждают, но оба отлично знают друг о друге, что гомосексуальны. Некоторые их общие знакомые шутят, что в противном случае они давно бы как минимум переспали, а еще — что раз они до сих пор не мутят, значит точно могут не сомневаться в своих ориентациях. Арсений вот начинает сомневаться. Когда смотрит на смеющуюся Аню и почему-то хочет сказать какую-нибудь глупость, чтобы снова ее рассмешить. Он не знает, конечно, что Аню смешит иной раз то, как он дышит. Не в том смысле, что он как клоун (хотя именно эта мысль ее успокаивает), а в том, что смотришь на него — и эмоции как-то сами собой просятся наружу. Они долго спорят, какие номера убрать из концерта, периодически ругаясь и бросаясь друг в друга сценарием. Слово за слово, и они решают, что этот сценарий — полное говно и рвут его на куски. — Сам будешь новый писать, сука! — орет Аня, бросая в Арсения остатками текста. — Я убила на это ебаные две недели! — Чтобы тебе опять что-то не понравилось? Хуй тебе, Шастун, будем теперь импровизировать. В итоге они действительно импровизируют. Аня, которая никогда не волновалась перед выступлениями, выпивает полрюмки коньяка, чтобы унять дрожь в руках, и даже Арсения немного потряхивает, чего он старается не показывать. Когда до начала остается несколько минут, Арсений замечает, как Аня сидит в уголке и нервно мотает носком туфли, а ногтями скребет планшет, на котором только порядок номеров и пустые листы. И он не выдерживает. — Эй, — зовет он и улыбается подбадривающе. — Они пришли на кого посмотреть? Аня пытается сдержать нервную улыбку. — Ну на кого? — На тебя. На меня. И на ребят. Вот и не загоняйся. — Подмигивает и легонько касается ее плеча. — Выгляди хорошо, как всегда. Улыбайся. Будет настроение — тащи. Аня смеется. Концерт проходит на ура. Они стараются шутить на перебивках, помогают друг другу. И, на удивление, понимают друг друга с полуслова. Когда у Арсения тишина в голове, Аня мгновенно предлагает свою идею, и остается только подхватить. Зал разогревается уже ко второму номеру, а в конце, на финальной песне, все зрители дружно включают фонарики на телефонах. Попов и Шастун незаметно для себя расходятся по разные стороны сцены, провожают выступающих, звуковиков, осветителя… и так же незаметно в итоге сталкиваются посреди пустого зала. Арсений отмирает первым: — Поздравляю. Аня прыскает: — С днем защитника отечества? И правильно, даже я заслуживаю поздравлений больше, чем ты, тем более после… Арсений ее целует. Это правильно, да. Так бы сказали все. Так чувствует он сам. Но он сразу отстраняется и испуганно смотрит в широко распахнутые глаза. — Прости. Я не должен был. Аня целует его. И это тоже правильно. — Знаешь что, — говорит она, отрываясь на пару сантиметров, — сходи уже в пизду, Попов. Может, откроешь для себя нечто новое. — Проводишь меня? Или ты только девушек до подъезда провожаешь? — А ты привык, чтоб провожали? Давай, я не против. Они снова залипают друг на друга, но потом смеются и неловко расходятся. — Прости, конечно, Сеня, но мне определенно нужно время, чтобы к такому привыкнуть. — Прощаю, Тоша. Я подожду, сколько надо. — Признай, что сам ссышь оказаться в кровати с девушкой. — Стоп, так ты не шутила?! — Все, отъебись. Пошли лучше допьем коньяк. …Утром Арсений все-таки просыпается в кровати с девушкой. А через месяц, кажется, к этому привыкает. Как и Аня — к присутствию мужского шампуня у себя в ванной. А общие знакомые шутят только больше… Но кто будет их слушать?