Мы кто?

— Сюда иди. У Арсения горло сжимается, не позволяя возразить или хотя бы вдохнуть. Он настолько редко видит Аню такой, что башню отрывает с корнем и уносит нахрен. — Я жду, — звучит еще резче, и Арсений двигается вперед медленно и не моргая. У Ани поистине взрывной характер. Не зря они с самого знакомства материли друг друга, на чем свет стоит, и чудом не дрались. Она никогда не была ведомой в отношениях. Все ее прошлые партнеры были девушками, и ради Арсения она от своих привычек не избавляется. Аня Шастун любит курение, футбол и носить качественный металл на пальцах. А еще она любит этими пальцами, которыми так изящно держит сигареты, доводить до ослепительного оргазма, нависая сверху и щекоча волосами красное лицо. Аня Шастун — чертова королева. Но она — его королева. Поэтому любит рядом с ним расслабляться, лежать в его объятиях в ванне, попивая ледяное пиво, любит откидывать голову ему на плечо и любит его пальцы и язык между своих ног. С членом пока не пробовали, только обсуждали и сошлись во мнении, что обоим нужно еще много времени. Но никто никуда не спешит — они расширяют границы дозволенного медленно и неторопливо, позволяя друг другу постепенно привыкать к новому. Аня Шастун часто злится на него, матерится и хлопает дверью спальни перед его носом. Потом, правда, виновато смотрит исподлобья огромными глазами, а потом они долго обнимаются и обсуждают, что пошло не так. Но сейчас всё идет куда-то не туда с катастрофической скоростью, и не то чтобы Арсений был против. Он так редко видит Аню настолько властной и непреклонной, что может только подойти к ней, склонив голову и чувствуя себя как будто немного ниже ростом, хотя на деле всё наоборот. — Поворачивайся, — проговаривает Аня всё тем же сладко-грубоватым тоном, и Арсений, против воли нервно хмыкнув, поворачивается спиной. — И что ты собираешься делать? — низко, вполголоса, тщательно скрывая дрожь возбуждения и предвкушения. Вместо ответа он чувствует на загривке крепкую хватку и прикусывает губу, чтобы не застонать от этого ощущения. Отросшие ногти впиваются в кожу, наверняка оставляя красные следы. Он не успевает даже толком отреагировать, когда его одним мощным движением без всякого предупреждения н а г и б а ю т. — Раз… — срывается с губ коротким выдохом, шальная улыбка сама собой растягивает губы, а глаза прикрываются от ощущения теплых бедер, вмиг прижавшихся вплотную к его заднице. Не чувствовать ягодицами выпуклости — странно, непривычно и отчего-то остро до тяжести в паху. — А теперь повтори еще раз то, что ты мне сказал, — не говорит, а рокочет, как разозленная тигрица. «Если только наездницей», — хихикнул Арсений в ответ на заявление Ани, что если она выиграет у него на сегодняшней съемке Логики, то в их первый раз будет сверху. Повторять язык не поворачивается. Сказать вслух, что планирует в обозримом будущем ее трахнуть, кажется последней в мире глупостью. Только не сейчас, когда так открыто подставляет ей зад. Стягивай штаны до колен и еби, чем хочешь. Аня, впрочем, не спешит этого делать. Хватка ее ладони становится мягче и плавно перетекает на волосы, вторая рука настойчиво, но не грубо скользит по спине вверх. Она чуть двигает бедрами, и Арсений стонет сквозь сжатые зубы. — Что такое? — спрашивает Аня с отчетливо слышимой довольной улыбкой. — Понял, что объебался, да? Она будто нехотя всё же убирает руки, легонько подтягивает его наверх за футболку. Арсений выпрямляется — и тут же оборачивается и обнимает ее за пояс, прижимает к себе, внимательно заглядывая в глаза. — Мы это обсудим при случае, м-м? Как же сладко наблюдать, как ее взгляд меняется с насмешливого на непонимающий, затем — на ошарашенный, а после — на желающий. Но времени у них не так много, даже если бы вдруг захотелось экспериментов. Уже пора выходить и ехать на съемку. Арсений подмигивает и уже собирается отступить, но его резко дергают обратно к себе за футболку. — У тебя сегодня настроение командовать?.. — Нет. У меня настроение всё-таки надавать тебе по заднице, — заявляет Аня и, наклоняя голову Арсения к себе, целует, сразу проникая в рот языком. На губах оседает вкус кофе и сигарет. Арсению ничто и никогда не нравилось сильнее.