С чистого листа

      Главный отсек стального коршуна почти разрушен, сильного огня нет, но обломки пиратских и военных самолётов, готовы рвануть в любую минуту. Всё в крови, не считая трупов. Стены, железо, всё окрашено в алый. Столько крови он не видел давно, со времён войны. Почему она наводит на него такой ужас? Может, от потери собственного экипажа? Но, у него даже толики жалости нет к этим дворовым псам. Дон ходит среди этого ада, волоча за собой сломанную саблю. Кажется, её ему вручили за отвагу в бою, а теперь, он использует её, чтобы убивать тех, за кого он когда-то воевал. В бедре ощущается жгучая боль, но она кажется уже какой-то далёкой. Его ранили, крови он наверняка уже достаточно потерял. Надо же, обычная стычка со старым врагом, и кто же знал, что этот глупый, старый медведь заманит его в западню Хана на безлюдном острове. Гроза небес, при его имени дрожал любой пилот и даже штурмовик, всё небо принадлежало только ему. Но, вот, появился он, старый, глупый пилот, который смеялся в глаза буре пиратов, ставил под сомнение величие и гнев грозного капитана, из лап которого ещё никто не вырывался. А он вырывался, неоднократно. Седой комок шерсти, обводил его вокруг пальца столько же раз, сколько блох в его поганой серой шубе. Карнаж возненавидел его всей душой, если она у него была... Скорее всего, там было лишь хлюпающее месиво из остатков души молодого военного пилота, погибшего в нём много лет назад, и душ тех, кого он жестоко и беспощадно убивал.       Король воздушных пиратов впервые в жизни так горько просчитался из-за лютой ненависти.       Он убьёт его, зарежет самым мучительным способом. Вплавь сбежит с этого острова, и найдёт эту свинью. Карнаж знает что его убьют. Однажды, его настигнет правосудие и смерть. Он умрет, и примет свой конец... Но, только после того, как убьёт этого пилота!       — Слышишь меня, Балу! Я убью тебя! Жизни не пожалею, но найду, и заставлю съесть свои же кишки на глазах твоего маленького предателя!       Крик остудил пыл, стало заметно легче, но всё так же больно. Где-то послышались громкие голоса. Нужно бежать, бежать, пока его не нашли. Звуки у раскрытой разломанной пасти корабля стали громче. Волочя за собой раненую ногу, Дон забрался по лестнице на верхнюю палубу, и спешно завернув в один из коридоров, поспешил к кормовой части дережабля, туда, где под левым боком был ещё один выход. Могло показаться глупым, вот так, взять, и сбежать куда глаза глядят, но сейчас страх быть пойманным или просто убитым, был сильнее. Страх, превратившийся в инстинкт, который велел бежать быстрее и не останавливаться. Но, он и не бежал, было слишком тяжело, настолько, что проделав полпути, он остановился и схватился за косяк первой открытой каюты.       Прояснив воздухом в лёгких голову, он увидел несколько фигур собравшихся в углу каюты с оружием. Испуг быстро прошёл, когда Карнаж понял что это его команда, точнее, всё, что от нее осталось. Крупная фигура Самосвала сидела оперевшись о колени перед... Китом! Они поймали его?       Рядом с серым псом, нагнувшись, стоял его второй помощник и члены команды. Кит забился в угол и дрожал, его штаны были спущены, а Самосвал что-то довольно нашёптывая, призывно оглаживал тонкие плечи мальчика. Ребёнок не шевелился, и с неописуемым ужасом в глазах, смотрел на собиравшегося его изнасиловать пирата.       — Что же ты молчишь, сосунок? Тебе с нами не нравится? — Вопрос тут же окатили одобряющие смешки команды. — Ну, ничего, скоро станет так хорошо, что ты будешь кричать громче портовых шлюх.       Мускулистый пёс уже расстёгивал ремень, обозначая свои намерения, остальные мародёры очевидно были только рады такому зрелищу. Под дружное улюлюканье, он развёл ноги мальчика в стороны, и пристроившись между тонкими бёдрами, потянул его на себя. А Кит не сопротивлялся, кажется, даже не дышал. У медвежонка был шок, он молча наблюдал помутневшими от слёз глазами за демоном, который собирался мучить его.       — Ты со своим дружком на нас легавых навёл, но, я на тебя зла не держу. Верно, Бешеный? — Коричневый тощий пёс стоявший позади одобрительно кивнул и рассмеялся. — Нам с тобой, шпана, недолго жить осталось, так что надо повеселиться на последок. Ты нам ласку подаришь, а мы, за это, нежными будем.       Пёс залез рукой под кофту юнца. Тот, вдруг, вскрикнул, и дёрнулся всем телом. Пират гневно рыкнув, схватил его за каштановые волосы и заставил запрокинуть голову, прижав ещё сильнее к стене.       Пират внутри Карнажа ликовал. «Так ему и надо» — кричал он, «разве не этого ты хотел? Худшего наказания для предателя, того, кто взял и бросил тебя, когда ты ему доверял.» Но, внутри Дона что-то переклинило, и он схватил револьвер из-за пояса. Прежде, чем пираты успели спохватиться, на железном полу уже лежало два трупа. Повисла тишина, одни взгляды были прикованы к двум ещё горячим телам, другие, устремились на своего лидера. Дон Карнаж не редко убивал членов экипажа, которые становились его потенциальными соперниками или предателями, а проросшие сорняками остатки душ пиратов, знали, что смерть ходит за ними по пятам, и не важно, от чьих рук она придет. Однако, сейчас, сражённые неизбежностью поражения разбойники, воспринимали это совсем по другому. Красный волк, прожигая всех присутствующих взглядом, который никогда не сулил ничего хорошего, встал перед тяжелой тушей Самосвала, спиной к собравшимся в полукруге пиратам. Мысли смешались, превратились в невообразимый вихрь. Пират внутри был недоволен, он искал утверждения, у него был вопрос, «почему?».       — Все вон.       Приказ никто не поспешил исполнять. После просчёта своего лидера, после того, как он привел их к верной гибели, он в миг перестал быть для них грозным и великим пиратом, идти за которым — честь.       — С глаз долой, я сказал!       Кто-то робко сдвинулся с места, остальные стояли, но уверенности не было написано на лице ни у одного. Пират внутри гневно бушевал, он не привык к непослушанию. Карнаж повернулся, и увидел, что перед ним стоял крупная покрытая шрамами бывалая гиена, а на расстоянии протянутой руки, на него был нацелен нож.       — Кажется, меня свергают, — Саркастично подытожил волк.       У гиены, тем не менее, намерения были самыми серьёзными, как и у Карнажа. Конечно, против массивного здорового пирата, ослабший рыжий волк, почти ничего не стоил, но, если сделать всё достаточно быстро и ловко, то он сможет повалить его. Увернувшись от выпада по мере возможностей раненой ноги, Дон схватил его за запястье, и воспользовавшись секундным замешательством, свободной рукой с пистолетом, пустил пулю в лоб. Но, всё же просчитался. Разбойник, догадавшись, что собирается сделать капитан, со всех сил толкнулся вперёд чтобы увлечь его и увернуться от пули. Всё происходило молниеносно, жизнь билась и терялась в мгновение ока. Но, в шаге от смерти, всё происходило бесконечно долго, растягивалось на века нескончаемой песней выживания. Карнаж не промахнулся, и даже несмотря на это, гиена успела задеть лезвием предплечье правой руки, державшей его запястье. В ушах, словно гром, бьющий прямо над летящим кораблём, прогремел выстрел, и чей то вскрик. Настолько громко, что казалось, Дон Карнаж сейчас оглохнет. И повисла тишина. Волки, псы, медведи, львы и дикие коты встали в круг, окружив двоих соперников. Словно древние дикие животные, уважающие право на схватку за лидерство, ожидающие первого кто упадёт, чтобы разорвать. И эта первобытная жажда утвердить свою власть, упивала бывалого пирата все эти года, позволяла держаться на плаву, оставаться настоящим свободным пиратом. Выбравшись из под мёртвого теперь соперника, Карнаж, с трудом встав в полный рост, окинул презрительным взглядом публику.       — Я сказал — все вон!!!       Теперь, уже никто не перечил, все поспешили спасаться от надвигающейся гибели в лице пилотов Шер Хана и полиции. Оставшись один, Дон без сил рухнул на колени, что немедленно отозвалось сильной болью в раненом бедре. Он совсем забыл о ране, если её не перевязать, то он умрет от потери крови. Опустив взгляд вниз, он увидел, что некогда серые лётные брюки стали практически красными и неприятно липли к коже. Распахнув мундир, он начал рвать белую рубашку на лоскуты чтобы перевязать рану. Рана была осколочная, но судя по всему, скользящая. Взор помутился, а уши словно ватой заложили, та же самая каша была и в голове. Карнаж много раз испытывал тяжелые ощущения от ран, даже контузию, и готов заверить, что ощутить это на себе снова, он не захочет даже под страхом смерти. Он научился бороться с этими ощущениями и не терять сознания в разгар боя. Дон Карнаж живучий пират, он пережил не одну аварию. Кто-то, славится тем, что не попал ни в одну, а он — тем что из всех выбирался живым... Тут, в голову пришла ещё одна потерянная мысль, Кит. Пересилив себя, он встал и побрёл к углу каюты. Под трупом самосвала, всё ещё неподвижно полулежал медвежонок, скинув тяжелую тушу, Дон увидел, что мальчик без сознания. Интересно, когда он отключился, сразу же, или после того как все произошло?       Карнажу нужно несколько минут чтобы осознать что он делает. Зачем он это делает, зачем теряет время и рискует жизнью ради маленького предателя, которого не далее как сегодня же, клялся убить.       «Глупец,» — презрительно прошипел пират внутри. «Ты всё ещё любишь его, не обманывай себя.»       Сейчас, в рыжей оболочке враждовали двое: пират — безжалостный, коварный и жестокий лицемер. И Дон, молодой пилот, поступивший в армию веря всем и всему, ещё не познавший жестокости мира. Первый, ненавидел маленького штурмана, последний же, наоборот, питал к нему добрые чувства. Эти двое обладали почти одинаковой властью, но пират управлял Карнажом больше. На людях, он самовлюблённый эгоист, любящий только себя и деньги. Иначе он и не мог, ведь только разбой как вино пьянил его, не давая боли и горю всплыть наружу. Карнаж ужасно боялся протрезветь, боялся показаться слабым. Ведь, если он перестанет быть тем самым подлым беспринципным капитаном воздушных пиратов, все решат что он им больше не нужен. И день за днём, этот образ пожирал его изнутри, словно отрава расползался по венам, пока не стал личностью, одним из его демонов с безраздельной властью над ним. Дороги назад уже не было. Сейчас, Карнаж стоял перед медвежонком и спрашивал себя: «Почему я не могу просто убить его и забыть?»       Ответ Карнаж знал, но боялся признаться себе в этом. Но, почему же он хочет стереть его из своей жизни? Может, потому что завидует. Предательство для него это что-то обыденное, что-то, за что даже ненавидеть не стоит. Ведь именно пословица "предай их всех, останься верен себе" делает из тебя пирата, и Кит в этом плане отличный ученик. Карнаж завидует тому, что Кит обрёл новую жизнь. Жизнь обычного человека для него не что-то унизительное, а великое, то, до чего ему никогда не дойти. Кит счастлив, у него есть хоть и дурацкие, но верные друзья, ему не приходится постоянно бороться и бояться, ходить среди этой лжи с постоянным страхом ножа в спину. Так трудно ходить в маске, когда внутри совсем другие чувства.       Тут, кит слабо дернулся, повернулся на бок, чтобы осесть и свернулся калачиком, глаз всё ещё не открывал. И Дон вспомнил как юный медведь впервые попал к ним.       Они охотились на небольшой пассажирский самолёт, в котором помимо пассажиров тайно перевозили инкассаторов с деньгами. Заманив на маленький остров, пираты по привычной тактике сбили один из моторов чтобы заставить самолёт сесть, но пилот оказался настолько глуп что хотел улизнуть. В результате, самолёт всё же сел, но это больше смахивало на аварию. Когда всё закончилось Карнаж по непонятной самому причине, остался разглядывая железную птицу застрявшую в зарослях, не в силах больше взлететь. Стекло кабины было разбито, на стоящих осколках и носу аэроплана были размазаны остатки пилота и его помощника — такова плата за глупость. Граждан уже не было, кто убежал, кого-то оставили, а сильно прытких застрелили.       Вдруг, из под обломков крыла показался ребёнок лет двух, может и полтора. Увидев рыжего волка, медвежонок весело воскликнул и неуклюже пошёл к нему на встречу. Карнаж немного растерянно оглянулся, как будто сейчас придет его мамаша и возьмет его на руки, попросив прощения. Но, увы, никто к малышу приходить не собирался, родня его либо бросила либо погибла. Тем временем, пушистое чудо чтобы не потерять равновесие схватилось за его штанину и открыто напрашивалось на обнимашки, а Дон не любил детей, ему было с ними как-то неловко. Доигравшись с дерганием ноги Карнажа, который кое-как пытался отогнать назойливое чудо, медвежонок таки упал. И сразу же начал шмыгать и реветь.       — Oh, Dios, только этого мне не хватало. — Внутри, что-то больно ойкнуло, капитан наклонился и взял медвежонка на руки, лишь бы не слышать его жалобное нытье. Малыш как по волшебству, сразу заулыбался.       — Ах, ты, хитрюга, всё ради ласки, верно? — В ответ медведь рассмеялся. — Ну и как тебя зовут, чудище.       Ребёнок озадачился, или у него были проблемы с речью, либо его плохо учили, ибо чтобы собрать свой язык для связного слова у него ушло минут пять. Уж, что Карнаж знал о детях, так это то, что в таком возрасте, они точно должны уже ходить и выговаривать фразы или слова.       — К-ки... Кид.       — Кид? — Переспросил пират. Малыш нахмурил бровки и повторил громче.       — Киит! — Parece, у нас пополнение, — вздохнул волк.       Было ли это полное имя, или его отрывок, Дон так и не узнал. В команде его так и звали — Кит. Воспоминания повлекли за собой новую бурю, пират и пилот в душе бились словно дикие звери. Но, Карнаж решил послушать не их, а себя. Он бегло осмотрел его на предмет травм и... Нет, нарушить его неприкосновенность Самосвал не успел. Надел на юнца штаны, снял мундир и закутал его в него, не так от холода, как от лишних глаз, хотя, с наступлением вечера начало холодать. Взяв его на руки и с трудом встав, Дон, не теряя времени, направился по прерванному пути. Кит постепенно начал приходить в себя. Возвращаться в реальность, где было нестерпимо страшно и больно не хотелось. Вдруг, он почувствовал что его кто-то держит. Вспомнив обо всём, что произошло его обуял ужас и он со всех сил начал брыкаться. Но слабое сопротивление со стороны мальчика, было почти незаметным в крепких руках Карнажа. Поняв уже, что его куда-то несут он слабо приоткрыл глаза и увидел своего бывшего капитана.       — Карнаж?... — Еле слышно прошептал Кит.       — Молчи, — строго, но беззлобно ответил ему тот.

***

      Смяло левый элерон, Балу кое-как сумел его выправить, но, его хватило бы ненадолго. Ничего, до мыса Сюзета долетит. Осталось только найти Кита. После того, как Нырок свалился с небес и двум медведям пришлось скрыться от разбойников в чаще леса, его штурман просто растворился. Искать сразу же, мальчика Балу не мог, нужно было срочно починить самолёт чтобы быть наготове. Балу планировал не терять времени, и найдя Кита, сразу свалить с этого проклятого острова. Кит был для него лучшим другом, даже в некотором смысле как родным сыном. Рядом с трупом какого-то несчастливого военного пилота, медведь нашёл пистолет. «Понадобится» — подумал Балу и поднял его. Дирижабль пиратов просто врезался в берег, полу-паря над водой из-за недостатка функционировавших пропеллеров. Огромный, разбившийся, горящий во многих местах Коршун затмевал собой солнце, устрашающе грозил взлететь на воздух и убить всех своим огнём. Где-то далеко, и в тоже время близко, всё ещё были слышны выстрелы и отголоски сражений и криков.

***

      Долгожданный выход нашёлся, заваленный мелкими обломками, массивный люк всё же выпустил их из дыма и тьмы к воздуху и свету. Главная задача выполнена, он выбрался. «И что же дальше Карнаж? Куда же ты теперь пойдешь?»       Ноги подкашивались, он чувствовал, что вот-вот упадёт без сознания. Дон уже допустил мысль что не знает что делать и сдаётся, мир начал размываться, а лёгкий ослабший мальчик у него на руках стал тяжелеть. Вдруг, взор поймал очертания жёлтого крыла и части поплавка, почти скрытых за тёмно фиолетовым контуром дирижабля. Утёнок? Это же самолёт Балу! В душе зародилось давно забытое чувство надежды. Не то, которое даёт возможность спасти свою шкуру или откопать кругленькую сумму, а другое, которое Дон давно запретил себе чувствовать. Сделав несколько рваных от потери равновесия шагов, Карнаж увидел весь гидроплан. Там, стоял и его пилот, смотрел прямо на кабину самолёта и не двигался. «Он что, собирается улететь?»

***

      Балу не нашёл своего друга нигде, и уже боялся что малыша могли убить. Он старался обходить перестрелки и драки, чтобы не попасть под горячую руку, но, именно там и мог оказаться его штурман. От отчаяния, он просто не знал что делать. Улететь, облететь весь остров с высоты? Хотя, это, наверное, мало что изменит. Вновь отправиться на поиски? В один момент из череды бесконечных, он услышал как кто-то позади тяжело зашагал по грубой земле и щебню. По спине непроизвольно пробежал табун мурашек, а рука потянулась к оружию, которое он небрежно сунул в карман. Мечтающий спустить с него шкуру пират, стоял всего в нескольких метрах от него, держа в руках закутанного в грязный мундир бессознательного Кита. Выглядел старик Карни не лучшим образом: растрёпанный, в крови, колени его ощутимо дрожали. На лице больше не стоял кровожадный оскал.       — Кит! Что ты с ним сделал изверг?! — Лютая ярость не давала нормально думать. И Балу был готов придушить его голыми руками за то, что он мог сделать с его мальчиком, но просто бросится на пирата мешал страх перед ним.       — Балу, выслушай... — Голос дрожал, и был настолько слаб, что ярые крики медведя легко глушили его.       — Убью, скотина!       — Балу... — Карнаж сделал несколько шагов вперёд, почувствовав, как маленькое тельце в его слабой хватке зашевелилось. Но, застыл, когда пилот нацелил на него пистолет. — Послушай.       — Не приближайся! Отпусти его, сейчас же. — Карнаж проигнорировал громкие оглушающие слова серого медведя.       — Выслушай меня, глупец! — Прокричал всеми оставшимися силами Дон, но пошатнулся, и едва не упал. Всё же удержался, и почувствовал ужасную боль в области головы.       Балу в голос ахнул, когда понял, что выстрелил. Волк застыл, пораженный взгляд смотрел на оцепеневшего медведя, но уже сквозь. Дон осел на колени и упал, придавив под собой медвежонка. Балу выронил пистолет, мысль что он убил навела на него ужас. Да, он хотел этого, но всё же. Медведь бросился к пытающемуся выползти из под тяжёлого тела Киту.       — Малыш, слава богу ты жив. — Большой медведь выпутал из синего тряпья и зжал в объятиях ребёнка, так, что мог бы даже задушить.       — Балу, что же ты наделал, — тихо пролепетал медвежонок.       — О чем ты? — Нервно спросил лётчик и ослабил хватку.       — Он... спас меня... — С глаз стекла пара одиноких слезинок которые почти тут же скрылись в бурой шерсти.       — Прости, я не хотел, правда. — Балу глядел на поникшего Кита, которого приходилось поддерживать даже в сидячем положении, дабы не дать упасть.       Да, он догадывался, что когда-то Кит и Карнаж были чем то связанны. Но, для него, это было в прошлом, когда и сам Ветрогон был другим. А пират? Пират остался таким каким был. И пилоту по необъяснимой причине казалось неестественным, что Кит плачет о смерти того, кто сожрал бы его и не подавился. Но, и факт того, что воздушный капитан мог сделать что-то хорошее и спасти юного штурмана, был больше похож на попытку подлизаться, нежели на совесть. Поддавшись порыву любопытства, Балу наклонился к мертвецу, от которого отползти подальше до этого не догадался. В верхней части головы между левым ухом и серединой красовалось отверстие медленно но верно истекающее кровью. Грязная, покрытая копотью, свежей и запекшейся кровью от мелких ран шерсть, уже не была ярко рыжей как у лисицы, она посерела, и как нельзя лучше подходила к образу трупа. Об одежде можно было сказать то же самое... Мысли прервались, взгляд медведя застыл на груди волка. Она, еле заметно, прерывисто вздымалась и опускалась. Балу зажмурившись закрыл глаза и снова открыл их, надеясь что ему почудилось, но, нет. Всё ещё думая, что это галлюцинация, балу дрожащими пальцами нащупал на его шее вену, которая по идее должна молчать. Но, она билась. Слабый, трепыхающийся пульс всё ещё боролся за право жить.       — Он ещё жив! — Воскликнул Балу, и тут же взмолился, что не сказал это в слух. Но, очевидно сказал, потому, что неподвижно полулежащий на нем Кит, вдруг встрепенулся и насколько позволяло его состояние, дотянулся и коснулся руки пирата, на запястье которой ощутимо и загнано бушевала кровь. Кит выдохнул и осел назад без сил, неотрывно смотря на Карнажа.       — Балу, — наконец тихо начал он, — мы должны взять его с собой.       — Ты сумма сошёл. Куда мы его денем? Он же пират. Пойми, он умрёт с минуты на минуту, мы не успеем ничего...       — Мне всё равно! Пожалуйста, папа мишка, я не могу его бросить. Неужели, ты просто возьмешь и оставишь его? И не важно, кто он. — Голос предательски задрожал, на глазах снова собралась влага, и Кит как мог удерживал её.       Балу тяжело вздохнул, он мало во что верит, и уж тем более в то, что этого шакала вообще стоит спасать. Но, если для Кита это так важно, то, он хотя бы попытается. Не промолвив ни слова, он осторожно поднял Дона на руки и понес в самолёт. Кит хотел последовать за ним, но едва ли смог пошевелить ногами. После нескольких попыток, ему удалось встать, и спотыкаясь, всё время падая на четвереньки, он добрался до нырка. Балу вышедший за ним помог мальчику забраться на борт, и не церемонясь просто понёс его да усадил на кресло штурмана. Карнажа, он как можно осторожнее, дабы не потревожить ещё больше раненую голову уложил на койку, и накрыл одеялом заправив края под матрас чтобы тот не свалился. Из его же остатков рубашки, он кое-как смастерил некую повязку и туго перевязал голову чтобы он не истёк кровью.