С чистого листа

            От безликого островка даже не имеющего имени, до мыса Сюзет, на самолёте и на полной скорости, можно добраться минут за двадцать. И утёнок, исправно ложился в эти сроки.       Цельную картину того, что произошло на острове, мозг был не в состоянии собрать, да и не хотелось. Всё, что сейчас Балу хотел, это поскорее забыть о том, что случилось. Он безумно жалел, что согласился на эту авантюру. А всё Беки, которая хотела срубить деньжат. Конечно, не каждый день самый богатый предприниматель и мэр города, предлагает тебе работу. Но, и Балу эта идея поначалу показалась не такой мрачной. Подумаешь, ещё одна встреча со стариком Карни. Медведь по своей безобидной натуре уже считал его полноправным членом своей жизни. Очередная партия в догонялки с ним и его пиратами, скрашивала нудный день, и Карнаж, за многие встречи ещё не убил его. То ли, что-то ему мешало, то ли, просто лётчик был так изворотлив, что ускользал от одного из самых страшных преступников Атлантики. То, что поначалу походило больше на приключение, в миг обернулось настоящей бойней, реальной и ужасной в своей чудовищности. Всё это напомнило ему о той войне, конец которой, он пережил после ранения в качестве перевозчика припасов и оружия на жёлтом гидроплане, который прошёл с ним всё это, и стал частью его жизни. Только благодаря полётам и красному штурвалу в руках, его жизнь ещё имеет смысл, позволяет забыть прошлое, и идти дальше. Война оставила неизгладимый след на каждом, хоть это и не видно на первый взгляд.        Солнце почти скрылось за горизонтом когда они миновали заставу, и утёнок, вопреки обыденному маршруту, полетел на северную сторону порта. Туда, где недалеко от берега стояла одна из многочисленных больниц города. В отличии от остальных зданий, эта, имела рядом с собой небольшую посадочную полосу для малогабаритных самолётов. Кит скукожился и дремал в кресле, изредка скуля во сне. Не каждый день попадаешь в пекло такой бойни. Нужно подумать, обдумать, что будет дальше, и разобраться, что творится у него в голове.        — Да пошло оно всё к чёрту, — буркнул медведь и подал штурвал от себя, снижаясь. 

***

      Бекки сидела у окна в офисе. Моли дома, с няней, ей некуда торопиться. Но, вот Балу, стоит, иначе ему не здобровать. Обычная злость и недовольство начали сменяться беспокойством. Ребекка уже всерьез волновалась за своих подчинённых, они могли погибнуть или что-то похуже. Боевые самолёты уже вернулись в город, а жёлтый гидроплан всё не появлялся на потемневшем небе. Медведица прошлась по комнате, села за стол и даже попыталась что-то написать в потёмках. Потом, снова встала и подошла к окну. Баламут сидел на краю помоста склонив голову. Обычно он никогда не грустил и не о чем не волновался, когда Балу улетал. Он был просто уверен, что с его другом всё будет в порядке. Ожидание давило, стены, казалось, совершенно не пропускали воздух заставляя задыхаться.        Ребекка с грохотом закрыв дверь вышла на причал и подошла к механику. Оказалось, тот сидит и шмыгает носом, теребя какую то непонятную конструкцию в руках. Медведица села рядом свесив ноги. Дикий кот заметив её присутствие не стесняясь повернулся к ней показывая слегка прослезившиеся глаза.       — Баламут, что с тобой? Ты не волнуйся, всё будет хорошо. — Женщина положила руку ему на плечо как бы успокаивая.        — Не будет, — опять начал всхлипывать кот.       — Почему ты так считаешь?        — Я видел как он полетел в больницу, — теперь уже заревел добродушный механик.        — В больницу?! Но, но почему ты не сказал?       — Ты не спрашивала.        Но, до хозяйки фирмы эти слова не дошли, она уже испарилась. Беки не медля забежала за кошельком и ринулась на соседнюю улицу к автобусной остановке.        В коридорах было тихо, хотя, обычно, здесь было очень шумно, многие лётчики и моряки поступали сюда. Честно говоря, предпринимательница была немного удивлена, ведь после задания на которое отправилась почти вся военная служба мыса Сюзет, здесь должно было находится много народу. Балу мог прилететь только сюда. После долгих расспросов и поисков, она нашла его. Балу с поникшей головой сидел на одном из прикованных к стене стульев, стоящих у реанимации.        — Балу! Слава богу с вами всё в порядке. — Ребекка почти бросилась к нему в объятья, которые к слову медведь не особо хотел раздавать. Но его хозяйка тут же стала серьёзной. — А, где же Кит? Что с ним, он ранен?        — Да успокойтесь вы. Нет, ничего серьезного... то есть. — Пилот снова опустил голову подпирая её руками.       — Балу, прошу тебя, не молчи. Скажи мне, что случилось.        — Ох, Беки, понимаешь тут такое дело...        Медведь не договорил, его прервал подошедший врач сурок. И Балу тут же переключился на него.       — Доктор, с Китом всё в порядке, что с ним?       — Не беспокойтесь о мальчике, кроме незначительных травм он отделался лишь испугом. Но, вот, ваш друг, с ним всё гораздо серьезнее. У него пулевая травма головы. Я не могу делать точных прогнозов, шансы что он выживет очень малы.        — О ком идёт речь? — Ребекка в замешательстве смотрела то на врача, то на своего пилота.        — Эм, об одном моём хорошем друге. Я тебе потом всё объясню, — торопливо заверил её медведь. — Доктор, так, что всё таки.       — Его нужно срочно оперировать, — врач с огорченным видом потёр левый висок. — Я не верю в чудеса, но мы сделаем всё, что в наших силах.       Сурок не продолжил, он знал, что заученные слова о том, что они делают всё возможное, никого не утешат. Проговорив дальнейшие действия, он предложил двоим отдохнуть, или даже остаться здесь и переночевать в палате рядом с Китом, где куча свободных кроватей. Балу так и сделал, сидеть у операционной ночь напролёт он не видел смысла. Медведь всегда быстро ложился спать и уже собирался завершить этот ужасный день, когда его хозяйка со странным видом попросила его выйти в коридор.       — Балу, вы кажется обещали рассказать что же тут происходит.       — Может, завтра? Я с ног валюсь. — Конечно, с ног он валился меньше чем не хотел всё сейчас рассказывать.        — Нет, сейчас!       — Тише, Беки, тише. Понимаешь, на "задании", всё пошло совсем не так гладко как Ты рассчитывала. — Медведь подчеркнул последние слова указывая на неправоту хозяйки. — Я потерял Кита, и мой хороший друг, оказался ранен. — Балу потемнел, он чувствовал себя разбитым, и Ребекка это отлично поняла.       — Балу, мне очень жаль. Но вы не волнуйтесь, Кит жив, и он здесь, и с вашим другом всё будет хорошо, я в этом уверена.        «Знала бы она кто этот друг» — подумал лётчик. Но его признание она опередила.       — Что ж, оставайтесь здесь, вам нужен отдых. А, я, пожалуй пойду, Баламут будет рад узнав, что с вами всё хорошо, и Молли наверное уже заждалась. Спокойной ночи.  

***

      Кит стоит в каком-то доме, старом, пустом и полуразрушенном. Темно, только бесцветные лучи пробиваются сквозь зашторенные белыми рваными занавесками окна, трещины досок и дыры стен. И всё же ни один угол не прячется во тьме. В воздухе витает пыль, вокруг непривычно тихо. Он даже не помнит, как здесь оказался и, что было до этого. И почему дом? В его жизни было мало домов, а на их контору это не похоже. В большой, пустой, мелко заваленной там и тут неприметными старыми вещами и штукатуркой комнате, которая когда-то наверное была гостиной, был выход с выбитой дверью ведущей в коридор. Кит ещё долго бродит, не совсем понимая почему. Пока не слышит шорох, и тень промелькнувшую в дверном проёме длинного коридора. Вынырнув из бывшей детской комнаты, медвежонок никого не услышал. Зато звук бьющегося стекла послышался в ванной комнате, и Кит бежит туда. Там, стоит он, тот, кого Ветрогон вспоминал и хотел забыть. Стоит неподвижно, спиной. Кит приседает, хватает длинный острый осколок разбитого зеркала и бросается на пирата. Тот, оборачивается, и как будто хочет сбросить ребёнка с себя, но, вяло, как бы нехотя. Кит, повалив его на унитаз и удерживая осколок двумя руками вонзает его в живот хрипящего под ним волка. Кит кричит, он в гневе, глаза застилают слёзы, но он продолжает поднимать и с силой опускать зеркальный нож. Дёргающийся и кашляющий кровавой пеной волк наконец перестал сопротивляться и обмяк, больше не двигаясь. Мальчик вдруг понимает, что только что сделал, он встаёт и пятится назад, глядя на свои окровавленные руки, а после, и на того, кого лишил жизни. Но в крови оказываются не только руки, в свитере появляются порезы, будто невидимые ножи рвут его. По зелёной ткани расползаются красные пятна. Киту не больно, но он чувствует как внутри прорезаются дыры, и это ещё ужаснее. Он кричит, заливается в слезах страха, но не может спрятаться, убежать от этого ужаса разрывающего его тело. Вдруг, он чувствует толчки. Кто-то невидимый трясёт его, так сильно, что он падает. Но с потерей равновесия теряется и мир вокруг.       — Кит! Ты меня слышишь? Просыпайся, Кит!        С трудом открыв глаза, медвежонок увидел широкий расплывчатый силуэт нависший над ним.        — Балу... это ты?       — Успокойся, малыш, это всего лишь кошмар. — Балу обнял тяжело дышащего Кита поглаживая по спине. — Ты кричал во сне. Что тебе приснилось?       — Я... не хочу об этом говорить. — Кит тяжело выдохнул, вспоминать то, что он видел и сделал было равносильно пытке. — Где мы?       — В больнице. Только ты не беспокойся, просто доктор настоял на том чтобы ты сегодня здесь остался.       — Я не волнуюсь, — от чего-то раздражённо ответил штурман и вылез из хватки медведя. В этот момент, дверь отворилась, и в палату зашла миловидная кошка Каракал во врачебном костюме, а за ней, и вчерашний доктор, но, в отличие от неё, он остался у дверей.       — Мистер Балу, вы не могли бы выйти?       Пилот послушно вышел в коридор, прикрыв дверь и оставляя Кита с врачихой, которая готовилась осмотреть своего молодого пациента.        — У меня для вас новости, — начал медик. — Хорошая, и плохая. Я начну с хорошей.        «Карнаж помер?»        — Ваш друг выжил после операции,...       «Значит это была плохая новость.»       — ...но плохо то, что он не в лучшем состоянии. Большая потеря крови, и возможно заражение. Также, повреждена часть мозга, не жизненно важная но довольно стоящая. Иными словами она отвечает за повторение и запоминание кодов движения.        — Простите, можно проще? Я ничего не разобрал. — Балу пустил смешок, как бы оправдываясь.       — Ему придётся заново учиться некоторым движениям, в числе которых ходьба. Она не разрушена, лишь повреждена, и удалять её не пришлось. Кровеносные сосуды почти не задеты, следовательно кровоизлияния в мозг не произошло, что и спасло ему жизнь.        — Балу, доброе утро. Я рада, что вы уже встали. — Речь врача прервала внезапно пришедшая Ребекка. Балу, уже во всю ругался про себя. — Доброе утро доктор.       — И вам того же. Прошу прощения, мне пора осмотреть своего пациента. — Несомненно, медик говорил о Карнаже. Поздоровавшись с прошедшей мимо антилопой в таком же костюме, он скрылся из виду. Ребекка выжидающе взглянула на медведя.        — Что?        — Балу, вы что-то скрываете. Вы какой-то несобранный.        — Кто? Я? Да ну, вам кажется. Я просто волнуюсь за Кита. Ему сегодня не очень хороший сон приснился. У меня сердце в пятки ушло, и вы ещё спрашиваете почему я так выгляжу. — Но слова лётчика не подействовали, женщина не сменила выражения лица. — Ну, ладно, ладно, я действительно должен вам кое-что сказать. 

***

      — Ну, молодой человек, можете одеваться. — Кошка сняла с ушей стетоскоп и он послушно повис у неё на шее. — Вас можно уже выписывать.       Кит прыжком слез с койки, но пошатнулся: сильно заболело колено. Мальчик сел обратно и начал тереть больное место, чтобы усмирить молоток бьющий по нему.        — Не будешь тревожить, пройдёт быстрее чем думаешь.        — Как скажете, — лениво отозвался Кит. Интересно, где Балу? Мысли опять возвратились к вчерашнему дню, изрядно испортив настроение.  

***

      — Что?!        — Тише, Беки, тише. Зачем же так кричать?       — Зачем? — Ребекка была просто в ярости.— Да потому, что вы привели сюда...       Балу шикнул прикладывая палец к губам. Медведица сразу же опомнилась и продолжила шёпотом.       — Привели сюда пирата. Почему?       — Честно сказать, я не знаю... — Тут, на горизонте снова показался тот самый доктор. — Пришёл... То уходит, то приходит.        — И снова доброго дня, мистер Балу. Ваш друг пришёл в себя. Но, хочу вас огорчить, у него потеря памяти, он ничего не помнит из своей жизни, скорее всего, не узнает и вас. Вы хотели бы увидеть его? Лично я рекомендую, ему была бы нужна поддержка, в тяжёлом состоянии.        — Да-да, конечно. — Сейчас, Балу меньше всего хотел встретиться со старым пиратом, но ещё меньше, он хотел объяснятся перед своей сердитой хозяйкой.       Палата, в которой лежал "друг", была одиночной и небольшой, даже маленькой. Маленький столик возле двери, а изголовьем к окну стояла медицинская кровать. Рядом с ней, ещё всякая неясная медведю аппаратура. Сам волк, лежал с закрытыми глазами, кажется, едва дышал. Он был буквально нашпигован проводами и трубками, ведущими от рук к капельницам. Голова до бровей была густо перевязана и зафиксирована. Балу сделал несколько коротких шагов в комнату. Вдруг, казалось без чувств лежавший, заговорил, хриплым, едва слышимым голосом.        — Всё таки пришёл... Балу...       — Т-ты, ты же без памяти? Доктор сказал...       — Я похож на дурака?       — Одно слово, пират. С тобой столько врачей возились, и никто не узнал в тебе пирата? Особенно этот вездесущий.       — Может и нет, а если и да...кх-кх...то просто промолчал.        И вправду, в городе ты нигде не мог увидеть фотографию Дона Карнажа, его мало кто видел в лицо и возвращался. И дело не только в этом. В газетах и в объявлениях, редко были плохие новости, лишь их краткие упоминания и заверения что всё под контролем. Хан создал жителям города иллюзию, что всё хорошо, и они живут, думая, что всё в порядке. Лишь моряки и пилоты судачат в барах о том, что творится на самом деле.       — И, что дальше? — Балу сел на стул скрестив ноги чтобы подпереть руками подбородок.       — Дожить до завтр... — Карнаж не успел закончить, как сильно закашлялся. Голову и всё тело пронзила невыносимая боль, Дон не выдержав хрипло закричал, но вышло негромко. Балу вскочил к двери. — Нет! Прошу тебя, не зови никого.       — Заткнись, не хватало мне, чтобы ты сдох!        — С каких пор ты печёшся обо мне? Пустяки, видишь, мне уже не больно. — Дон улыбнулся своей обворожительной улыбкой, и она почти как всегда возымела плоды. Медведь успокоился и сел обратно.       — Не я пекусь, а Кит. Старая ты калоша.       — Не старее чем ты, приятель. Почему ты привёз меня сюда?       — У тебя, кажется, действительно что-то с памятью. Если бы не Кит, я бы оставил тебя там и забыл.       — Жестоко.       — Как раз под стать тебе.        Некоторое время, они сидели в молчании, пока Дон не вздохнул, а пилот решил что с него хватит.       — Хэй, Амиго, слушай, можешь позвать Кита? — Попросил капитан.        Балу не ответил, вышел, не оглядываясь.

***

      Кит сидел на своей койке, делать было нечего, так что, он просто сидел глядя в окно, дожидаясь медведя. Когда тот пришёл, то молча подошёл и сел рядышком.        — Пойдём домой? — Спросил медвежонок.       — Не торопись. Тебя ждут.        Кит уставился на большого медведя и выпучив глаза, лишь приоткрыл рот в немом удивлении. Проснувшись, он был просто уверен что Карнаж мёртв. Балу довёл его до палаты, а потом просто ушёл, оставив наедине со своей неуверенностью. И ещё долго он стоял там, не решаясь войти. Всё же, он набрался храбрости и вошёл. Кит никогда не любил раненых, было как-то неуютно страшно, когда близкий висел на волоске от смерти, и с Карнажем такое было очень много раз.        — Ну здаров, ветрогон..       — Что ты хотел от меня? — Грубо спросил мальчик.        — Хотел посмотреть на своего медвежонка.       — Я не твой медвежонок! — Насупился тот и отвернувшись сложил руки на груди.        — Да что ты? — рассердился волк. — А, кто спас тебе жизнь? Кто растил тебя как сына? А, ты, взял и бросил меня!       — Я не мог иначе! — Яростно прокричал малец и повернулся.        — Почему? — С искренней болью спросил Дон.        — Потому, что ты не видел меня! — К глазам подступали слёзы, и Кит всеми силами с ними боролся. — Ты был занят собой и своими планами, ты никогда не слушал меня. Ты всегда был слишком жесток со мной. Меня больше ничто не держало. Ты не мог дать мне самого главного...       Спустя много лет, совесть решила объявится, и душила побольнее виселицы, на которой его однажды неудачно подвесили. Дону стало откровенно стыдно перед мальчиком, и он проклинал "меткость" Балу. Кит опустил голову с силой сжимая кулаки.        — Прости.       — Что? — Кит был удивлен.        — Прости. Неужели не слышно? — Резкая боль заставила поморщится. — Если б ты сказал мне... хотя, я бы и не выслушал. Эта... проклятая гордость. Хех, а я не мог понять, почему ты сбежал.        По щекам Кита уже стекали слёзы.        — Ну, ты же знаешь, как я не люблю сантименты, — мягко подразнил его Дон. — Иди сюда. А то, твой большой медведь постарался на славу.        Медленно, нерешительно тот поплёлся к койке Карнажа. Дон сказал ему присесть, и когда тот сел, он протянул ослабевшие, но всё ещё сильные руки и прижал медвежонка к себе. Кит опешил, но вскоре, осмелел и прижался к волку. Объятия были такие родные, хоть он и не помнит, если Карнаж его обнимал когда-нибудь.        — Что ты теперь будешь делать? — Поинтересовался кит.        — Если останусь незамеченным, скорее всего, проведу эти каникулы в отпуске. Как думаешь, ваша хозяйка не очень разозлиться, если я остановлюсь у вас?       — Думаю, нет. Но, Балу может быть против.       — А мы его уговорим.