your heartbeat, across the grass

У выхода из зоны прибытия стоит мужчина с табличкой с его именем, и Вэй Усянь следует за ним в машину. Его отвозят в очень хороший отель в центральной части города. Другой мужчина в тёмном костюме встречает его там и пожимает ему руку, проверяет его и проводит до номера. Он вытягивает ноги на кровати, борясь с желанием отыскать стадион, где будет проходить сегодняшняя игра, с помощью карт Google. Чтобы занять бездействующий мозг, он достаёт ноутбук и начинает презентацию к завтрашней встрече. Он работает до захода солнца, замечая это, только когда становится слишком темно, чтобы работать без света. Он встаёт, чтобы включить освещение, разминает конечности и заказывает обслуживание в номер. Когда он возвращается в кровать, смартфон показывает одно уведомление. hanguang-jun опубликовал фотографию. Он спешит открыть. Он так давно не слышал о нём, что улыбается ещё до полной загрузки страницы. Это фотография пустого футбольного поля. weiyingphoto (16:45): hanguang-jun! ты любишь футбол ;0 Он всматривается в фотографию и задыхается, замечая синий указатель в траве. УЕФА. Лига Чемпионов 2020. weiyingphoto (16:46): ты в Мюнхене на финале Лиги чемпионов? Σ(°ロ°) hanguang-jun (16:46): Да. weiyingphoto (16:47): это безумие wtf я тоже в Мюнхене по работе? Он отвечает, не задумываясь. Разве он настолько доверяет hanguang-jun; сообщать о своём местоположении незнакомцу в интернете, пока он находится в чужой стране, вероятно, не лучшая идея. Но, честно говоря, ему трудно думать о hanguang-jun как о незнакомце. hanguang-jun (16:47): Я знаю, это внезапно, но я хотел бы спросить у вас кое-что. hanguang-jun (16:47): Как насчёт встретиться? Сердце Вэй Усяня останавливается. Он долго смотрит на сообщение. Встретиться с hanguang-jun? Он думал об этом. Конечно, думал. Главная причина, по которой никогда не представлялось реальной возможности, заключается в том, что они, безусловно, живут в разных часовых поясах. Другая — и, возможно, более веская, — он боится, что встреча с этим человеком испортит то, как он представляет его в своей голове. Но это же hanguang-jun. Что может пойти не так? weiyingphoto (16:49): конечно!! Он не мог сказать нет. hanguang-jun (16:50): Есть место у стадиона. Я пришлю точное местоположение, когда буду там. Будьте там в девять тридцать. Когда игра будет окончена. weiyingphoto (16:51): отлично!! увидимся вечером вау не могу поверить что это действительно происходит ｡･ﾟﾟ*(>д<)*ﾟﾟ･｡ hanguang-jun (16:51): Увидимся, Вэй Ин. *** В восемь тридцать Вэй Усянь переодевается в широкие чёрные брюки и облегающую красную толстовку с капюшоном, надевает на голову чёрную кепку. Стадион недалеко, но толпы, вероятно, покажутся бесконечными. Он заказывает такси и отправляется в путь. Когда он уезжает, игра только перешла за середину, и он впервые видит, что происходит, когда автомобиль проезжает мимо магазинов, продающих телевизоры. Он щурится в окно, пытаясь поймать игру на витринах. Судя по тому, что он увидел, ни одна команда ещё не забила гола к тому моменту, когда он выходит из такси. Его высадили довольно далеко от места, так как автомобили допускаются только до определённой точки. Он благодарен возможности прогуляться, потому что внезапно становится слишком беспокойным, чтобы сидеть в машине. Лань Ванцзи находится где-то внутри массивных стен «Альянц Арены», поднимающейся в небо на некотором расстоянии перед ним. И, каким-то чудом, там же hanguang-jun. Всё это странно, как во сне. Тридцать шесть часов назад он в пижаме ел хлопья из коробки и думал о Лань Ванцзи, который целовал его в той же самой кухне. Остаётся как минимум тридцать минут игры, потому он останавливается перед огромным экраном за пределами стадиона, куда транслируется происходящее. Вокруг кишат люди, кричат и толкают друг друга, и он выбирает место подальше в углу. Он может видеть игру и оттуда, так что он в порядке. Команды хорошо подобраны, каждые несколько минут каждая бьёт по воротам, но сдерживается одинаково сильной защитой. В первый раз, когда Лань Ванцзи появляется на экране, вспотевший, сосредоточенно нахмуривший брови, невероятно красивый, Вэй Усянь чувствует, будто его лёгкие только что вышли из строя. На семьдесят восьмой минуте игры кто-то применяет к нему жёсткий захват, и Вэй Усянь кричит: — Красная карточка! — не задумываясь, с опозданием сообразив, что так глубоко вонзил ногти в ладони, что на коже остались отпечатки маленьких полумесяцев. Игрока не удаляют с поля, и он шипит от разочарования. После подката Лань Ванцзи движется немного медленнее. Камеры сфокусированы на тренере, который хмурится и обсуждает что-то со своим помощником, и от следующих слов комментатора сердце Вэй Усяня падает. — …может быть, тренер обсуждает возможность замены? Вполне возможно, на данном этапе необходимо избежать дополнительного времени, но это ещё предстоит выяснить… О! Вы только взгляните на это… Камера фокусируется на Лань Ванцзи. Затаив дыхание, Вэй Усянь наблюдает, как он внезапно пробивает по мячу, и тот стрелой устремляется к центру поля, когда защита, как раз переставшая следить за ним, потому что он замедлил ход, снова пытается добраться до него. Сжав руки в кулаки, Вэй Усянь покачивается на пятках, сердце бешено колотится, когда Лань Ванцзи обходит двух защитников, третьего, четвёртого, заставляя их беспомощно оглядываться, пока он проносится мимо них в зону пенальти, готовясь к удару… …и посылает мяч в сетку как раз мимо ушей вратаря. — Гол! Крики оглушительны, но «Лань Чжань!» Вэй Усяня по-прежнему звучит над ними громко и ясно. Он понимает это гораздо позже, когда в горле начинает першить, а стопы так болят от сильных прыжков, что в уголках глаз скапливается влага. *** Игра заканчивается с одним голом, и Лань Ванцзи вместе со своей командой поднимает кубок. Вэй Усянь наблюдает, чувствуя себя болезненно счастливым за него, болезненно гордым и болезненно опустошённым одновременно. Затем он смотрит на смартфон, ожидая, когда hanguang-jun свяжется с ним. Толпы внутри должны быть нескончаемыми, и он знает, что ему, вероятно, потребуется время, чтобы покинуть трибуны. Потому он ждёт, лениво наблюдая, как на экране транслируются фотосессии, как игроки обегают поле по периметру, чтобы отпраздновать с болельщиками в каждом углу стадиона, как на поле выводят детей. Лань Ванцзи обегает поле со своей медалью. Его лицо бесстрастно, но он хлопает в ладоши фанатам, выкрикивающим его имя, пока он бежит, глядя прямо на них. Когда празднование заканчивается, начинается дискуссионное шоу, посвящённое анализу игры. Лань Ванцзи должен быть там со своими товарищами по команде, пока они продолжают праздновать в раздевалке. И тогда его смартфон гудит уведомлением от hanguang-jun. Это место. «Я здесь», — говорит он. Как говорит смартфон, это около семи минут пешком. Нервная энергия кипит у Вэй Усяня в груди, пока он идёт по тропинке вокруг «Альянц Арены», мимо припаркованных грузовиков, через полуразобранную ограду и лесную зону, прилегающую к стадиону. Он почти достигает цели, когда смутно понимает, что именно так обычно начинаются фильмы о серийных убийцах. «Я добрался», — набирает он в ответ на последний комментарий hanguang-jun, переступая через невысокие кусты и выходя на поляну. В тот момент, когда он отсылает его, из тени выступает фигура и направляется к нему. Это Лань Ванцзи. На мгновение Вэй Усянь теряет дар речи. Нелегко поставить его в тупик, но то, что Лань Ванцзи заставляет его чувствовать и как действовать, никогда не было обычным. — Лань Чжань, — говорит он. — Что ты, блядь, тут делаешь? — Прогуливаюсь, — отвечает он. Он всё ещё в мокрой от пота футболке с игры. — Потому что прогулка в ближайший лес — именно то, что ты делаешь, как только выигрываешь в Лиге чемпионов, — говорит Вэй Усянь, качая головой. Он смотрит на смартфон, потому что когда он видит Лань Ванцзи, у него резко болит грудь от тоски, которую он пытается игнорировать. Чтобы отвлечься, он снова пролистывает ветку комментариев диалога с hanguang-jun, но нового ответа нет. Когда он смотрит вверх, Лань Ванцзи каким-то образом уже проник в его личное пространство. Он хватает его за подбородок и удерживает на месте. — Что ты здесь делаешь? — Жду кое-кого, — отвечает он, ненавидя себя за то, что краснеет. — Кого? — спрашивает Лань Ванцзи, рассматривая его. — К-кое-кого, кто читает мой блог, — отвечает Вэй Усянь. — Он оставлял комментарии под каждым моим постом последние шесть лет. — Он не знает, краснеет ли от того, что говорит об этом вслух, или потому, что Лань Ванцзи держит его. — Что ты чувствуешь по этому поводу? Вэй Усянь задумывается на мгновение. Его губы изгибаются в крошечной улыбке. — Мило, — говорит он, краснея сильнее, чем когда-либо. — Это мило. Он… милый. Где он? Лань Чжань таращится на него голодным взглядом. Вэй Усянь не может больше смотреть на него, не когда он разглядывает его с таким ужасным тоскующим выражением на лице, и он шепчет: — Лань Чжань… — и отталкивает руку. Лань Ванцзи снова приближается, и обхватывает его за запястье, и не собирается отпускать. Вэй Усянь смотрит на него удивлённо. У него, удерживаемого за руку так крепко, нет другого выбора. Стоя перед ним, глядя в его глаза, он чувствует, как всё встаёт на свои места. — Нет, — шепчет он. — Нет, — говорит он снова, пытаясь освободиться. — Нет. — Вэй Ин. — Ты не… Не можешь быть ты. — Вэй Ин. — Заткнись. — Вэй Ин, пожалуйста. — …Ты не hanguang-jun. Лань Ванцзи отпускает его руку. Вэй Усянь издаёт такой звук, как будто умирает, и сжимает переднюю часть рубашки. — Скажи мне, что ты не hanguang-jun, — шепчет он. — Скажи мне, что ты не сталкерил мой тупой блог в течение шести, блядь, лет. — Вэй Ин, я могу объяснить. Голова Вэй Усяня кружится, кровь грохочет в ушах. Хороший снимок. Красивое фото. Прекрасно. Это стойкое, почти успокаивающее присутствие, остававшееся с ним все эти годы, приходившее из кто его знает какого уголка мира. Позволявшее ему болтать о том, как прошёл день. Это непоколебимое внимание к его постам, которое должно было казаться жутким и тревожным, но никогда таким не было даже на мгновение. Всё это время это был он. Он выпускает тихий вздох. Конечно, это был он. — Почему? — спрашивает он, голос хрипит. — Лань Чжань, почему? Лань Ванцзи опускает глаза. — Просто хотел не упускать твою жизнь. Как ты проводишь дни. Твои фотографии. Казалось, ты полностью ушёл… из футбола. — Ты идиот, — выдыхает Вэй Усянь. — Если бы ты только знал, какие тщательно продуманные меры предосторожности я должен был предпринять, потому что не мог двигаться дальше. Думаю, у нас просто разные механизмы выживания, хах. — Вэй Ин. Тот день у озера, — говорит Лань Ванцзи. Он выглядит переполненным сожалением, и Вэй Усянь хочет стереть это выражение с его лица. Он винит себя так же, как Вэй Усянь — себя, и он думает, что им обоим достаточно этого на всю жизнь. — Я должен был сказать тебе, что чувствовал, в тот день… — Ты назвал мои пальцы красивыми, — обвиняюще говорит Вэй Усянь, перебивая его. Он был поражён, когда вспомнил комментарий к опубликованной им фотографии, где он сжимает рожок мороженого матча. Лань Ванцзи на какое-то время замолкает, видимо, задумавшись. Затем он говорит: — Думал, ты не поймёшь. Всегда хотел сказать тебе это, но не желал пугать, комментируя фотографии твоего лица. Вэй Усянь краснеет. Это уж слишком. Невыносимо, невозможно много. — Лань Чжань, Лань Ванцзи, Ханьгуан-цзюнь, — говорит он. — Так неправильно. Это я должен смущать тебя. — Сожалею, — с нажимом говорит Лань Ванцзи. — Вэй Ин, я не хотел, чтобы мои чувства захлестнули тебя. После того как мы провели ночь вместе, я… я не мог попрощаться с тобой. Я знал, что в конечном итоге снова попрошу тебя отправиться со мной в Европу, как сделал это шесть лет назад. — Я хотел бы, чтобы ты это сделал, — вздыхает Вэй Усянь, делая шаг ближе. — Я так сильно этого хотел бы. Лань Ванцзи касается его щеки, приподнимает лицо и смотрит на него. — Тогда хорошо, что тебе придётся сделать это очень скоро. — Что? — переспрашивает Вэй Усянь. Трудно думать, когда Лань Ванцзи так близко к нему, такой твёрдый, реальный и настолько прекрасный. — Головной офис Settore Q находится в Италии. Я договорился, чтобы они встретились с тобой здесь, но тебе придётся остаться в Италии, по крайней мере до тех пор, пока твой проект будет находиться в разработке. Если… если ты примешь их предложение. Вэй Усянь чувствует, как сердце его содрогается, пытаясь остановиться. Тогда он закрывает глаза и качает головой. — Скажи мне, — шепчет он по мере того, как всё становится понятнее, — скажи мне, что ты не называл моё имя всем этим клиентам, всем этим журналам… И Settore Q тоже. — Вэй Ин, я… я знаю, что пересёк черту, — поспешно отвечает Лань Ванцзи. — Я не должен был использовать моё влияние, чтобы продвинуть твою карьеру. Я желал, чтобы люди признали твой талант, увидели в тебе блестящего человека, каким ты являешься. Я только рекомендовал тебя тем трём клиентам в начале, людям, с которыми работал. Затем слухи о твоём таланте распространились, как я и предполагал. Вэй Ин пристально смотрит на него. Смешной, чудесный, идеальный мужчина, в которого он влюблён. Затем он делает выпад вперёд, сжимает пальцы на футболке Лань Ванцзи и отчаянно целует его в губы. Он жестко, неэлегантно и головокружительно идеальный, и когда они отстраняются, Вэй Усянь чувствует, будто разучился дышать. — Лань Чжань, ты действительно ужасен… — выдыхает он ему в грудь. Почти невыносимо слышать его, когда он говорит такие вещи. — Заставил меня думать, что снова бросил меня, когда на самом деле ты гигантский болван. Невозможно осмыслить, что кто-то так много сдирижировал для него. То, как Лань Ванцзи держит его, будто он — самое дорогое, чего он когда-либо касался, заставляет его чувствовать, что, возможно, он даже этого заслуживает. — Я хотел, чтобы ты сам выбрал приехать сюда, — говорит Лань Ванцзи. — Я знаю, как твоя работа важна для тебя. Хотел, чтобы ты был счастлив здесь. Вэй Усянь не думает, что когда-нибудь сумеет связать слова вместе должным образом, чтобы ответить на это, так что вместо того он встаёт на цыпочки и целует его. Лань Ванцзи притягивает его ближе, обхватив за талию, запускает руку в волосы. Внезапно он чувствует, как его волосы рассыпаются по плечам, и прерывает поцелуй, обнаружив, что Лань Ванцзи держит в ладони красную резинку для волос. — Лань Чжань, что?.. Лань Ванцзи снимает свой белый браслет и тянется к шее Вэй Усяня. Собрав непослушные волосы в хвост, он закрепляет их браслетом. Лицо Вэй Усяня горит. — Ты… Ты действительно оставляешь свой потный… — Пожалуйста, ненадолго, — говорит Лань Ванцзи и смотрит на него с удовлетворённым выражением лица. Вэй Усянь помнит, как он реагировал на него в его рубашке. Дважды. Трижды, если считать и тот раз, когда им было по пятнадцать и Вэй Усянь заставил его упасть на задницу прямо во время тренировки по тай-чи. Затем Лань Ванцзи снова целует его, и Вэй Усянь резко теряет последовательность мыслей. На этот раз поцелуй более яростный, грязный и влажный. Лань Ванцзи скользит губами по шее до ключиц, оставляя по пути обжигающие поцелуи. Он безжалостно отмечает каждый дюйм кожи, куда может получить доступ, не раздевая его здесь, на открытом воздухе. Вэй Усянь крепко держится за его плечи, чувствуя, что его колени вот-вот подогнутся. Напоминание, что они всё ещё на открытом пространстве, в нескольких минутах от стадиона, где тысячи людей по-прежнему празднуют победу в Лиге чемпионов, наконец заставляет Вэй Усяня оттолкнуть его. Оказывается, Лань Ванцзи из тех людей, что становятся ещё упрямее, если их что-то заводит, так что ему приходится бороться. — Лань Чжань, — говорит он, обнимая его после того, как они оба перевели дыхание. — Ты слишком вынослив для того, кто печатает в сети как дедушка. Лань Ванцзи смотрит на него, хмурясь. — Твой веб-сайт выглядит так, будто его мог разработать А-Юань, — отвечает он. Вэй Усянь фыркает в знак протеста. — С ним всё в порядке! Использование нескольких милых смайликов и анимаций иногда не убьёт тебя, Лань Чжань. — Я уже говорил тебе, что это неподходящий вариант, — строго говорит Лань Ванцзи. — У тебя больше фотографий самого себя, чем твоих работ на домашней странице. Веб-сайт, ориентированный на потенциальных клиентов, должен демонстрировать твои работы, а не твои детские фотографии. — Но я милый, — говорит Вэй Усянь безапелляционно. Колесики в его голове начинают вращаться, и он поддразнивает: — Скажи мне, что на самом деле думал Ханьгуан-цзюнь, когда я размещал фотографии себя в своём блоге? Ты никогда не комментировал их. Я заставил тебя краснеть своей очаровательностью? Ты отвлекался, думая обо мне во время тренировки? Ты распечатал их, сунул в бумажник и всюду носил меня с собой? — Я… — Вэй Усянь удивился, что он отвечает. — Они были в моём телефоне. В тот раз, когда девушка забрала мой смартфон в аэропорту и пригрозила разоблачить меня, я… — Погоди, что? — Щёки Вэй Усяня вспыхивают, он пытается отодвинуться, чтобы увидеть лицо Лань Ванцзи, но тот удерживает его на месте, прижимая лицом к плечу. Но когда Вэй Усянь чуть поворачивает голову, то с восторгом отмечает, что уши и задняя часть шеи Лань Ванцзи ярко-розовые. Он улыбается в потную футболку Лань Ванцзи и вдыхает. Его футболка с Лиги чемпионов, в которой он забил гол и поднимал трофеи. — Кстати, я никогда не поздравлял тебя, — внезапно говорит он приглушённым голосом, прижимаясь к плечу Лань Ванцзи. — С игрой. — Достаточно, что Вэй Ин здесь, — отвечает Лань Ванцзи. Вэй Усянь высвобождается из его рук, невинно моргая. — Итак, для ясности… — говорит он, — ты не возражаешь сегодня вечером втрахать меня в мой матрас в номере отеля? Лань Ванцзи смотрит на него целых десять секунд в необузданном шоке, прежде чем хватает его за лицо и целует так сильно, что он отшатывается. — Тогда я приму это как отсутствие возражений. *** Лань Ванцзи возвращается в раздевалку своей команды, чтобы одолжить смазку и презервативы у одного из своих товарищей, что бесконечно забавляет Вэй Усяня. Они садятся в один из чёрных внедорожников, которые, кажется, всегда находятся в распоряжении Лань Ванцзи, и тут же прыгают друг другу в объятия. Когда Вэй Усянь тяжело дышит на коленях Лань Ванцзи, пока они охлаждаются, чтобы ночь в отеле не закончилась до того, как они дойдут до номера, Лань Ванцзи спрашивает: — Ты действительно в порядке насчёт этого, Вэй Ин? — Чего? — переспрашивает Вэй Усянь. — Этого… Секретности. Все не сводят с меня глаз. Приходится прятаться от фанатов и папарацци, — он мягко вздыхает. — Я знаю, что о многом прошу. — Я уже говорил тебе — это может быть весело. В твоих машинах для бегства достаточно места для ног, плюс они идеально подходят для того, чтобы целоваться. Есть и потенциал для ролевой игры, — он утыкается носом в шею Лань Ванцзи. — И я думаю, Лань Чжань, это того стоит. Добраться до гостиничного номера Вэй Усяня — непростая задача. Лань Ванцзи, кажется, старается не потерять ни секунды, всё время целуя его и прикасаясь к нему повсюду. В коридоре, в лифте, за пределами комнаты, пока Вэй Усянь возится с ключом. — Здесь всюду камеры! — шипит он, не в силах осмыслить тот факт, что из всех людей именно он должен играть роль ответственного взрослого, когда Лань Ванцзи возбуждён. — На мне кепка, — упрямо говорит Лань Ванцзи, скользя ладонями вверх по рубашке Вэй Усяня, чтобы ущипнуть его за соски. Когда они входят внутрь, Вэй Усянь едва успевает закрыть за ними дверь, когда Лань Ванцзи подходит к нему, срывает с него одежду и целует всюду, куда может добраться. Они попадают в кровать как клубок из конечностей. Лань Ванцзи ползёт поверх Вэй Усяня, с удовлетворённым гулом вылизывая зарождающиеся на шее и ключицах следы, которые он оставил прежде. Его пальцы блуждают по обнажённому торсу Вэй Усяня, он опускается ниже, скользя губами по груди, проводит долгие мучительные минуты, всасывая соски и лаская их языком. Вэй Усянь ошеломлён возбуждением, когда Лань Ванцзи опускается на колени, стягивает футболку через голову. У него пересыхает во рту, и он притягивает Лань Ванцзи для поцелуя, как только тот снимает футболку. Лань Ванцзи помогает ему избавиться от штанов, затем опирается на локоть, достаёт смазку и презервативы из карманов и одним плавным движением сбрасывает шорты с ног. Вэй Усянь смотрит на крепкие мускулистые бёдра, представляя, как они мощно рвутся вперёд, пока он трахает его, и почти теряет сознание. До тех пор, пока влажный палец не прослеживает его вход. — Лань Чжань, — говорит он, чувствуя себя странно уязвимым, когда кладёт ладони на плечи Лань Ванцзи, — я… я никогда раньше не делал этого. Лань Ванцзи бесконечно нежно опускает ладонь ему на щёку и целует. Вэй Усянь целует в ответ, надеясь, что может донести до него, насколько рад, что именно он — тот единственный, кто сделает это с ним. — Я тоже, — говорит Лань Ванцзи и прикасается к нему снова. Поначалу неудобно, прикосновения граничат с болью. Затем внезапно возникает удовольствие. Ослепляющее, почти мучительное удовольствие. Лань Ванцзи заставляет его полностью раскрыться, целует его до тех пор, пока он не открывает рот, пока пальцы на ногах не поджимаются, пока тело не выгибается на кровати. Ему нужно так много времени, чтобы понять, как надеть презерватив, что Вэй Усянь, экспериментируя, начинает вводить пальцы в себя, отчаянно пытаясь обнаружить то место, которого пальцы Лань Ванцзи достигли прежде. — Лань Чжань, пожалуйста, — выдыхает он, когда его пальцев недостаточно для желаемого результата, — ты нужен мне. Один взгляд на лицо Вэй Усяня и его приоткрытый рот, на то, как он играет с собой, заставляет глаза Лань Ванцзи потемнеть. Наконец раскатав презерватив по всей длине, он прижимает руки Вэй Усяня к постели над головой и входит в него лицом к лицу. Ох. Лань Ванцзи замирает, он вошёл лишь наполовину. Вэй Усянь обвивает ногами его поясницу, испытывая головокружительное желание, старается притянуть его глубже, пока он не приподнимается на кровати с прерывистым стоном и не впивается в спину Лань Ванцзи пальцами. Резко вдохнув, Лань Ванцзи отстраняется и подаётся в него с такой силой, что они поднимаются на три дюйма вверх по кровати. Требуются минуты быстрых, глубоких и всё более неритмичных толчков, прежде чем Вэй Усянь кончает себе на живот и на руку Лань Ванцзи, а затем Лань Ванцзи следует за ним, кончает внутри него, резко выдохнув. Вэй Усянь, задыхаясь, бормочет, приходя в себя: — Лань Чжань, я не могу поверить… Не могу поверить, что ты так сильно нравишься мне, что… неважно… Лань Чжань, я люблю тебя, так сильно люблю тебя. Он перекатывается в сторону, чтобы обнять Лань Ванцзи, уткнувшись шеей в плечо, скрывая покрасневшее лицо. Лань Ванцзи хранит молчание долгое время. Затем он нерешительно говорит: — Вэй Ин, я хотел кое-что спросить у тебя. Он осторожно отодвигает Вэй Усяня от себя, чтобы посмотреть на него. Он звучит до боли серьёзно. Вэй Усянь берёт его за руку и кивает, глядя, как их пальцы соединяются. — Я читал несколько книг, — говорит Лань Ванцзи. — И форумы. Это сложный процесс, но это возможно. — О чём ты пытаешься сказать мне? Лань Ванцзи тихонько кашляет. Слабый румянец начинает распространяться от его ушей, пока не покрывает всё лицо. — Если ты хочешь… — говорит он. — Я хотел бы помочь тебе переговорить с твоим другом. Чтобы договориться. Может быть… Может быть, привезти сюда А-Юаня, чтобы он остался с нами. Если ты этого хочешь. Сердце бешено колотится, Вэй Усянь убеждён, что он только что придумал это, он приподнимается на локтях и недоверчиво смотрит на Лань Ванцзи. Картина А-Юаня, раскачивающегося между ними, держа их за руки, врывается в его голову. На глаза набегают слёзы. Неужели Лань Ванцзи только что?.. — Лань Чжань, — выдыхает он, прижимаясь лицом к его груди, — ты нахальный ублюдок, ты только что пропустил «Я люблю тебя» и прямо сделал предложение… м-м-м? Когда Лань Ванцзи затыкает его поцелуем, последней связной мыслью Вэй Усяня, прежде чем мозг в его голове превращается в вату, становится та, что он абсолютно не против.