За годы до

      Опорный пункт встречает Данилова тускловатой лампочкой у входа, потёртыми откидными креслами вдоль стены — словно срезанными в каком-то театре перед ремонтом и распределёнными по казённым учреждениям, дабы добро не пропадало — стендами с выдержками из законов, полезными контактами и прочими памятками для граждан и совершенно неожиданно — раскидистой пальмой на подоконнике в конце коридора. Парень с интересом оглядывается по сторонам и, кажется, на миг забывает о своём недавнем намерении не терять и минуты напрасно.       Степан, хоть и помнит прекрасно и фамилию капитана, и номер его кабинета, на всякий случай сверяется с записями в папке с документами. Кивает сам себе, убеждаясь в правоте, и костяшками пальцев ударяет пару раз по двери. Распахивает её, не дожидаясь приглашения, и уже через миг переступает порог кабинета старшего участкового.       Тот, придвинув к столу стул для посетителей, спешно записывает что-то на бумаге, не оборачивается даже к вошедшему в его владения и, как кажется стачала Степану, вовсе не замечает его появления. Парень уже собирается по-новой дать о себе знать, как капитан всё же подаёт голос:       — Я слушаю. Что-то срочное? — спрашивает мужчина, так и не спеша развернуться.       — Ну-у… — замявшись, начинает было Данилов.       — Может, позже зайдёте? — предлагает капитан, всё ещё продолжая чиркать какие-то записи не то на бланке, не то в блокноте — стоящему в дверях парню никак не удаётся рассмотреть этого точно — и разговаривать словно не со стоящим в этом же кабинете человеком, а с кем-то на другом конце города, слышимым через телефонную трубку. — Сейчас правда некогда.       Капитан откладывает в сторону ручку, поднимается со своего места и всё же оборачивается к своему незваному визитёру. Мужчина от неожиданности усмехается, качнув головой. Он ожидал простого молодого человека, решившего рассказать о сумасшедшей соседке или накатать жалобу на жителя дома напротив, но никак не подтянутого паренька с парой лейтенантских звёзд на погонах.       — Степан Данилов, — представляется он, делая несколько шагов вперёд и протягивая руку для приветствия. — Направлен к вам в качестве помощника.       — Испытательный срок для будущего участкового? — улыбается капитан в свои тёмные усы.       — Так точно.       — Круглов Николай Петрович, — представляется капитан, пожимая всё это время уверенно неопускаемую парнем руку. — Добро пожаловать, Степан. Приготовься жертвовать личной жизнью в пользу службы, терять девушек из-за ночных отсутствий и сорванных свиданий, слушать упрёки родных и недосыпать. А если не готов, — Круглов берёт небольшую паузу, едва заметно кивает в сторону двери за спиной лейтенанта и продолжает: — ещё не поздно выбрать иной путь.       Данилов не отводит от начальника пристального взгляда, заглянуть пытается словно в самую душу капитана, и сам не зная, что хочет в ней рассмотреть. Ещё безусого Николая, которого никто в своё время не предостерёг от трудностей службы? Скрывающегося за улыбкой тирана, пожелавшего вычеркнуть его из списка сотрудников? А может, и вовсе что-то совершенно иное?       — Думаете, органы — это не для меня? Мы ведь и пяти минут ещё не знакомы, вы даже в деле меня ни разу не видели.       — Просто хочу, чтобы ты изначально всё понимал, — пожимает плечами капитан. — И трезво оценивал ситуацию. А что касается дела, — Круглов вновь оборачивается к парню спиной, с угла рабочего стола берёт чёрную папку на молнии и замерает напротив лейтенанта, сделав несколько шагов в сторону выхода, — сейчас и посмотрим на тебя. Идём, у нас вызов.       — Прям так сразу?       — А ты думал мы с тобой будем сидеть в кабинете и за чашечкой чая обсуждать университетские лекции? — усмехается капитан и вместо хоть грамма обиды на свои слова видит в глазах парня стремление показать, что он тут не просто так и способен на многое, уверенность, что всё у него получится — даже время для личного находить между рабочих часов.