За годы до

      О своём отбытии Круглов предупреждает участкового, что занимает кабинет напротив, дёргает ещё раз за ручку двери со своей фамилией, убеждаясь, что она точно заперта, и только после этого сбегает вниз по небольшой лесенки у входа. Взмахивает рукой прохаживающемуся по дорожке лейтенанту и «ныряет» в проход между опорным пунктом и полисадником.       — И откуда ты вообще взялся? — спрашивает Николай, по большому счёту к Данилову даже и не обращаясь. Так, размышляя вслух и припомнить стараясь, не запамятовал ли он часом о каком-нибудь недавнем разговоре с начальником районного отдела. — Шунин что-то ничего про нового сотрудника не говорил.       — Может, не успел? — предполагает Степан, шагая рядом с капитаном. — Или забыл? Руководство, небось, срочных отчётов затребывало — причём вчерашним числом, как у нас все любят — вот он и замотался. А обо мне не предупредил.       Данилов чуть замедляется, сразу отстаёт от Круглова на несколько шагов, а спустя мгновение и вовсе останавливается. Парень распахивает папку с бумагами, перебирает пару файликов и уверенно достаёт один из них, отыскав тот самый нужный. На то, чтобы догнать капитана уходит не больше пары десятков секунд, и вот он уже вновь оказывается по правую от него руку.       — Я ведь не придумал это всё, — заявляет Стёпа. — Вот, у меня и все документы от полковника Шунина есть. С подписью и печатью. В опорнике не успел вам отдать.       Участковый замедляет слегка шаг, словно получше желая рассмотреть этого парня, протягивающего ему файл с небольшой охапкой бумаг, на верхней из которых и правда отчётливо виднеется синеватый круг печати рядом с размашистой подписью, вновь качает головой, глядя на Степана, и объявляет:       — Да верю я, верю, — кивает в ответ Круглов, отодвигая в сторону руку с документами. — Потом с твоими бумагами разберёмся. Если человека на самом деле не приняли на работу, я очень сомневаюсь, что он явится в опорный пункт и будет доказывать, что он новый сотрудник. Не та специфика у нас. Ты ведь не в магазинчик какой-нибудь заявился со словами, что владелец новую службу инкассации выбрал. И не в ресторан пришёл с заверением, что нужно срочно взять несколько блюд для экспертизы.       Над горизонтом светит солнце, сквозь кроны деревьев на преодолеваемой капитаном и лейтенантом аллеи пропуская свои лучи, как нитку через тканеное полотно, откуда-то со стороны небольших кустов доносится весёлое щебатание птичек, не то обсуждающих тёплый день, не то увиденные ими красоты района, и Стёпе, шагающему возле старшего участкового этой части района, то и дело чудится, что всё не взаправду, что первый выход на работу ему лишь только снится.       — А про жертвы я совершенно серьёзно говорю, — возвращается вдруг к не такому уж далёкому разговору капитан. — Не каждый готов сделать выбор в пользу службы.       — Например?       — Был у нас в опорнике года четыре назад паренёк, — охотно начинает объяснять участковый. — Молоденький, совсем как ты, после юридического института только. Устроился он к нам участковым — говорит, хотел этого с самого поступления, дождаться не мог, когда диплом получит. Проработал месяцев пять и уволился. Может, полгода — не помню точно.       — Что, ожидания не оправдались?       — Да, — кивает Николай. — Но только не у паренька, а у матери его. Она всё хотела, чтобы он в какую-нибудь юридическую контору устроился и там трудился, ножками район не обхаживая и особо в нехорошие истории не попадая. Сначала она недовольна была решением сына, потом, как казалось, приняла его выбор — к моменту окончания юрфака перестала тюкать парня. А через пару месяцев начала на повторе крутить пластинку, что дальнейших перспектив никаких, зарплата маленькая, в консультации юридической с этим куда лучше, и график нормированный. Ну, и всё такое прочее. Не выдержал паренёк ультиматума матери «Выбирай: опорный пункт или я» и рапорт написал.       — В консультацию ушёл?       — В неё. У тебя-то как, родители не против выбора? — уточняет Круглов. — А то мало ли, привыкну к помощнику, а ты возьмёшь и рапорт через пару месяцев напишешь.       — Не напишу, — уверенно заявляет Степан, мотая головой. Уже в следующий миг отводит взгляд в строну, словно получше решив осмотреться по сторонам, но на деле — не желает услышать вопросы от капитана и быть вынужденным говорить о личном. — А родители выбором гордятся, я точно знаю.