Ноль по Фаренгейту

      Все вы наверно помните те доставучие вопросы от взрослых еще с первого класса на тему того, кем вы хотите стать? И что вы отвечали? Ответы же всегда были одинаковые: мальчики хотели стать полицейскими, космонавтами или пожарными, девочки — принцессами, парикмахерами или моделями. Редко кто в таком возрасте зарекался про юристов, деятелей искусства или же о профессии, что связана конкретно с общением с людьми. Оно и понятно на самом деле, потому что в 7 лет ребенок еще не способен думать о том, чего он хочет от жизни, ему бы сказать чего он вообще от завтрашнего дня хочет, а тут, планы на жизнь стоить.       Я класса до 6 считал, что хочу стать хореографом, честно, я обожал танцевать, ходил на бальные танцы, ездил на конкурсы и занимал первые места, да и в общем я активным ребенком был, носился в школе по коридорам, с пацанами в казаки-разбойники играл во дворе после школы, вместо того, чтобы уроки делать. Думал, что в танцах вся моя будущая жизнь, но как же я ошибался, когда в 8 классе мне под руку попалась книга по психологии. Не скажу, что много читал, но никогда не презирал чтение. Тогда же, я впервые заинтересовался в том, как устроен мозг человека, как он мыслит, работает, от чего зависит его деятельность, что такое подсознание и психика человека.       За лето перед 9 классом я прочитал около десятка толстых книг, был на лекциях каких-то знаменитых психологов и психиатров, много интересовался этим, окончательно поняв, что я хочу посветить себя этому делу, хочу посвятить себя изучению человека, его эмоций и проблем.       Моей целью было поступление в МГУ на факультет психологии человека. В Омске я оставаться не хотел, было скучно и бесперспективно, да и кроме родителей там у меня особо никого не было. Так, одноклассники, которые особо ничего не значили для меня, пару знакомых и один лучший друг, но кто сказал, что если я приеду в Москву, я перестану с ним общаться? Никто, но все равно перестал. К сожалению так устроен этот мир, что когда двух людей перестает что-то связывать, то смысла в общении больше нет, а ворошить прошлое не самое приятное занятие.       В Москве было действительно круто и я сразу влился в эту суетливую жизнь, учась там, где и хотел. Четыре года я плотно изучал все, что связано с поведением человека, его сознанием, психикой и научился читать людей, как открытую книгу. Мне нужно было всего пару минут, чтобы сделать вывод о том, что из себя представляет человек, я научился эмпатии, распознавать ложь, в общем, в кругах своих как экстрасенс был, потому что не давал обвести себя вокруг пальца, но друзья привыкли, уже знали, что стоит им рот открыть, я уже пойму, что им надо.       Счастливые были годы. Годы, в которые я сделал множество открытий для себя, годы, за которые я многому научился, за которые я построил нового себя. После третьего курса меня отправили на практику в одну школу-интернат для богатых детишек, где я провел месяц, общаясь с маленькими детьми, потому что ко взрослым меня пока не допускали. Спросите почему? Мол, старшие же больше понимают, с ними проще, а я вам отвечу, что у взрослых детей столько тараканов в голове, столько внутренних и душевных проблем, что просто одного разговора было не достаточно, тут требовалась обильная психотерапия, так что я работал с малышами, которые были в этом месте впервые, я помогал им освоится, говорил, что все будет хорошо и тут о них позаботятся и тд и тп.       Мне там понравилось. Состав учителей был шикарный, каких-нибудь злых-учителей-сучар я не встречал, дети тоже себя прекрасно там чувствовали. Начальство в лице Павла Алексеевича и Стаса Шеминова меня устраивало, они мне сразу же предложили после окончания университета к ним, на что я любезно согласился, потому что больно мне понравилось тут за месяц работы.       А еще знаете, я написал столько работ на тему фобий, биполярных расстройств и прочих психических заболеваний, что никогда не думал, что в моей жизни появится человек, который собрал в себя все, просто все, что только можно было хватануть от отношения общества к тебе, а именно этот фактор и влияет на появление многих психических расстройств.

***

      Что ж, а вот и тот самый день, который я бы сейчас назвал началом конца, потому что именно после него я стал таким, какой я сейчас, но об этом позже, потому то рано раскрывать все карты, рано говорить о финале сие истории, которую я бы не хотел пережить еще раз, которую я готов стереть из своей памяти, которая причинила мне столько боли, что даже я запутался в себе окончательно, что уж говорить о людях, что окружали меня все это время.       Это утро было ясным и теплым, за окном светит августовское солнце, дует легкий ветер, разнося только опавшие листья по улицам города, из которого я уеду на ближайшие пол года. Я наслаждался последними мгновениями лета, наслаждался этой погодой, звуками шумного города и видом уже опустевшей комнаты. У шкафа стоял набитый чемодан, тяжелая сумка и рюкзак с мелочевкой разной, на полках было пусто, рабочий стол выглядел очень одиноко без беспорядка на нем и моего ноутбука, который включен практически всегда. На стуле одиноко лежали мои любимые коричневые широкие брюки и белая рубашка, а рядом лежали любимые очки, без которых я вряд ли что-то увижу, а новых учеников и коллектив как-то запоминать надо.       Я был бодр, встал, как обычно потянулся и ушел на кухню заваривать свой последний кофе, который я выпью в стенах этого дома. Я может вам шизиком покажусь, но я с собой в школу-интернат беру кофеварку, потому что зависим от этого терпкого вкуса и запаха, а пить заваренные кипятком порошок из автоматов я не собираюсь, уж простите. Я и дня без кофе не проживу. Знаю, что плохо, что эта ужасная зависимость и привычка, но когда внутри тебя начинает потряхивать от недостатка кофеина, тоже не кайфово, так что, 1:1.       На сборы много времени не ушло. Я быстро принял душ, уложил волосы, проверил, все ли я взял, всю ли технику выключил и оделся, рассматривая себя в зеркало. «Честно, будто откуда-то с 19 века вернулся, ну ей богу, Арс, пора прекращать одеваться как граф». Хотя, это мой стиль, моя особенность, мне нравится. Блять, пора отдохнуть хотя бы чуть-чуть, а то так и биполярку схватить можно, разговаривая самим с собой. Однако, иногда такие разговоры и спасти могут, но не суть, пошлите.       Такси уже подъехало и приятный водитель помог погрузить вещи в багажник. Складывалось ощущение, что я весь дом с собой забрать решил, а нет, это всего лишь вещи из моей комнаты, квартира то, родительская. Смысл было покупать свою, если я там буду жить в период каникул, правильно, смысла нет, так что я провел лето у родителей, а сейчас еду на встречу, как я тогда думал, новой жизни. Я, конечно, не расчитывал на счастье и веселье, но и на постоянные завалы и ссоры я тоже не думал. Мне предложили работу, которая меня устраивала по своей перспективе и зарплате, особенно привлекало то, что это работа с детьми, и на этот раз мне обещали, что дадут поработать со старшими, а для детей там есть еще один отдельный психолог.       Я ехал на заднем сиденье машины, смотрел в окно, где картина суетливого города плавно сменялась на пейзажи лесов. Лучи солнца периодически слепили мне глаза, когда выглядывали сквозь ветви хвойных растений, но было даже приятно, ведь совсем скоро лето изменится на унылую и грустную серую осень, что предвещало небольшую хандру как у меня, так и у людей в общем. В машине играла тихая музыка, водитель молчал, за что спасибо, я размышлял, думал и анализировал, задавал себе вопросы. А что дальше? Примут ли меня дети? А коллектив? А вдруг будут сложности и я разочаруюсь? Все слишком сложно, но знаете, если сомневаешься, то отпусти и пусть все идет своим чередом.       Я по сути оглянуться не успел, как машина затормозила и передо мной выросли большие железные ворота школы, за которыми было высокой кирпичное массивное здание, напоминающее Хогвартс, да и вообще, это место стало моим личным маленьким Хогрвартсом с профессором Дамблдором-Добровольским во главе и множеством учеников разных типажей, как факультетов во вселенной Гарри Поттера. Водитель вновь помог мне с вещами и я расплатился за поездку, поблагодарив за предоставленные услуги и набрал номер Шеминова, чтобы мне открыли ворота, так как никаких нужных документов для нахождения на территории у меня еще не было. Долгие пять гудков и наконец-то знакомый голос: — Да Арс, — раздалось на том конце. — Привет, я подъехал, у ворот стою. — Ок, щас охранник откроет и иди сразу в главное здание в кабинет Паши, он ждет.       Звонок отключился и я встал у ворот, проглядывая сквозь железные прутья и рассматривая здание. Оно было сделано из серого потертого кирпича, на которых росли разные плющи, придавая зданию свою необычную атмосферу. Дорожки были сделаны и такой же старой серой плитки со сколами и просачивающимися стебельками травы. По бокам стояли скамейки на которых пока было пусто, но завтра должны приехать ученики, так что скоро это место вновь забудет о спокойствии на ближайшие месяцы до следующего лета. Меня всегда привлекали высокие зеленые кипарисы, которые росли в определенном порядке, еще небольшая дубовая роща, что начиналась сразу за стадионом. Атмосферное место, сразу видно, хуи не пинают, элитное заведение все-таки.       Мне открыли дверь спустя пару минут, забирая мои вещи и куда-то их унося и объясняя, куда идти. Я дорогу знал, но за год тут и что-то поменяться могло, так что выслушав охранника я направился в к центральному корпусу, где и была сама школа и рабочий кабинет начальства. Был я там не много раз и в кабинеты особо не заглядывал, так что все было словно в новинку.       Стены внутри были такими же кирпичными с плиткой на полу и огромными дверьми в каждом классе. Я шел долго, преодолел пару лестниц, периодически залипая на интерьер и постепенно осознавал, что теперь я влип в это красоту на долго, да и в общем влип. Я всматривался в таблички, ища 12 кабинет, где меня уже ждали, но все ни как не мог дойти, пока из-за угла не появился Тимур Владимирович — учитель истории с которым я уже был знаком по опыту практики. — Вот ты где, — он сказал это запыхавшись, — а мы то думали — потерялся. — Привет, — я протянул руку, с улыбкой смотря на запыхавшегося Тимура, — может чуть чуть и потерялся. — Пошли. Я из-за тебя тут пол этажа оббегал, — он пожал руку и хлопнув меня по спине, отвел в сторону кабинета.       Он был сразу же за поворотом, поэтому зря он только носился и искал меня, не 20 лет человеку все-таки. Я открыл дверь, сразу же попав в большой светлый кабинет, где сидели Добровльский, Ляйсан Альбертовна — его жена и по совместительству завуч и Стас, что был учителем русского и литературы, в углу сидел еще один мужчина, которого я раньше тут не видел, но, может просто не замечал. — Арсений, проходи, — Павел Алексеевич указал на кресло возле него и улыбнулся, — как добрался? — Хорошо, — я присел на предложенное мне кресло, еще раз осматривая кабинет. — Отлично. Тогда сразу к делу, — он поправил свой пиджак и открыл папку с какими-то документами, — здесь твой бейдж, пропуск и карточка от главных ворот, — он сразу отдал это мне и продолжил, — ключи от комнаты. Туда уже унесли твои вещи. Это твое расписание работы. Ты тот сотрудник, который обязан будет подорваться даже в 3 ночи, если что-то случится, — от такого я конечно офигел, но, сам на это подписался. — Паш, ну и что ты его грузишь сразу? — послышался из-за спины голос Ляйсан. — Пусть привыкает, — директор пожал плечами и продолжил, — с большей частью коллектива ты знаком, — он получил от меня утверждающий кивок и бросил взгляд на того мужчину, то сидел в углу, — это Сергей Вячеславович, преподаватель искусства и твой сожитель по комнате, он тебя до туда сопроводит там и пообщаетесь, а пока, самое важное, — он встал и подошел к своему столу, доставая очередную стопку папок, перегребая ее, — твои подопечные, — я принял в руки три синие папки и посмотрел на Добровольского. — А разве я не должен со всеми работать? — Должен, — возвращаясь обратно на кресло, сказал Павел Алексеевич, — но вот за этими тремя следить будешь ты. — А с ними что-то не так? Почему я? — Я понимал, что задаю много вопросов, но черт, я был не готов.       Рядом со мной раздался тяжелый вздох Тимура и Стаса, которые явно знали все подвох, а я то — нет. — Это особенные ребята, — он сказал это не уверенным успокаивающем голосом, — двое из них лучшие ученики школы, а один.....       Пауза была страшная, пробирающаяся до костей. Что сука с третьим? Хулиган? Ничего, исправим, перетерпим. Выебистая гроза всей школы? Опустим и корону с головы подвинем. Что? Что еще? Все же так классно шло. — Еще более особенный ребенок, — и снова заминка, — сложный, очень сложный. Я не в состоянии рассказать полностью что с ним, потому что долго, так что думаю Сережа тебя просветит.       Я просто кивнул головой и посмотрел на Сергея, на человека, с которым мне предстоит жить в одной комнате. Я не скажу, что он был как-то противен или отталкивал, даже наоборот, притягивал своей улыбкой. Я чувствовал, как все начинали нервничать, при упоминании того самого мистера N, но не понимал и до сих пор, что же, сука, не так.       Разговаривали мы еще минут 10 и Павел Алексеевич, отдав еще пару бумажек, разрешил уйти в свои покои. Ко мне сразу подошел Сергей и я увидел большую дружелюбность в его глазах и улыбке. Хочу отметить, что тот был в прекрасной физической форме, высокий, но ниже меня, темные волосы, сильные руки, что в этот момент пожимали мою. — Приятно познакомиться. — Мне тоже, — я отпустил рукопожатие и натянул милую ухмылку. Знаю же, как с людьми общаться, — Пошли? –Пошли, только предлагаю по длинному пути, чтоб показать тебе тут все, дабы не терялся. –Без проблем.       Мы вышли из кабинета и спустились по лестнице, выходя на улицу с другой стороны здания. Там был стадион и волейбольная площадка, рядом с которой располагались трибуны. Стадион был из натуральной травы, ухоженные и большой, что позволяло проводить разные соревнования по футболу. Его окольцовывала дорожка для бега, которая была сделана из резины. Чуть дальше стадиона та самая небольшая роща, где стояли скамейки и беседки, висели гамаки и стояли маленькие столики. Я сразу понял, что в свободное время я буду именно здесь приводить себя в порядок, но, с учетом того, что вызвать могут в любой момент, хрен я расслаблюсь.       Мы обошли весь стадион. Я слушал небольшую экскурсию от Сергея и задавал много вопросов по распорядку дня. Он так-то был вполне себе обычным: в 7:30 подъем, в 8 зарядка, через 20 минут завтрак, а с 9 до 14:00 уроки. Потом обед, час отдыха и с 16:00 до 18:30 кружки, потом в 19:00 ужин и время для уроков, которых, как я понял задают не много, оценивая силы учеников. В 22:00 отбой для малышей, в 23:00 — для старших. После этого времени планерка для учителей и поочередное дежурство в корпусах, чтобы дети не носились по коридорам.       Мы ушли со стадиона и зашли в правое крыло центрального корпуса, где жили учителя. Кстати, персонал был не большой, так как лишних предметов не добавляли, только самые основные, по этому пед-состав от силы человек 25 наберется, что хорошо, а классов всего 15 в этом году и в каждом не больше 20 человек. Это меня и устроило, что людей меньше, чем в обычной школе. Не то, чтобы я их боюсь, нет, просто я на столько привык читать людей, их эмоции и движения, что если учеников вокруг будет кружить много, что я сойду с ума, разгребая проблемы каждого. — Заходи, — открывая дверь в комнату сказал Сережа, — твоя кровать справа, стол тот, который у окна и половина шкафа с вон той тумбой и этой полкой у кровати, — прошел в глубь комнаты, снимая уличную обувь и садясь на кровать, — располагайся. — Спасибо, — я сгрузил все папки, что были у меня все это время в руках и взглянул на них, вспоминая про того мистера N, чье имя мне даже не удосужились назвать, — а кстати, — начал я, доставая личные дела учеником, за которых я теперь ответственный, — что на счет того ученика, сложного и странного, как вы выразились, — Сергей нервно сглотнул после моего вопроса, тщательно стараясь это скрыть, но выходило плохо. — А, ты про этого, — он подошел к мне и тыкнул пальцем в личное дело ученика, — Шастун Антон Андреевич, 17 лет, воспитывается тут с 5 класса, сын одного важного бизнесмена, мать держит элитные салоны красоты. Единственный ребенок в семье. — А что не так с ним? Вы как-то слишком нервничаете при упоминании его имени, — вот он, Волон Де-Морт, человек, чье имя нельзя называть, — вы его отца боитесь или что? Он как-то репутацию школы нарушил? Хотя, за последние годы отзывы хорошие. Объясни, — Сергей надавил на мои плечи и заставил сесть на кровать, как будто готовил меня к какому-то серьезному разговору. — Послушай, — начал он, — это необычный мальчик. Он сначала просто покажется замкнутым, но на самом деле это не так. У него были тяжелые психологически травмы, как это выяснилось пару лет назад, но что именно случилось, никто не знает. У него бывают приступы, тяжелые, панические атаки, множество фобий. Болезненный мальчик. Псих. –Эй, — я скривил лиц, — псих — это диагноз, который может поставить только врач и с ним обычно в психушке в смирительной рубашке лежат. — Думай как хочешь, тебе виднее, но просто будь аккуратен. Близко не подходи, не касайся, лишних вопросов не задавай, да и вообще, не парься и забей, он тут ложка дегтя в бочке меда, лишний и никому не нужный. — Вам его не жалко? — я был возмущен. Как? Просто как так можно говорить про ребенка? Все дети нужны! Все! — Жалко, но мы ничего не можем с ним сделать. У него и так психика расшатана, смысл ее убивать нашей помощью, которая нафиг ему не сдалась, — он встал, похлопал меня по плечу и направился в сторону выхода, — я пойду других учителей встречу, с вещами помогу. Ты располагайся. К часу иди в столовую и на планерку.       Я кивнул головой, обрабатывая все вышесказанное. «псих» «лишний и никому не нужный» «просто забей»       Как можно забить? Человек явно нуждается в помощи, но 100% ее не признает, это понятно, ребенок все-таки, они все в этом возрасте упрямые. Но я не мог. Я не мог сразу же ставить на нем крест, потому что вдруг… вдруг я могу чем-то помочь, чего-то добиться. Меня пытались обезнадежить, но это сделать могу только я сам, а пока, я открыл папку с личным делом учеников и внимательно рассмотрел портфолио документов каждого. «Позов Дмитрий Темурович, 17 лет, 11 класс. Отец: Позов Темур Александрович. Главный хирург главной московской больницы. Мать: Позова Наталья Валерьевна. Глав-врач детского отделения той же больницы. Сестры/братья: Позова Анастасия Темуровна, 21 год, учится в МГУ на хим.факе увлечения: химия, биология, футбол»       С ним все ясно. Будущий медик, помешан на химии 100%, но это хорошо, значит есть к чему стремиться. Пообщаюсь потом, когда ребят завтра привезут сюда. Идем дальше. «Матвиенко Сергей Борисович, 16 лет, 11 класс. Отец: Матвиенко Борис Викторович, нефтяной магнат. В разводе Мать: — Увлечения: футбол, география»       Что ж, скудно, но ничего, еще пообщаемся. А сейчас, самое главное — мистер N. Я открыл папку, понимая, что она самая толстая среди всех и с самой четкой фотографией. С нее на меня смотрел мальчик с овальным вытянутым лицом, бледной кожей, тонкими розоватыми губами и большими, зелеными, как та роща, глазами, что прожигали своим холодом и безразличностью. Выглядел он действительно странно и будто, запугано. Стеклянный взгляд въелся в меня еще на долго, а то, что я прочитал в деле, сломало меня окончательно и я уж действительно забить подумал, но нет, нет, я все так не оставлю «Шастун Антон Андреевич, 17 лет, 11 класс. Отец: Шастун Андрей Федерович. Бизнесмен, спонсор. Мать: Шастну Елена Владимировна, предприниматель. Увлечения: — »       Еще скуднее, да и на разговор не выйдет, это уж точно, но может что у одноклассников узнаю. А вообще, меня интересуют заметки в его деле от учителей и врачей. Каких диагнозов ему там понаставили. «17 октября 2019 осмотр проведен: Лутченко Мария Степановна на контакт не идет. На вопросы просто кивает или крутит головой, дотронуться до себя не разрешает. На излишние движения не реагирует. Во время осмотра был спокоен.»       Не многословно, сделано скорее всего на отшибись, лишь бы статистику не портить. Видимо, разбираться придется самому, но я и рад. Хочется узнать получше сие персонажа, главное, наверное, быть аккуратным, а то мало ли, приступ, или что у него там.

***

       В столовой кормили вкусно. Это было что-то вроде шведского стола. Можно было выбрать из двух супов, трех предложенный вторых, и разные напитки, чай, кофе соки и морсы, десерты разные. В этом плане у меня началась не жизнь, а сказка. Я сел за столик с Сережей и Тимуром. Мы как-то сразу сработались, разговорились. Я видел их, они были доброжелательные и отзывчивые, много смеялись. Я узнал, что у Сергея есть сын и дочка, а у Тимура недавно только первенец появился, молодые отцы, семьянины, приятные в общем люди. Обед шел не долго, хотя, я бы такое удовольствие растянул на подольше, только нас от туда уборщица выгнала, махая шваброй и крича, что ей надо полы мыть, а то не будут же дети завтра по грязи ходить. Рядом постоянно бегали поварихи, расклеивали таблички с тем, какой класс за каким столом сидит и подсчитывали количество порций. Суета.       Мы вышли из столовой и направились в актовый зал, где должна была пройти планерка по поводу будущего учебного года и завтрашнего приезда детей. Признаюсь честно — волновался. Все таки эта настоящая работа, а не практика на месяц, так что, прокосячить нельзя. Во мне видели профессионала, не хотелось бы упасть в глазах коллег. Мы сели где-то во втором ряду перед сценой, по которой ходил директор и решал очередные вопросы по телефону. Впереди сидели еще учителя, мило улыбаясь и о чем-то шептались, Ляйсан сидела у ноутбука, Стас носился с документами, на соседнем ряду на стуле ерзала молодая преподавательница, скорее всего тоже волновалась, возможно, тоже новенькая. В этот момент я ее прекрасно понимал, хотел было даже к ней пересесть, да только вот Павел Алексеевич очень вовремя начал свою речь: — Уважаемые преподаватели, — он слегка прокашлялся и продолжил, — завтра сюда прибудут ученики и начнется новый учебный год. Первых классов в этом году два, одиннадцатых — один, без изменения в составе. Да и в общем, прибавилось только среди нас, уважаемые, — он покосился на меня и на ту девушку, — позвольте представить, учительница начальных классов — Суркова Оксана Юрьевна, и педагог-психолог — Попов Арсений Сергеевич.       Я встал со стула, дабы обозначиться и поприветствовал состав, сел обратно, вновь вслушиваясь в указания директора. Собрание шло долго, хотелось уйти в комнату и продолжить раскладывать вещи, а не вот это все, потому что даже хрен отвлечешься, ведь записывать еще все надо. Нас спас звонок, не с урока конечно, но все же. Добровольскому позвонили и он сразу же взял трубку, тяжело выдохнув и чуть ли не перекрестившись, поднес ее к уху. — Да, — Павел Алексеевич внимательно слушал что говорят на том конце телефона и с каждым разом делал такое лицо, будто ему о чьей-то смерти сообщают, — но заезд только зав…понял. Пусть идет к себе в комнату, после собрания загляну, — он отключил телефон, положив руку на свое лицо и чуть ли не застонал, — Шастуна привезли.