Ржавая шкатулка

      Хорошо ведь, когда тебя могут согреть тёплые объятия родной мамы? Хорошо, когда ты можешь в очередной раз улыбнуться и посмеяться от беззаботной шутки папы, пока вы вместе мастерите карточный домик, чтобы потом на радостях похвастаться близким? Это и правда чудесно иметь семью, которая искренне тебя любит и которой ты дорог. Семья, которая рядом с тобой, несмотря на все невзгоды. И вроде, имея всё, ты этого не ценишь, но теряя, становится так горько на душе. Внутри теснится крик, полный отчаяния. Ничего уже не вернешь, ты навсегда один в этом мрачном мире.       А что же Зонтику? Как раз он и оказался тем, что в одно мгновение всё потерял и даже не смог ничего поделать с этим... с тех пор, это его судьба, носить бремя вины за свою беспомощность. Всё обернулось против него, и теперь он полностью предоставлен самому себе. Пора проснуться, это не сказка и не Дисней мечта. Уже ничего не наладится и ничего не станет хорошо. Сотни осуждающих взглядов всегда позади тебя, ничего от них не скроется. Они всё о тебе знают.       Каждый божий день приходилось трястись за свою жалкую душонку и молиться, чтобы у тебя не отобрали последний украденный кусок хлеба. А ведь такое было далеко не редкостью. В любой момент мог прийти кто-то более сильный и страшный, и твой весь дневной труд уходит впустую. А ты лишь можешь бессильно сидеть в углу, обнимая дрожащие от холода колени и устало закрывая заплаканные глаза. Все года лишь убегаешь и прячешься, боишься. Неужели этот кошмар никогда не закончится? Людям плевать, всей Вселенной плевать на такое ничтожество, не способное помочь даже самому себе, что уж говорить об окружающих. Сколько уже таких же потерянных ребятишек погибло недавней, морозной зимой? Из последних сил они под мёрзлой тканью пытались обогреть друг друга, пока их уже посиневшие веки сами собой не закрывались, и с уст не слетал последний вздох. Детские тельца без сил валились в пушистый снег. А грозные прохожие только ускоряли шаг, недовольно фыркая и что-то бурча. Порой, даже брезгливо распинывая замерзшие трупы. Все они холодны, как лёд. Хочешь ты жить или нет, если пережил ещё один год — ты, по сути счастливчик. И тебе можно позавидовать.

***

      — А ну, паршивец, проваливай отсюда! — хрипло прокричал огромный и толстый мужчина, крепко сжимая дряхлую метлу в руке и торопливо выбегая из своего небольшого ларька со свежей выпечкой. — Такие дармоеды как ты только и могут, как крысы воровать! Вот и забейся в какую-нибудь нору, подохнув там!       Жадно глотая ртом воздух, голубоволосый мальчик бежал прочь, намертво прижимая к груди несколько тёплых и ароматных булочек. Живот изнутри болезненно урчал, напоминая о том, что уже давно оголодал и ему нужна хотя бы маленькая крошечка пищи.       К счастью, постепенно здание и озлобленный кражей пекарь удалялись из виду. Силы стали стремительно покидать хрупкое тело и из-за своей неуклюжести, Зонтик запнулся о свою босую ногу, прямиком падая в грязную лужу. Еда медленно покатилась по земле, после чего наконец замерла на месте. К горлу подступил сдавливающий ком. По худым чумазым щекам потекли горькие, обжигающие слёзы:       — П-простите... меня... — еле выдавил из себя мальчик, царапая ногтями асфальт. Больно, чертовски больно. И нет, больно даже не физически. Больно не из-за царапин и многочисленных синяков с ушибами. Как бы сильно всё не ныло или не зудело, больше всего боль причиняла своя же собственная никчемность и беспомощность... настолько ты мал, что единственное, чем можешь себя прокормить — это рытьем в мусорных баках в поисках хоть каких-то съедобных объедков и вороством любой еды. Выбирать особо никогда не проходилось. Либо ешь, либо умираешь. Зонтик, уже немного успокоившись и всё ещё шмыгая носом, поднялся с земли. Он стал подбирать промокшие ватрушки, пряча их обратно под промокшую одежду. Если честно, даже, несмотря на то, что безумно хотелось есть, аппетит совершенно пропал, поэтому лучше оставить на потом. Мало ли, кто знает, получится ли вообще в ближайшее время раздобыть хоть какую-нибудь пищу.       — В следующий раз он у меня получит, — яростно продолжил негодовать пекарь с недавней кражи, заходя обратно в свою забегаловку и закрывая за собой дверь, чтобы не выпускать остаток тепла.       — М? — мужчина средних лет с неким раздражением опустил газету, слабо нахмурив брови. — Что ты привязался к этому мальчишке, ей богу!       — Не из твоего же кафе воруют еду, Алебард! Этот крысёныш продолжает обчищать мой прилавок! В следующий раз я его точно...       — Тц, — цокнул недовольно библиотекарь, перебив своего знакомого. — Посмотрел бы я, как ты запел, оказавшись в такой же ситуации!       — А ты у нас смотрю прямо защитник всех слабых, болван?! — съязвил тут же булочник, скрестив пухлые руки на груди.       Но в ответ послышалось молчание. Посетителей на данный момент не было, поэтому этот небольшой конфликт двух обычных работяг никто не мог застать, а если бы и застали, то не миновать сплетней. Алебард ещё немного посидев и всё обдумав, просто молча поднялся из-за стола, бросив на стол с недопитым кофе и помятой газетой деньги. Монеты противно забренчали по декоративному дереву. Накинув на свои плечи серо-голубоватое пальто, он ушёл оттуда, не желая продолжать столь омерзительный, по его мнению, разговор. И почему это так злило? В мире столько таких же несчастных людей, но смотря в то запачканное и заплаканное детское личико, казалось, что этот мальчик являлся самым несчастным и одиноким человеком на всей планете.       — К-кто вы? — испуганным голосом вопрошал Зонтик, отползая в ужасе назад и хватаясь за голову, рефлекторно приготовившись к ударам. Тёмный, высокий силуэт наводил неподдельный страх и заставлял сжиматься. Вот и настигла его карма за все грехи... Стоило приготовиться к самому худшему исходу этой встречи. — Пожалуйста, н-не бейте, я сделаю всё, что вы просите! Не надо! Простите, простите, м-мне очень жаль!       — Что? — опешил изумленно мужчина от такой реакции. Неужели он настолько пугающий? Или сам мальчишка до такой степени зашуганный? Учитывая то, какие ублюдки расхаживают в этом районе — неудивительно. Стоит только вспомнить одного пекаря. — Я и не думал причинять тебе вред... Э-э-э... тебя ведь зовут Зонтик, верно?       — Ну д-да... — с недоверием согласился мальчик, всё больше кутаясь в свой замызганный, коричневый шарф. — А... а Вас как зовут, мистер?       — Алебард, — коротко ответил библиотекарь, присев на одно колено перед ним. Он стал внимательно разглядывать ребёнка. Да уж, первым делом его точно нужно искупать и привести в порядок. — Пойдёшь со мной? Я дам тебе крышу над головой. Не думай, что я какой-то извращенец, просто не могу больше смотреть на твои страдания       — А-а? Неужели хоть кому-то не было всё равно него и его мучительное существование? Как-то не верилось, что подобное взаправду... Но ничего другого не оставалось. Да, этот мир зол, но может всё же довериться этому незнакомцу? Конечно, он выглядит весьма мрачно и неприветливо, но явно не похож на какого-то злодея. — Н-ну... хорошо... наверное?..       Зонтик, наконец, перестал вжиматься в стену как загнанный в угол дикий зверь и кое-как приподнялся на дрожащие ноги, медленно подходя к мужчине. Всё это продолжало казаться фальшью, чем-то нереальным. Ну, всё же невозможно, что три года подряд его гнали отовсюду, где только можно, гнобили и презирали, избивали до потери сознания, а тут внезапно кто-то решил о нём вот так взять и просто позаботиться. Его снова обманут и разобьют. А пока можно погрузиться во временную иллюзию и обман. Он легонько сжал большую ладонь Алебарда.

***

      По всей комнате витали прозрачные, мыльные пузырьки, то и дело, что лопаясь. Так забавно за этим наблюдать. Уже давно потускневшие глаза засияли:       — Не дергайся, — пробубнил строго Алебард, бережно растирая мыло по грязным, мокрым волосам. Ох, и что оттуда не пришлось вытащить, прежде чем просто приступить к мытью: и остатки веток, и какие-то остатки объедков, жвачки, фантики, сухие листья. Это ж где надо ходить, чтобы собрать такой букет «сюрпризов»? Для чистоплотного Алебарда подобное навсегда останется загадкой. Хотя глупо было ожидать чего-то другого, только Бог знает, через что малышу пришлось пройти. Он взял одну из своих расчесок, бережно расчесывая волосы и вновь их обливая горячей водой.       — Хи-хи, щекотно, мистер Алебард! — искренняя, детская улыбка... как приятно её было увидеть после стольких горьких слёз. Мальчик и сам, наверное, не менее рад сейчас. По крайне мере, эту ночь он проведет не на улице, лежа под ветхой картонкой, а в уютном, маленьком доме, сытый и пригретый.       — Вот и всё, — Алебард достал махровое, чистое полотенце, начав вытирать волосы, которые уже не были болотного оттенка, а вернули действительно себе прежний голубой цвет! Хотя без жертв не обошлось... Зонтик чересчур сильно плескался на радостях водой, так что чуть позже придется переодеться в сухую одежду и затереть лужи в ванной. И, кстати, об одежде. Те рваные лохмотья нужно будет выбросить и выбрать время, чтобы купить новую одежду юнцу. А пока придется обойтись длиннющим джемпером. Мужчина уже мысленно делал пометки в своей голове.       — Я как будто монарх, — послышалось хихиканье. Мальчик стал взмахивать рукавами, делая заумный и серьёзный вид, гордо ходя по комнате и читая вслух надуманные, исковерканные молитвы. Ну, ребёнок он и есть ребёнок, верно?       — Мистер Алебард?       — М-м? Что такое? — Алебард сидел за столом, уже чуть ли не отключаясь от чрезмерной усталости. Это заметно по тому, как тот сонно моргает и тут же просыпается, мотая головой.       — А Вы не будете есть?.. — обеспокоенно поинтересовался Зонтик, набирая очередную ложку овсяной каши с специально нарезанными в неё фруктами. — Или Вы не голодны?       — Я не голоден, а вот тебе лучше поесть. Ты настолько исхудал, что у тебя даже рёбра видны.       — Хорошо, — мальчик слабо улыбнулся и уткнулся взглядом в тарелку, уже тихонько продолжая свою трапезу. Жаркая еда так согревала после прохладной, влажной улицы. Прямо как когда-то в далеком детстве! Ты гуляешь во дворе, резво качаясь на качельках и весело болтая ногами в новеньких сандалях, стараясь изо всех сил ещё сильнее раскачаться. Вот внезапно тебя зовет кушать мама, выглядывая из окна и ласково тебе улыбаясь. С неохотой приходится возвращаться домой, но зато как хорошо, когда перед тобой твоя любимая еда, сладости и горячий чай, а по телевизору вновь идут новые, захватывающие дух мультики, от которых не оторваться! Это давнее, потерянное чувство... Неужели его возможно испытать вновь?       Вот и подошёл к концу этот странный и насыщенный столькими событиями день. Зонтик сильно утомился и уже мирно спал в кровати, крепко обнимая подушку и прижимая её к себе. Алебарду же пришлось постелить себе на полу, и в отличие своего неожиданного гостя, ему совсем не спалось. То ли дело в хронической бессоннице, то ли просто не хотелось спать. Хотя, завтра опять рано на работу, в библиотеку. Из головы всё не шло произошедшее. Тяжёлые веки приподнялись, и взор устремился в белый потолок. Теперь с этим необдуманным поступком на его плечи легла огромная ответственность. Теперь не только за свою жизнь, но и за жизнь ребёнка . Мало только одеть во всё чистое и накормить. В первую очередь нужно позаботиться о подобающих условиях проживания и документах, не может же у него проживать дитёныш неофициально. Власти и социальные службы такой ход точно не одобрят. Это ж не домашний питомец какой-то, а гражданин, даже если помнить о том, что у этого самого гражданина даже нет свидетельства о рождении. Помимо выше перечисленного, ещё и стоит задуматься об образовании. Насколько он обучен и что в принципе знает? Или же придется его обучать с нуля? Столько всего предстоит сделать. Им придется пройти через многие трудности... Алебард долгое время всё обдумывал и прокручивал в своей голове. Заснуть получилось только лишь под утро...       Вот и закончилась бесконечная, чёрная полоса в жизни Зонтика.