Глаза мои завязаны

Мне одна дорога, и та ведет к тебе.

Утро встречает Антона раздражающей трелью будильника, холодным утренним светом из окна и мучительной головной болью. Парень тянется на кровати, проклиная количество выпитого вчера алкоголя, шумно зевает и плетется в ванную. Видок, конечно, так себе – волосы растрепаны, лицо чуть отекшее, а под глазами темные круги. Через полтора часа парень уже входит в офис и чувствует себя, мягко говоря, паршиво. То, что вчера немного попустило под алкоголем, сейчас снова болит и тянет. Как там говорят, «душевная боль длится 12 минут, а остальное лишь самовнушение»? В таком случае, у Шаста ахуительный талант убеждения. Среди всех работников бюро Антон общался разве что с Журавлем да Оксаной, но к списку друзей их все равно не причислял. Окс была чудесной девушкой – всегда улыбчивая, лучезарная и насквозь пропахшая кофе, который носила в кабинет Паши раз по пять за день. Каждый день она неизменно выглядывала из приемной, выходя в их общий опенспейс, улыбалась, мило морща нос, обнимала тонкими руками и легонько касалась губами щеки, для чего ей приходилось вставать на носочки, а Антону – чуть наклоняться. -Привет, Антоша. – Звонко произносила девушка, а затем вновь скрывалась в приемной, тихо прикрывая дверь. Оксана была абсолютным лучиком света в их шумном офисе, она всегда широко улыбалась, часто хлопала длинными ресницами и неизменно смеялась над шутками Журавля, заливаясь мелодичным смехом и касаясь лопаток Димы мягкой ладонью. Антон давно заметил, что между этими двумя есть какая-то химия, только Дима, кажется был слишком слепым или тупым, если не замечал, как Окс к нему магнитит. Да уж, а сам-то сколько лет Арсения не замечал? Шаст каждое утро проходил мимо стола Журавлева, давал ему «пять», отпускал пару злободневных шуточек и вальяжно проходил к своему рабочему месту, расположенному в самом отдаленном углу. Перед обедом Дима неизменно присаживался на край стола Антона, ждал, пока тот отвлечется от работы, и звал пойти на обед вместе. Их работа в офисе – практически день сурка: приветствия, улыбки, пару часов работы (а по сути лишь попытки проснуться и пара стаканов крепкого кофе), шутки за обедом, какие-то байки и сплетни в курилке, еще несколько часов работы, а потом долгая дорога домой. Зато как было весело, когда приходили новые заказы или горели сроки, вот тогда в стенах бюро становилось действительно жарко. Антон садится за свой стол и понимает – в последний раз. Он просто для себя решил: если Паша не отпустит его добром, Шастун просто уйдет «по собственному», оборвав все канаты. Минут через десять из приемной выглядывает Окс и одобрительно кивает парню, мол «все хорошо, кофе отнесла, заходи спокойно». В офисе все знали – пока Воля не выпьет свой обязательный утренний эспрессо, к нему лучше не соваться, если жизнь дорога. Парень встает с кресла и идет к кабинету, попутно вытирая чуть влажные от волнения ладони о ткань брюк. -Доброе утро. – Шаст пытается натянуть на лицо самую правдоподобную улыбку, но чувствует – проебался. -Доброе, случилось чего? – Паша поднимает взгляд, отвлекаясь от ноутбука. -Я увольняюсь. – На духу произносит парень и сам удивляется собственной решимости. Добровольский секунду просто смотрит на него, забывая моргать, а потом, кажется, воздухом давится, кашляя в кулак. Мгновение растягивается в вечность, и становится так тихо, что в кабинете слышен лишь глухой стук сердец. -Ты…Что? – Паша пытается собрать мысли в кучу, но выходит едва ли. –Шутишь? - В глазах у мужчины сплошное непонимание, смешанное с волнением. -Нет, Воль, я правда увольняюсь, так сложились обстоятельства. – Шаст шумно выдыхает, сцепляет пальцы в замок и садится на стул. –Я переезжаю.

***

«Как живой, но сука не живой» - первое, что проносится локомотивом в голове Арсения, едва ли зазвенел будильник. Уснуть получилось лишь перед самым рассветом, поэтому голова болела беспощадно, а глаза чуть жгло от недосыпа. Он лениво потянулся на постели, разминая затекшие конечности и стараясь найти в себе силы, чтобы встать. Он ловит собственный взгляд в зеркале над раковиной и опускает глаза почти сразу же – картина так себе. Арсений умывается, бреется, и горячий душ не спасает, потому что холодно внутри. Сил нет вообще, и Арс не знает, что делать с данной ситуацией, накрывшей с головой. Он никогда прежде не ловил себя на подобном, всегда умел переключаться, прятать чувства поглубже и сохранять на публике маску напускного спокойствия. Сейчас все было иначе – документы валились из рук, он стал слишком рассеянным, а взгляд на бумагах даже не фокусировался. Это заметили даже коллеги, когда они пересекались на курилке. -Арсюх, случилось чего? На тебе лица нет. – Леша чиркает зажигалкой и затягивается, вдыхая тяжелый смольный дым. -Все в порядке, бессонница просто напала. – Ретируется Попов, стряхивая на пол сизый пепел. -Я надеюсь, что эта твоя бессонница – длинноногая блондинка? – Щербаков улыбается и немного щурится, похлопывая брюнета по плечу. «Как же охуительно ты попал в цель» - мелькает в голове Арсения. Длинноногий, блять. Длинноногий и зеленоглазый Шаст. И ладно бы он не спал по той причине, о которой говорил Алеша, было бы не обидно ни разу, а Арсений просто скучал. Скучал до безумия, аж выть хотелось и о стену кулаками биться до кровоподтеков на сбитых костяшках. -Практически. – Попов натягивает свою, наверное, самую ослепительную улыбку, только вот не сияет, палится. Остаток времени стоят в тишине, давая друг другу спокойно думать о своем. Уходя Леша бросает что-то вроде «хорошо отработать» и скрывается в здании, а Арс так и остается в курилке. Он закуривает еще, глубоко затягивается и касается спиной стены. Прохлада приятно остужает кожу сквозь ткань рубашки, он закидывает голову, касается затылком кирпичной кладки и выдыхает дым через нос, отчего слизистую чуть колет. Соскучился. Невыносимо, блять, соскучился.

***

Антон убирает сумки в багажник и садится за руль, заводя мотор. Москва провожает его пробкой на МКАД и почти пустым Ленинградским шоссе. Музыка из колонок льется едва слышно, а сознание вырывает из песни лишь отдельные слова. Место – Москва, но, увы, настроение: Питер. «Символично» - думает про себя Шаст и вжимает педаль газа сильнее, отчего стрелка на спидометре стремительно движется вправо. Да, дорога домой всегда быстрее и легче. Важно лишь знать, где именно твой дом. Антон понятия не имеет, какие вещи стоит брать с собой. На часах почти два часа ночи, а он просто стоит посреди собственной спальни в окружении одежды, разбросанной по полу. Он складывает раскиданные вещи в сумку, отчаянно пытается застегнуть молнию на чемодане и ложится спать в начале пятого. В случае необходимости он ведь всегда сможет сюда вернуться и взять то, что забыл. Шаст хочет покинуть Москву сразу после разговора с Пашей, каким бы ни был исход. Хочет уехать как можно раньше, чтобы быть в Питере уже к вечеру. «Только бы успеть», «только бы застать его еще в суде» - Антон ловит в голове эти мысли и сам не замечает, как дрожат его пальцы. Антона вырывает из мыслей тихий сигнал системы оповещений, пора заправиться. Он вскоре заезжает на заправку, берет себе кофе и ждет, пока наполнят бензобак. Солнце уже плавно движется к линии горизонта, окрашивая небо в персиковый, Шаст достает телефон и пишет Диме одно единственное слово. Шпала, 16:28 «Спасибо» И Позов прекрасно понимает, что парень имел в виду, потому что рядом с ним сидит Катя и улыбается, глядя на экран его мобильного. Девушка кивает и чуть прикрывает глаза, а Дима думает, что все правильно, потому что все именно так и должно быть. Шаст заводит машину, выезжает с парковки и вскоре сворачивает на Витебский проспект. Питер встречает его полыхающим закатом и мелкой моросью, рассекающей теплый вечерний воздух. Оставшиеся шестнадцать километров он проезжает чуть больше, чем за двадцать минут, нарушая пару правил и чуть превышая скоростной режим, а у самого руки трясутся, да поджилки дрожат от волнения. «Лишь бы успел». Он бросает машину еще на Бабушкина, выбегает из машины, прячась в капюшон от дождевых капель. Антон даже толком не помнит, как миновал пост охраны и узнал, как пройти к нужному отделу, он только летит по лестницам, перешагивая через одну, и минует длинные коридоры с однообразными дверьми.

***

Арсения отвлекает тихий стук из-за приоткрытой двери. В кабинет аккуратно заглядывает Рустам, главный секретарь их отдела, нервно переминается на пороге и чуть хмурится. -Арсений Сергеич, тут к вам посетитель, говорит, срочно. – Парень чуть картавит, и Попов, кажется, никогда не перестанет чуть улыбаться из-за этого. Руст парень харизматичный, ему бы в медиа, а он в юридический пошел, да в суде заперся. Арсу как-то коллеги в курилке разболтали, что Саидахмедов после работы выступает в стендап-барах и, честно говоря, Попов был только рад. Сходу было видно, что у парня душа к этому лежит. -Я ему обрисовал, что вы заняты, но он упертый какой-то. – Продолжает парень, так и стоя в дверях. -А зовут-то его как? – Арс убирает бумаги в сторону и смотрит на парня пристально. -Так не представился, говорит, мол имя боится разглашать. Свидетель он по вашему делу. – Произносит Рустам, растирая ладонью короткостриженный затылок. -Ладно, пусть заходит. – Произносит Попов, после чего парень скрывается в приемной, а сам прислоняет прохладные ладони к лицу и жмурится, потому что в висках пульсирует. Какие к черту свидетели, если тут просто дележка имущества между супругами? Он поднимает глаза, когда раздается тихий скрип двери, а на пороге стоит он. Сердце пропускает удар. Арсений ничего не говорит, сил на речь ему не хватает. Он только встает из-за стола, тянется вперед и обнимает Антона с такой силой, что дышать становится трудно. Шаст скользит ладонями по его спине, сжимает в руках рубашку, вдыхает любимый запах со смольных волос и чувствует, как между ребрами щемит. «Успел» - думает Антон. «Он здесь» - думает Арсений. Они так и стоят в кабинете, не находя сил разрушить это мгновение. Воздух между ними трещит от электричества, а в глазах такие снопы искр, что впору вызывать пожарных. Арс просто путается пальцами в волосах Шастуна, едва касается губами шеи и плавится от его рук на собственной спине. Антон срывается, берет в ладони его лицо и целует горячо, жадно, кусая его губы и зализывая. Тонет в этом поцелуе и чувствует, как дрожит всем телом. Он приехал. Он успел.