О штрафах, страсти и желании

Чонгук неловко мнется на стуле и задумчиво кусает несчастную нижнюю губу, наблюдая за снующими туда-сюда высокомерными, холодными и роскошно одетыми людьми. Он бросает скучающий взгляд на время и едва сдерживает рвущийся наружу зевок. Так скучно на вечеринках ему ещё никогда не было. Это же надо так умудриться перепутать невообразимым образом песню Арианы Гранде с каким-то Моцартом, или как его там? Чонгук очень хочет развалиться за барной стойкой, выпить вино какое-нибудь или хотя бы пиво, но не может. Не здесь и не сейчас. Не когда вокруг столько неприятных незнакомцев. Вновь удручённо вздыхая, он иной раз ловит себя на мысли, что среди всех этих красивых, богатых, высокопоставленных личностей он составляет лишнее звено. За этот вечер каждый, кто только оказывался с ним рядом, считал своим долгом подтвердить его сомнения. Ну правда! Одна дамочка смело и некрасиво поинтересовалась у него, что он, какой-то там офицер полиции, забыл за столом с такими людьми; парень, явно не корейского происхождения, прямо назвал его третьим колесом, а молодая особа, сидящая с ним под руку, не постеснялась сделать ему целых три (!) замечания по поводу его внешнего вида, манер и того, как он, черт возьми, ест. Да плевать Чонгуку было на все эти странные правила этикета, на кой черт они ему сдались? Вот как по их мнению нормальные люди едят огурец, а? Здесь даже дети неприятные! Указывают на него пальцем и вопросы какие-то задают. Родители что, так и не научили их, что пальцем на людей показывать нельзя? Он предпринял решение свалить, как только раздражение стало подниматься к его ушам, и, одарив всех за столом милой улыбкой, отошел как можно дальше от любопытных глаз. Чон нашел себе местечко у барной стойки, где молча наблюдал за движениями рук бармена, тоскливо думая лишь о том, как бы поскорее оказаться дома, в их с Чимином чудесной огромной кровати. Но Чимина все нет. Когда Пак подошёл к нему одним вечером и попросил сходить с ним на очень классную вечеринку, обещая, что ему там будет невероятно весело, он поверил. Сомнения начали одолевать его, когда Чимин попросил надеть классический костюм и бабочку. Ещё больше сомнений возникло, когда вместо клуба его глазам предстал какой-то особняк, несколько меньше, чем у его Чимина, но выдержанный в более строгом стиле. Сомнений не осталось, когда Чимин перед выходом из машины виновато ему улыбнулся, поцеловал ласково в губы и попросил провести с ним этот вечер. Вечер в компании самых ненавистных Паку людей. Пожалуй, Чонгук ненавидит их тоже. Сначала все шло не так плохо. Среди всех этих напыщенных кошельков его Чимин-и казался своей рыбкой. Он был принят всеми с восторгом и особой любовью. Все так и бегали перед ним, крутились, улыбались во все тридцать два и даже не думали кидать в его, Чонгука, сторону хотя бы каплю презренный взгляд. Зато Чонгук не боялся открыто демонстрировать свое недовольство глазами, потому что он всю эту фальшь, до ужаса очевидную, к своему же несчастью, видел. Чимин все это видел ничуть не хуже, оттого и искал свое спасение и успокоение в присутствии любимого человека, в чьих глазах он находил лишь безграничную верность, искренность и совершенно никакого холода. Но вот сейчас Чон даже подумывает кинуть парочку таких холодных, как сама Антарктида, взглядов на старшего, когда тот наконец-то объявится. Его нет уже около часа. Какой-то важный дядя забрал его молодого человека со словами, что ему бы очень хотелось быстро обсудить кое-что с Господином Паком наедине. Если уж час ожидания — это быстро, то Чон боится даже представить, как это — долго. Как только Чимин ушел, все эти злые дяденьки и тетеньки, не сводящие с его спины взгляда, поснимали своих псов с поводков. И если вы думаете, что после всего испытанного на службе, происходящее сейчас никоим образом не затронет струн его души, то вы несколько ошибаетесь. Чонгуку больше всего не нравилось, когда над ним насмехались, а с того самого момента, как он попал сюда и остался без защиты Чимина, он только и слышал упрёки да смешки. Кровь то кипит, то стынет, а рука то и дело норовит потянуться за кобурой. Как бы он хотел поставить их на место! Как бы хотел завалить того парня на лопатки! А ту тетку! На неё он бы такое дело накатал, что от ее прекрасной репутации не осталось бы и следа! Однако он обещает себе быть хорошим мальчиком ради Чимина. Среди этих волков его любимый был похож на ангела. Его-то репутация уж явно была чище всякого из них. Чонгук уверен, что если начнет копать глубже хотя бы под вот ту женщину, которая весь вечер пытается сосватать свою доченьку какому-то парню, то узнает такое, за что убить будет не жалко. К слову об ангелах! Чонгук бы сейчас совершенно не был против позалипать на своего красивого ангелочка, а не на этих придурков, которые даже веселиться по-человечески не умеют. Ну что это за вечеринка без танцев? Чонгук здесь лишний, и он этого совершенно не стесняется. Черта с два он бы хотел проводить время в компании этих медуз! Ему до ужаса скучно и тоскливо. Он мечтает поскорее отправиться домой, а ещё лучше — прыгнуть в объятия Чимина. Уж он-то никогда не считал его лишним! Всегда говорил прекрасные слова и называл своей вселенной. Чем дольше тянется время, тем сильнее он хочет где-нибудь спрятаться и заснуть. Когда он уже собрался ненадолго спрятаться в уборной, его живот до неприличного громко заурчал. Чонгук заломил брови и схватился за талию. Из-за всей этой суматохи за столом он почти не прикоснулся к еде и сейчас был чертовски голоден. К счастью, он видит недалеко от себя стол с закусками. Ничего же не случится, если он всего лишь подойдет и возьмёт себе парочку вкусностей? Как бы ему хотелось, чтобы его перемещения остались без внимания, но куда там! Стоило подобраться к заветному столику, как рядом, словно из воздуха, возникла неизвестная тётенька. Чонгук даже вздрогнул и механически потянулся к ремню — настолько не ожидал увидеть ее. Встретившись с пустыми глазами, он, не скрывая, тяжело выдохнул, убрал руки от кобуры и морально подготовил себя в очередной раз услышать о том, какой же он недостойный и неблагодарный, оказавшийся здесь, в таком прекрасном, чудном месте, и расхаживающий туда-сюда с недовольным взглядом. Каково же было его удивление, когда вместо ожидаемого он услышал комплимент в адрес своей прически и улыбки? Чонгук широко раскрыл глаза в изумлении и даже почти поверил ей, честно, но когда его спины коснулась родная рука Чимина, а над ухом раздался любимый голос, все встало на свои места. — Да, мисс, он очаровывает.— Чимин звучит на удивление бодро для того, кто в течение часа был занят какими-то, Чонгук уверен, скучными делами.— Я украду его у вас, если вы не против? Пак ослепил женщину вежливой улыбкой и повернул голову к своему возлюбленному, начиная откровенно разглядывать манящую линию нижней челюсти и сильную шею. Чонгук слышал томное размеренное дыхание старшего у правого уха. Он стоял так непозволительно близко, что у офицера несвойственно дыхание сперло. Теплая рука медленно переместилась со спины на талию и ощутимо сжала ее крепкой хваткой. Чону казалось, что, ещё секунда, и Чимин обхватит губами одну из его серёжек на глазах у всех этих людоедов. И, черт возьми, он хотел этого! Хотел, чтобы все знали, что Пак Чимин занят. — Укради! — Громким шепетом отозвался младший, чувствуя, как по щекам и ушам потихоньку разлилась краска. Он наклонил голову в сторону старшего и почти столкнулся с его губами, что хитро ему улыбались. Пак ребячески веселился, наблюдая за тем, как глаза младшего заволакивало известной пеленой: Чонгука от него вело, и ему это чертовски нравилось. Он издал странное цоканье и, так и не дождавшись чужого ответа, все же забрал Чона в самый дальний уголок, где спрятался с ним за колонной. К несчастью, даже спрятавшись, они были у всех на виду. Чимин убрал руку с талии, и его лицо в мгновение переменилось: Пак менял рожки на нимб, как если бы это были всего лишь элементы гардероба. Он смотрел на любимого с приторной нежностью, едва удерживая себя от кричащих объятий. Чонгук был так рад его видеть! Он, оказывается, безумно соскучился по своему парню за какие-то пару часов. Чимин смотрит на него с улыбкой и ничего не спрашивает — наверняка знает, что в его отсутствие младшего обижали. Рука старшего как-то оказалась на его плече. Чонгуку это показалось неуместным, он даже хотел самостоятельно вернуть ее на законное место: где-нибудь на талии или, ещё лучше, на ягодицах. Однако, в той обстановке, в которой они находятся, им не пристало показывать своих чувств. Уж больно много гиен оскалится. Но Чонгук так хочет Чимина, черт возьми! Ему безумно нужна хоть капля той страсти, которую он получает от любимого каждый день! Нет, ну вы вообще видели Пак Чимина? В этом костюме он выглядел как Бог. Нет, он конечно всегда так выглядит, но Чонгука каждый раз ведёт, как в первый. Им нужно скрыться где-нибудь. По-настоящему скрыться, а не как сейчас. Не долго думая, он окинул взглядом помещение, тут же останавливаясь им на лестнице. О! Она всегда там была? Неважно. Она вот очень кстати там появилась. — В туалет!— Подкидывает идею младший, возбуждённо осматривая своего прекрасного парня. Он готов скулить от того, как же ему подходят эти официальные рубашки! Ох, лучше бы он не смотрел. Потребность в поцелуях увеличилась раз в сто. Он поворотом головы указывает заинтересованному парню на лестницу, намекая подняться и найти укрытие где-нибудь там. Чимин, заметивший нуждающееся состояние своего парня, громко рассмеялся — слава богу, никто посторонний не обратил на это внимания — и кивнул, ослепив парня своей прекрасностью в сотый раз за этот вечер. — Я понял тебя, милый. — За ласковым "милым" должен следовать поцелуй. Чон хотел бы возмутиться, но время не ждёт. — Будет слишком очевидно, если мы поднимемся вместе. Ты иди, а я подойду к тебе через пять минут, хорошо? Заодно переговорю с Джехваном, я должен передать ему кое-что. Чонгук таки взвыл и поднял на старшего недовольный взгляд черных глаз: — Так, слушай меня. Пять минут. Опоздаешь хотя бы на секунду — тебе конец, понял?— Грозится раздосадованный услышанным младший. Ещё целых пять минут! Он не в состоянии столько ждать, когда рядом ходит такой восхитительный мужчина. Чимин вновь весело смеётся, кивает и мягко подталкивает парня в сторону лестницы. Они снова разошлись. Очень медленно поднимаясь по лестнице, Чонгук успокаивает себя только тем, что совсем скоро они смогут побыть вдвоем. На верхнем этаже было столь же прекрасно, что и на нижнем. Все обставлено со вкусом и определенной строгостью. Жаль, что хозяева этого места были столь ужасно воспитаны. Впрочем, они были воспитаны столь прекрасно, что это выглядело ужасно. Масштабы помещения были невероятно огромны. Перед Чоном предстал длинный коридор, по каждую стену которого приходились двери. Найти здесь ванную казалось чем-то сверхъестественным. Но Чонгук же офицер? Ему не страшно быть тут одному, во мраке, в окружении дверей, ведущих в неизвестность. К слову, вопреки ожиданиям ванную он нашел достаточно быстро. Войдя в комнату, он включил свет и оставил дверь приоткрытой, чтобы Чимин с лёгкостью смог найти его, когда поднимется. И принялся ждать. Чимин, кажется, совсем не торопился. Чонгук не знает, сколько уже прошло времени, ибо, несмотря на собственные угрозы, даже не подумал его засечь. Благо вдали от Пака его гормоны утихомирились и больше не путали сознание. Он молча сидел на крышке унитаза и играл в мобильную игрушку, отвлекая себя от ожидания. Найди его сейчас кто-нибудь другой, Чон даже не стал бы пытаться как-либо себя оправдать. Да, сидит в туалете. Да, с открытой дверью. Да, залипая в телефон. И? Что они ему сделают, а? К слову, Чонгук столь увлекся игрой, что появление старшего его несколько напугало. — Вот ты где.— С нежностью произносит старший, закрывая за собой дверь и тихонько двигаясь в его сторону. Чонгук подскакивает на месте от счастья, а на его лице растягивается искренняя улыбочка. Он откладывает телефон в карман и прыгает в родные, теплые и любимые объятия старшего. Чимин весело ему смеется, гладит по спинке, проговаривая вслух мягкое "тише-тише", и обнимает так же крепко, буквально стискивая парня в своих руках. Он тоже нуждался в этих прикосновениях. Чонгук немедля схватил старшего за подбородок, потянул его вверх и впился в желанные губы долгожданным поцелуем, выбивая из лёгких старшего весь воздух. Как же он скучал! Чимин обхватывает руками его талию и плавными движениями то поднимается к лопаткам, проводя по ним ногтями, то спускается к фаворитной заднице, с маниакальной любовью зажимая половинки в ладонях. Чонгук млеет и тает прямо на глазах. Он толкает старшего к стенке и жадно впивается в нежную кожу его шеи, пока Чимин тихо стонет и раскрывает рот в изумлении. — Я больше не пойду с тобой на вечеринки. — Шепчет младший в перерывах между поцелуями, распылаясь от каждого стона все больше.— Я так соскучился. Чимин игриво улыбнулся и, отстранив лицо парня от своей шеи, грубо сжал его щеки, выбивая смешное "Ой" с чужих губ. — А мне кажется, что пойдешь.— И впивается в эти самые губы своими, сплетая языки в каком-то безумном беспорядке. Чонгук от его показной грубости слабеет, у него темнеет в глазах, а губы моментально опухают. Он уже завелся не на шутку с одних лишь поцелуев: так сильно хочет Чимина! — Ч-чимин..— Едва оторвавшись и отдышавшись, тянет Чон, преданно заглядывая в покрывшиеся томной дымкой глаза Пака. — Я хочу тебя.— Почти что воет Гук, собственным бедром ощущая, что не он один здесь такой нуждающийся и возбуждённый. Он подаётся вперёд, прижимается к его лбу и громко дышит, ожидая ответа. В любой другой ситуации они бы уже были голыми и испепеляли друг друга голодными взглядами, но сегодня карты играли немного не в их пользу. Как-то раз они позволили себе секс в туалете на какой-то вечеринке (явно покруче этой), и их лучшие друзья, ещё не знающие о том, что они встречаются, спалили их по одному лишь виду опухших губ и безобразных нарядов. К несчастью, они не могут позволить себе так глупо попасться в таком месте. Чимин довольно улыбается, и Чонгук эту его улыбку сцеловывает, несильно покусывая мягкие губы. Пак стонет и откидывает голову, открывая младшему доступ к песочной коже шеи. Чон безумно сильно хочет поставить кричащий засос прямо под углом нижней челюсти, чтобы каждому стало ясно, что этому мужчине сватать своих дочерей не нужно. Он занят. — Не здесь, милый. — Чимин вынужденно отказывает ему, тут же ловя потяжелевшую голову младшего своей грудью. Чон тихо воет и от обиды безжалостно шлёпает его задницу, удивляя возлюбленного этой шалостью.— Ой. — Но я так хочу-у.— Канючит Чон, поднимая нуждающийся взгляд на старшего и поджимая умилительно нижнюю губу. — Прошу, не смотри на меня так, Чонгук-а.— Защищается старший, отводя на мгновение взгляд, но почти тут же возвращая его младшему. Он обхватывает ладонями щеки парня и ласково целует каждый сантиметр хмурого лба.— Нам нельзя здесь. — Давай я хотя бы.. хотя бы отсосу тебе, пожалуйста.— Продолжает ныть младший, бессовестно опуская ладонь на пах Чимина. Тот оглушает его своим чудесным стоном и падает головой в изгиб шеи. — Это только сильнее заведёт и тебя, и меня, ты же знаешь.— Пак мстительно кусает парня в шею и мягко убирает чужую руку, перемещая ее на свою задницу. Чонгук тут же сжимает мягкую плоть в ладонях, успокаивая свои расшатанные нервишки. Чон снова расстроено вздыхает, но все же соглашается. Недовольно кивнув, Гук послушно подставил лицо под поцелуи и все больше разнежился, продолжая таять в уверенных руках старшего. Им правда здесь нельзя. Иначе Чимину придется совсем несладко. — Однако. — Начинает Пак, тут же привлекая к себе все внимание офицера. Чимин уверен, будь у парня заячьи ушки, они бы сейчас смешно навострились.— Через час будет наша машина, и мы поедем домой. — Звучит, как обещание.— С широкой улыбкой отвечает ему Гук, обхватывая за талию посильнее. — Это оно и есть, милый.—Пак ненавязчиво ведёт пальцами по спинке, вызывая приятные мурашки.— А ты думал, что я оставлю тебя без приятностей? После всего-то, что ты вытерпел, находясь здесь со мной? — Чимин тихо рассмеялся, по-прежнему осыпая его лицо нежными поцелуями-бабочками, уничтожая в пух и прах даже намеки на грусть. — Я так-то вообще не думал об этом.— Признается Чонгук, ловя губы старшего и оставляя на них короткий чмок.— Но я точно не против.— И смеётся вместе с возлюбленным, играясь с ним носиками. — Моя вселенная.— Шепчет Пак, завороженно глядя в черные омуты Чонгука и теряясь в них прям как в первый раз. Он так влюблен в этого мужчину, словами не описать! Благо, Чонгуку слов не нужно — он всю эту любовь чувствует и старательно дарит то же в ответ. Ах, младший даже не догадывается, как много любви Чимин получает от него каждый день. Помнится, Чонгук как-то раз закрылся в своей личной комнате (которую Пак обустроил для него на случай, если Чону захочется побыть в одиночестве) и громко плакал, потому что возомнил себя ужасным парнем, так как всего-навсего забыл дату дня их знакомства и не подготовил подарок. Чимину тогда долго пришлось уверять его в том, что в произошедшем нет ничего страшного и что Чонгук у него самый чуткий, терпеливый, заботливый и внимательный парень на свете. Но вот такой он, вечно стремящийся к идеалу Чон Чонгук: идеальный работник, идеальный сын, идеальный парень. Знал бы он, что для Чимина идеальнее просто не существует. Пак обхватывает шею младшего руками и прижимается к нему всем телом, вдыхая родной запах и наслаждаясь теплом любимого человека. Усталость как рукой сняло: Чонгук — его лучший антидепрессант. Чимин безумно счастлив тому, что в его жизни есть такой чудесный человек. Чонгук покачивает его в своих руках и нежно касается губами щеки. — Я люблю тебя.— Признается он, преданно заглядывая в очарованные им глаза старшего. Чимин мгновенно тает и тянется за новым поцелуем, вкладывая в него свои трепетные чувства. Чонгук по-глупому улыбается своему счастью, а Чимин безнаказанно сцеловывает эту улыбку с мягких губ. — И я люблю тебя, Чонгук-а.— В перерыве между поцелуем прошептал Пак, со смехом наблюдая за пробежавшим по лицу младшего румянцем. Вот вечно он смущается, как в первый раз. Парочка влюбленных поцелуев в губы, парочка комплиментов в шею, парочка признаний в лоб, и им пора выдвигаться. Что бы ни произошло в ближайший час, Чонгук знает — Чимин его в обиду не даст. А значит, все будет не так уж плохо. К тому же, у него появился стимул потерпеть.