Особенная

      Кэйа нервно сглотнул, плотно поджав губы, понимая, что совершенно не знает, что ему делать.       Ночь в окутанном туманом городе сегодня была особенно тихая и спокойная, тёплый ветерок то и дело мягко касался лица и волос, а сверчки, словно колокольчики, звенели где-то в траве, создавая особенную атмосферу своим стрекотом. Было довольно прохладно для июльского вечера. Только вот Кэйе до природы не было никакого дела. Его не интересовала умиротворенная атмосфера вокруг, он не замечал ни тишины, ни ветерка, ни сверчков - ничего, а все потому, что Люмин… плакала.       Плакала неслышно, плакала беззвучно, лишь иногда останавливаясь и приглушенно всхлипывая. Плакала так, что хотелось самому выть от чувства болезненного отчаяния и тоски, которые слышались в каждом её судорожном вдохе, ощущались в каждом движении хрупких плеч.       Протягивая руки и тут же их одергивая, абсолютно сбитый с толку Кэйа злится – ему хочется ударить самого себя за то, что он ведёт себя как несмышленый мальчишка, недоросль, который впервые видит девичьи слезы.       Ему не раз приходилось видеть убитых горем, плачущих девушек, не раз доводилось играть для них принца на белом коне, который приходит к ним на помощь и выслушивает их проблемы. И будничного флирта и банальных вопросов наподобие "Что случилось, прелестная леди?" или "Что заставило такую красавицу плакать?" было вполне достаточно, чтобы тут же успокоить их и привести в чувства. Да, именно, было достаточно состроить на лице выражение глубокого сочувствия, сказать парочку ласкающих женский слух слов, а потом улыбнуться так ослепительно, что у них напрочь исчезнет желание плакать. А сейчас… Сейчас дела обстоят куда иначе - сложнее, чем когда-либо, и Кэйа в сотый раз обращается к всемогущему Анемо Архонту Барбадосу с просьбой о помощи. Но тот, похоже, даже и не пытается услышать его зов.       У Кэйи в горле саднит, руки непривычно немеют от такого знакомого холода, который морозными дорожками пробегает по жилам и больно обжигает, а где-то внутри что-то сильно-сильно сжимается, так, что дышать становится тяжело, прям до невозможности.       И если бы не с годами отточенная система поведения, если бы не его маска, которая уже давно приросла к нему намертво, мужчина обязательно поддался бы охватившему его волнению, прямо как в свои мальчишеские годы, и точно начал бы плести какую-то чушь, совершенно себя не контролируя.       Просто потому что Люмин, она… она сильно отличается от остальных девушек. Просто потому что Люмин другая, особенная, и совсем не потому, что не поддаётся на его флирт и не ведёт себя также наивно и легкомысленно. В ее движениях, поведении, речи – во всем есть своя изюминка, какая-то присущая только ей исключительность, индивидуальность. И это ее черта заставляет других людей тянуться к ней, искреннее уважать ее и с восхищением вспоминать о ее подвигах.       Люмин – чужеземка, которая своей особенной, ни на что не похожей магией вскружила голову не только жителям Мондшадта и Ли Юэ, но и капитану кавалерии Ордо Фавониус.       Одного взгляда на нее Кэйе хватает, чтобы почувствовать, как в обледеневшем сердце что-то от радости екает, взрывается и искорками тепла распространяется по телу. И это приятное чувство он никогда и ни за что на свете не променяет, будь то даже бутылка самого дорогого и редкого вина во всем Тейвате.       Однако теперь эта особенная девушка плачет навзрыд и от отчаяния разбивает костяшки пальцев о каменную дорогу, а Кэйа, молча стоя перед ней, смотрит на это сверху вниз, не решаясь сделать первый шаг.       Да и какой первый шаг ему нужно сделать? Причина ее горя давно ему известна и даже отчасти знакома. Люмин потеряла самого близкого человека, который у нее был – родного брата. Она ищет его по всему Тейвату, рискует своей собственной жизнью изо дня в день лишь бы найти хоть какие-то зацепки, делает все возможное, но эти поиски не приносят своих плодов, сколько бы она ни старалась. Через сколько же испытаний ей еще придется пройти, чтобы воссоединиться со своей семьей? Сколько же раз ей нужно из кожи вон лезть, чтобы Боги Селестии сжалились над ней?       Кэйа знает – говорить ей что-то ободряющее, утешительное бесполезно, бессмысленно, потому что это не подействует, потому что Люмин его не услышит, потому что ни одно утешение, даже самое искреннее, не залатает ран на ее сердце. Он также знает, что жалости к себе она не потерпит ни в коем случае и будет держаться до конца с высоко поднятой головой, как и подобает настоящему рыцарю. Но теперь, глядя на нее, такую сломленную и уязвимую, капитан кавалерии думает, что назвать ее могучим рыцарем Ордо Фавониус у него язык ну никак не повернется, думает, что этот статус для нее оскорбителен. Ведь Люмин вовсе не машина без чувств, ведь она не обязана размахивать мечом наперевес каждый раз, когда другим вздумается. Прежде всего, Люмин – обычный человек, у которого есть свои собственные переживания.       В прохладном летнем воздухе витает аромат свежей мяты, и Кэйа почему-то ежится, напрочь забывая, что холод буквально его стихия. Мужчина тихо присаживается перед ней, не отрывая взгляда от золотистой макушки, и глубоко вздыхает. Пора ему хоть что-то делать. -Люмин…       Её имя слетает с губ быстрее, чем он успевает придумать, что ему говорить дальше, и на секунду капитана охватывает легкая паника. Но сказанного не воротишь, поэтому Кэйа быстро берет себя в руки и решительно устремляет взгляд на пару янтарных глаз.       Покрасневшее девичье личико вытягивается на несколько секунд в удивлении, – кажется, о его присутствие здесь она совсем забыла, полностью погрузившись в себя. Однако спустя мгновенье выражение ее лица меняется, слезы сильнее начинают течь мокрыми дорожками по щекам, губы - дрожать, а сама она издает едва слышный писк и тут же кидается в объятья мужчины. -Кэйа! – жалобно всхлипывает она, и одного только вида на ее хрупкое дрожащее тело ему достаточно, чтобы обхватить ее руками в ответных объятьях.       И чувствуя, как она дрожит, как часто стучит ее сердце, слыша ее сбивчивое дыхание, Кэйа медленно, но верно сходит с ума. Он прижимает ее к себе, утыкаясь в плечо, гладит, запустив руки в мягкое золото волос, и думает, сколько же боли в душе этой бедной, совсем еще юной девушки. - Сколько…сколько же еще это будет продолжаться? – ревет Люмин ему в грудь, крепко сжимая кольцо рук за спиной, - Я же… я же так стараюсь, Кэйа… - Я знаю, Люмин, знаю…       Капитан кавалерии целует бархатную кожу на ее плече, ощущает, как она вцепилась в его одежду пальчиками, как ищет спасения, защиты, которую тот не может ей дать. Потому что не знает точно, что именно ему следует предпринять, чтобы не пошатнуть итак шаткое доверие к нему, не оттолкнуть ее от себя и не ранить еще сильнее.       Кэйа хочет защитить ее, всем сердцем хочет, и он готов бросить все дела и обязанности капитана Ордо Фавониуса, лишь бы быть рядом во время ее путешествия, лишь бы выполнить свой долг как рыцаря и спасти Люмин от такой знакомой ему тьмы, что семимильными шагами подбирается к ее истерзанной душе. А о незрелости и необдуманности принятого решения мужчина подумает после, когда будет далеко от родного Мондшатда. И жалеть он об этом не собирается, ведь капитанов у ордена итак целых десять, рыцарей и то больше, а у Люмин, кроме нее самой, никого нет. - Я ведь даже не уверена в том, что он жив… что у меня есть, кого искать. А вдруг он.. он.. - Прекрати, Люмин. Не надо, - Кэйа отстраняет ее от себя, дабы взглянуть ей в лицо, - Твой брат непременно жив. Не смей даже сомневаться в этом.       Но, кажется, слова не сильно действуют на нее. Люмин выглядит уставшей, ужасно измученной, потерянной, совсем не похоже на себя обычную. Яркий блеск в ее глазах пропал, будто бы его никогда и не было, будто бы радостная маска на лице безвозвратно сломалась, треснула, обнажая настоящие чувства. От этого мужчина горько усмехается – оказывается, они с ней похожи даже больше, чем он предполагал. - Люмин, ты… ты слишком долго держала все в себе, - шепчет он девушке как можно мягче, чтобы его слова не воспринялись ею, как упрек, - Ты слишком долго помогала другим в их проблемах, с головой в них окуналась, совсем забывая о себе самой. Ты добрая, Люмин, очень добрая, но никто в Мондштадте тебя не заслуживает. Абсолютно никто, - капитан аккуратно, чтобы не спугнуть путешественницу, проводится большим пальцем по сырой щеке и смотрит на дрожащие ресницы, - Можно забыть о собственных проблемах на какое-то время, но постоянно так жить нельзя. Так почему же ты продолжаешь так безжалостно издеваться над собой, Люмин? Почему продолжаешь делать вид, что с тобой все хорошо, в то время как на душе у тебя кошки скребут? Пойми, намного легче тебе от этого не станет…       Девушка жмурится и кривит губы, очевидно сдерживая вырывающиеся наружу рыдания, мотает головой, кладет руку ему на плечо и слегка стискивает ткань белоснежной рубашки, призывая остановиться, замолчать, но Кэйа не собирается останавливаться, пока не донесет до нее главную мысль. - Люмин, да послушай же ты! - отчаянно трясет он ее, повышая голос, - Послушай же, пойми же… что тебе не нужно переживать все это одной, что в этом мире есть люди, готовые на все ради тебя. У тебя есть твои друзья, которых ты здесь завела, множество людей, которым ты помогла… в конце концов, у тебя есть я.       Кэйа бережно вытирает жгучие слезы, нежно проводит пальцами по ее лбу, убирая густую челку, и невесомо прикасается к открытому месту горячими губами, а затем снова прижимает ее тело к себе, полностью накрывая его своими руками. В голове капитана вихрь из мыслей, недосказанных слов и фраз, которые силятся вот-вот сорваться с языка, но тот старательно сдерживается, тщетно пытается себя проконтролировать, лишь бы не наговорить чего-нибудь лишнего, потому что ни к чему это все сейчас, потому что не признаний в любви от него ждет Люмин. Люмин морально раздавлена и ждет поддержки, Люмин все еще пытается справиться со своим горем в одиночку, поэтому его чувства к ней сейчас только мешают, поэтому совсем не важно, что он без нее теперь прожить не сможет. - Пожалуйста, помни, что я сделаю все, что угодно, лишь бы не видеть, как ты изо дня в день терзаешь себя, - шепчет он ей на ухо и чувствует, как девичьи руки аккуратно обвивают шею. - Спасибо тебе, Кэйа, - благодарно отвечает она через пару минут таким же шепотом, - Ты - лучшее, что со мной происходило в этом мире.       Кэйа проводится рукой по прямой спине Люмин, покачивается с ней из стороны в сторону, убаюкивая, и прикрывает глаза, а где-то в глубине, среди многочисленных мыслей, словно острые колючки терновника, в голову врезается одна единственная, от которой ему становится не по себе и которую он всеми силами старается гнать прочь. - Для меня ты значишь ничуть не меньше, - успевает он сказать, прежде чем назойливая мысль начинает, как паразит, разъедать его разум. Мысль о том, чтобы поиски ее брата затянулись на неопределённый срок - настолько, насколько это вообще возможно, чтобы она не могла его найти еще очень долгое время, лишь бы оставалась в этом мире как можно дольше, лишь бы не покидала его, Кэйю, так скоро.       И от этого у капитана мгновенье спустя кровь стынет в жилах, во рту пересыхает, а чувство вины отравляет все внутри чёрным липким ядом, но ничего поделать с собой он не может. Эта девушка слишком сильно пошатнула его реальность, изменила жизненный уклад, заставила выйти за рамки привычной колеи настолько, что Кэйа теперь и жизни-то своей не представляет без ее присутствия. Она слишком глубоко засела у него в сердце, чтобы он так просто ее отпустил. -Кэйа? - Мм? - Обещай мне одну вещь, - хриплым, совсем тихим голосом говорит Люмин после долгого молчания, - Обещай, что не бросишь меня и всегда будешь рядом, во что бы то ни стало.       Она смотрит на него ласково, нежно, и долгожданная улыбка слабо касается ее губ, но Кэйе и этого хватает, чтобы почувствовать, как напряжение разом сходит на нет, как мысли приходят в порядок, а на душу накатывает облегчение и даже какая-то доля радости.       Туман над Мондом незаметно рассеялся, однако в воздухе все еще чувствовалась ночная прохлада и сырость. Небо постепенно окрашивалось в лилово-розовый оттенок, хотя звезды еще все мерцали созвездиями на небосводе. Где-то совсем далеко уже слышались птичьи трели. В умиротворенной атмосфере раннего утра Кэйю охватывает приятное спокойствие, которое отражается на лице в виде ответной улыбки и тихого вздоха. Он наклоняется, чтобы соприкоснуться с ней лбами, и ни на миг не отводит взгляда от янтарных глаз, в которых теперь, как и прежде блестят живые огоньки. - Обещаю, - шепчет Кэйа и мысленно, про себя задает тот же вопрос, только ей самой.       И ответ этот звучит с такой несвойственной ему искренностью, с такой неподдельной нежностью, что сомнений в его правоте у Люмин нисколько не возникает.       Ведь Кэйа полностью уверен, что выполнит данное ей обещание и будет сопровождать эту невероятно сильную духом девушку в ее нелегком пути, столько, сколько это потребуется, пусть даже ради этого в самом конце их путешествия и совместных поисков ему придется нарушить клятву и...

попрощаться с ней навсегда.