Я люблю тебя, мам

Новый день. Он всегда был интересным, забавным и весёлым. Не всегда, конечно, для Лукиной и Алины, но остальные члены семьи были счастливы, каждый по-своему. Они снова вернутся к этому, наверняка. Мечтала об этом Мария утром. Но у судьбы свои планы, которые изменить нельзя. Что будет дальше? Куда приведет их судьба? Есть ли шансы все изменить? Глядя на дочь, Мария всё-таки решила встать. Её утро началось, когда она встала с постели. Сборы в больницу к жене и детям. Достаточно интересно. Она снова оставляет дочь одну, надеясь, что подобное не произойдет вновь. Она не зря понадеялась на судьбу, и в правду, ничего не произошло. По приезде в больницу, Мария зашла к Лауре. Женщина уже не спала, но всё ещё была в тяжёлом состоянии. –Здравствуй, — взяв за руку, сказала Мария. Женщина не смогла ей ответить, лишь медленно опустила глаза, но Марии хватило и этого. –Я тебя люблю. Прости, я больше не позвоню тебе, когда ты будешь за рулем, обещаю, только прости, ты самое дорогое, что у меня есть — со слезами на глазах говорила Мария. –Я тебя люблю… Как девочки? — хриплым голосом произнесла Лаура. –Алина дома, утром температуры не было, а к Эмме и Мэделин я ещё не заходила. –Как работа? — спросила Лукина. –Я там не была, все время с Алиной провожу. Либо к вам приезжаю. –Женщина, вам пора покинуть жену, Лауре Альбертовне нужен покой. –Да-да, минуту, — стараясь остаться на подольше с женой, сказала Мария. –Пора идти, я люблю тебя, — оставляю поцелуй на уголке губ, сказала Мария. –И я, — коротко ответила Лукина. Идя по больничному коридору, Мария надеялась, что с детьми все хорошо. –Проходите, через 5 минут покиньте реанимацию. –Хорошо, — зайдя в белую комнату, сказала Мария. –Девочки мои, как я вас люблю… — смотря на дочерей, лежавших на кушетке, сказала Маша. Ей было больно видеть их такими. Не веселящимися, зовущими её в парк, а прикованными к постели. Ей хотелось плакать от безысходности. Ей больно и неприятно. Её девочки, её малышки, которые лежат под аппаратами. –Как же я скучаю, — на лице Марии скатывались слезы. Одна за другой. Она винила себя в произошедшем. Во всём была виновата она. Никто другой, кроме неё. Ее дети, её жена, лежат в больнице из-за неё. Это проблема. Большая проблема, которая приносит ей много боли. Она не смирится с этим, будет помнить всю жизнь. –Люблю вас, мои солнышки… — выходя из реанимации, Мария поспешила к машине. Она очень сильно хотела вернуться домой. Лечь и обнять дочь. Пролежать с ней все время. Сегодня должен пройти день спокойно. Они наконец-то нормально поедят. Она так хочет снова стать счастливой. По возвращению домой, женщина зашла на кухню. Она увидела Алину с мокрой головой и в чуть просвечивающем халате. Девочка готовила поздний завтрак. –Здравствуй, Алин, ты себя лучше чувствуешь? Что готовишь? — взволнованно спросила Мария. –Привет, я пока нормально себя чувствую решила помыться и приготовить поесть, в последним дни мы плохо ели, — повернувшись к Марии, сказала Алина. –Чтож, это точно, если станет хуже – скажи, я бы тоже поела нормальной еды, надо приготовить, — сказала Мария. –Если что, я на нас готовлю, а не только на себя. Как мама и девочки? — с некой обидой сказала Алина. –Спасибо тебе. Лаура уже очнулась, спрашивала как ты, а девочки, пока нет, — склонив голову, Мария ответила на вопрос дочери. Взгляд помрачнел, а в голове было только то, что она во всем виновата. Выключив плиту, Алина подошла к матери, она вовсе не была ей родной матерью. Но она любила её. Любила за все то, что та делает. Она всегда защищала её перед Лаурой, помогала во всём. Посмотрев в карие глаза матери, она увидела разочарование. Ей хотелось, чтобы это разочарование было не из-за неё. Она видела, что Третьяковой тяжело, но не знала того, что та винит себя во всём. –Мам, — обнимая женщину за талию, девочка прижалась всем телом к ней, давая понять, что она рядом и любит её. Что она нужна ей. –Все будет хорошо, — шепча на ухо дочери, женщина старалась успокоить саму себя. Она видела, что Алина нуждается в ней. Имело ли смысл шепотом говорить слова? Кто знает. Они придавали интим души. Они чувствовали друг друга не телом, а душой. Алина заплакала… Она дала волю настоящим эмоциям, которые держала в себе. Те, которые были для неё важны, её частичкой души, не та боль, что физическая, а та, что душевная. Которая была с ней долгое время. Она не любила ту профессию, которую ей дала мать, она устала пытаться быть идеалом. Она хотела быть тем, кем хочет. Стоит ли говорить о том, что Лукина уже тысячу раз прокляла тот день, когда отдала свою дочь в эту индустрию? –Я устала, — с надрывом в голосе, сказала Алина. Она плакала, у неё не получалось успокоиться. –Солнышко, давай умоемся, — нежным голосом, Мария пыталась успокоить Алину. Девочка лишь прижалась к ней, давая волю эмоциям. –Я не знаю, что будет дальше, — рыдая, говорила девочка. –Алин, милая, надо успокоится и ты сможешь объяснить, что происходит, ладно? — успокаивающим голосом, говорила женщина. –Не хочу, ничего не хочу, — уткнувшись в плечо женщины, Алина не задумывалась о том, как она выглядит. Ей хотелось поддержки. Она нуждалась в ней. –Алин, я рядом, — взяв за руку дочь, Мария пыталась дать понять, что она слышит её и хочет помочь ей. Женщина приложила губы к виску девочки, давая понять, что она рядом. она никуда не денется. Девочка рыдала более часа. Слезы закончились, глаза стали красными, а голова разболелась так, будто её пробили, она успокоилась, теперь дп. Лишь тяжело дышала на плече Матери. –Мам, мне плохо… — еле сказав, девочка упала в обморок. Третьякова смогла усадить её на стул. –Алина, Алина, –ударяя по щекам дочь, Мария пыталась привести ту в чувства. Женщина убежала за нашатырем…