Влюблённая странница

#1 её желание — Значит, ты не против? — спрашивает путешественница, и её голос, на удивление, звучит мягко, кротко, максимально деликатно, что кажется безумно непривычным для такой девушки, как она: обычно решительной, непробиваемой и боевой, но не в этот раз; Альбедо молча кивает, не сводит с неё глаз, быть может, пытаясь разгадать её дальнейшие действия, но взгляд Люмин оставался таким же непроницаемым, как всегда. — Хорошо. Спасибо, что снял свои перчатки. Так нужно для нашего… Эксперимента. Она позволяет себе немного улыбнуться, когда осторожно протягивает ладонь в его сторону, чтобы очертить пальцами бледную кожу на чужом запястье, сначала аккуратно поглаживая, а затем накрывая его руку своей целиком. Он прикрывает глаза, концентрируясь на собственных ощущениях — подушечки пальцев Люмин огрубевшие от частого использования меча, но тёплые, они создают невообразимый контраст с его ледяными руками. Казалось, она пронесла солнечное тепло из Мондштадта прямиком на Драконий Хребет, чудом не растеряв его, чтобы подарить Альбедо, одиноко коротающему вечера в своём маленьком импровизированном лагере. Никто ещё не касался его так… Странно. Слишком долго для обычного рукопожатия, настолько долго, что он может почувствовать каждый маленький незначительный шрамик на её ладони. Она продолжает держать его за руку, улыбается янтарём глаз и не отпускает. — Всё нормально? — спрашивает Люмин, тон её голоса слегка отдаёт дразнящими нотками, отчего уголок губ Альбедо дёргается в полуулыбке; он снова молча кивает. — А так? — когда странница переплетает их пальцы, алхимику хочется одёрнуть руку с непривычки; ему было слишком жарко, но будто бы не снаружи, а внутри, и эти странные, совершенно новые, абсолютно непонятные ощущения только побуждают его продолжить этот крошечный эксперимент, который спонтанно завязался между ними. Люмин подходит ближе, всё ещё не расплетая их пальцев. Зрительный контакт она не прерывает ни на секунду, но едва ли Альбедо чувствовал себя некомфортно или трогательно смущался, как в дамских романах, скорее наоборот, был решительно настроен и тоже не отводил прямого взгляда с её лица. Это больше походило на реальный эксперимент без доли чувств, или на соревнование по гляделкам, но никак не на… Девушка угрюмо выдохнула, но сделала над собой усилие, чтобы не отводить глаз. Она должна дойти до конца. Делать всё так, как в той вульгарной книжке, что любезно предложила ей Лиза в качестве «учебного пособия». Люмин подошла ещё ближе, чтобы провести свободной рукой по его пшеничным волосам, в которых запутались тающие снежинки. Альбедо удивлённо выдохнул, так как не понимал, зачем ей сдались его волосы, этот жест был таким незнакомым, странным, но юноша постарался вернуть себе самообладание. Он почувствовал, как его коса расплелась под напором девичьих пальцев, отчего неосознанно отвёл взгляд, чтобы проверить свою догадку. Отвлёкся. Стоило ему только слегка от неё отвернуться, Люмин прижалась губами к мерцающей снежинке на его щеке, и Альбедо был вынужден повернуться снова; его аквамариновые глаза, своей красотой напоминающие струнные кольца вселенной, расширились в искреннем шоке. Бедняга алхимик даже не успел осознать, что произошло, потому что странница коснулась губами его губ в быстром, неглубоком поцелуе, словно птица, на секунду клюнувшая зерно… Ей бы остановиться, отойти от него и спросить, не переборщила ли она, может, хватит на сегодня тактильных экспериментов, но этот его одновременно и беспомощный, и вопрошающий, и растрёпанный вид только подталкивает на необдуманные решения. Странница крепче сжимает его влажные пальцы в своих, и целует в шею, прямо в эту ромбовидную звёздочку, словно пробуя ту на вкус. Она отшатывается, когда слышит над своим ухом сдавленный стон, постепенно переходящий в дрожащий вдох, словно его всеми силами пытаются заглушить; сначала думает, что сделала больно или неприятно, но яркий румянец на юношеских щеках помогает ей сделать правильные выводы. Она всё-таки отходит на безопасное расстояние, выпуская его руку из своей. Это было неловко. Мокрую от пота ладонь по привычке хочется вытереть о платье. — Прости, — выдавливает из себя девушка, красная, как спелая валяшка, избегая смотреть алхимику в глаза. — Не знала, что… эта штука… чувствительная, — она кусает кончик языка, жалея, что не закончила всю эту ерунду на переплетённых пальцах, или что вообще её начала. — Я тоже не знал, — признаётся Альбедо, в его голосе слышится улыбка. — Не думал, что моё тело способно реагировать на тебя подобным образом, — он думает немного перед тем, как продолжить. — Спасибо. Это было познавательно. Когда я с тобой, узнаю и о себе, и о человеческих факторах только больше нового. Раньше казалось, что для меня это всё чуждо, ведь моя жизнь — искусственно выведенная, неполноценная, но… Что-то во мне ещё осталось, — девушка несмело поднимает глаза; Альбедо стоит перед ней растрёпанный и действительно смущённый, положив ладонь на грудь, будто пытается почувствовать, как внутри него трепыхается сердце. — Мы можем изучить это подробнее, если ты не против? — он сам начинает подходить к Люмин, с восторгом осознавая, как его дыхание прерывается от предвкушения. — Пока мы наедине… К сожалению, «пока мы наедине» длится не слишком долго, потому что шумная Паймон ненавидит оставаться одна, и находит их почти сразу же. Алхимик любит это маленькое, поистине волшебное создание, везде и всюду следующее за Люмин, но как бы ему хотелось, чтобы на этот раз Паймон загулялась где-нибудь хотя бы на минут пятнадцать. Впрочем, для красок ему нужно ещё много звёздного серебра, которое можно поручить кое-кому не в меру оживлённому и приставучему… #2 его желание После необычных экспериментов с Альбедо, Люмин больше не имела возможности с ним пересечься из-за собственного плотного графика — слишком много забот у искательницы приключений, все ищут её внимания и помощи, гоняя по всему периметру Ли Юэ, Мондштадта и Инадзумы. Эта неделя выдалась для неё особенно тяжёлой, не позволяя выделить даже свободной минутки на общение с таким же, как она уверена, занятым алхимиком. Потому, когда страннице дали поручение на Драконьем Хребте, она с большим энтузиазмом взялась за него, надеясь хотя бы краем глаза увидеть Альбедо и сказать «привет». Беннет весело перекидывался с Рэйзором дружелюбными фразами, жалуясь на кусачий холод, шагая впереди, а Эмбер о чём-то перепиралась с Паймон, и Люмин, прислушавшись, поняла, что они спорили о том, какое блюдо в «Хорошем Охотнике» самое вкусное. Она уже хотела втиснуться в спор и подразнить Паймон за нездоровый аппетит, как вдруг её схватили за руку и, предварительно закрыв рот, беззвучно утащили за какой-то большой булыжник — она лихорадочно нащупала рукоятку меча, готовая дать сдачи кому бы то ни было, но тут же остыла, когда обратила внимание на похитителя. Это был всего лишь Альбедо. Судя по блокноту, лежащему недалеко от них, минуту назад он рисовал неизменный зимний пейзаж Хребта или что-то изучал. — Если ты хотел поздороваться, мог просто подойти, — шепнула Люмин, смутившись непонятно из-за чего; может, из-за его чересчур пристального взгляда. — Паймон и остальные были бы рады тебя видеть. Пойдём к ним? — Люмин, — его голос слегка надломился, будто в просьбе, из-за чего девушка окаменела на месте; ей оставалось только слушать, как смех её отряда становится всё дальше, всё тише. — Я понимаю, что сейчас не лучшее время, но я скучал по тебе, и хочу возобновить наш недавний опыт, пока мы можем себе это позволить без лишних глаз, — он замолк, будто вдруг сам понимает, как безумно звучит его просьба, но, Архонты, к Люмин очень сложно подобраться из-за её постоянной компании. — Мне необходимо изучить это, понять принцип работы отношений, которые между нами возникли. Если ты позволишь… — его длинную триаду прерывают спонтанным поцелуем. Альбедо не теряется, ведь времени так мало, и неуклюже хватает девушку за талию, будто не знает, куда ещё девать руки, но она и не против его неопытности. Они обмениваются частыми, изучающими поцелуями в губы, чтобы потом слиться в одном долгом, таком неловком и нескладном, совсем не романтичном, как описывают в нереалистичных книгах — зато таком настоящем и искреннем. Они смущённо отстраняются друг от друга, но лишь на короткий миг, чтобы Люмин вновь могла припасть к его шее, к ромбовидной звёздочке, которую хочется целовать, пока алхимик закусывает нижнюю губу, а затем собственные костяшки пальцев, чтобы не издавать этих странных звуков, которое его тело, определенно, хочет издать против его воли. — Лю-юми-ин! — пищаще кричит Паймон издалека, отчего девушка тут же отстраняется, испуганно оглянувшись. — Они далеко. Думаю, у нас ещё есть время, — исступленно шепчет юноша, или то непонятное нечто, что находится внутри него; это уже не та рациональная, для всех привычная часть его личности, а другая, новая и совершенно безрассудная, о которой до этого дня он даже не догадывался. Люмин соглашается, даже не боясь того, что их могут заметить — может, внутри неё тоже есть ещё одна сумасшедшая Люмин, плюющая на скрытность. Они продолжают целоваться, или, точнее, пока учиться целоваться, судорожно засовывая руки друг другу под одежду — о, Барбатос! — и ведь она даже не читала об этом в книжках, казалось, её обострённое до предела тело думает быстрее головы. Она задыхается, когда ледяная ладонь Альбедо забирается под подол её платья для того, чтобы погладить поясницу, и опуститься ниже. — Лю-юми-ин, ты в порядке?! Где ты?! Отзовись! — взволнованный голос Беннета был совсем близко. Оттягивать прощание было уже нельзя, потому странница поцеловала Альбедо в последний раз и вытащила руку из-под его рубашки. Он неспеша поправляет смятую ткань, чтобы привести себя в относительный порядок — на секунду его лицо морщится от яркого чувства разочарования. Необычный эффект… — Увидимся, — шепнула путешественница напоследок. — В следующий раз обязательно поздоровайся, — она оттряхнула своё платье от снега и вышла из укрытия, как ни в чём не бывало. Альбедо лишь рассеянно кивает в пустоту, выдыхая скопленные эмоции, которые он всё ещё не в силах правильно растрактовать. Он остался сидеть за камнем, отрывисто записывая что-то в свой блокнот, пока слушал приглушённые голоса Беннета, Рэйзора и Эмбер, которые спрашивали в чём дело и куда Люмин пропадала. Альбедо начал испытывать что-то новое, и он обязательно узнает, как правильно это чувствовать, благодаря путешественнице. #3 натурщица Люмин борется с желанием обхватить голые плечи и потереть их, чтобы согреться, ведь холод Драконьего Хребта беспощадный, и ему плевать даже на расставленные вокруг факелы в импровизированном лагере Альбедо. Кожа покрывается неприятной гусиной кожей, а при дыхании в воздухе появляются сизые облачки пара, и, конечно же, наблюдательный Альбедо не мог это проигнорировать. — Ты замёрзла? — спрашивает он, не отрываясь от мольберта. — Мы можем закончить. Продолжим в следующий раз. Люмин качнула головой, принимая более удобную позу на диване, который Альбедо нарисовал и воссоздал в реальном мире, чтобы ей было удобнее. Странница даже слегка улыбнулась для пущей убедительности — она не против быть его моделью, особенно в таком специфическом деле, как… Рисование обнаженного человека. В первые минуты она дико смущалась, смотря куда угодно, но не на сосредоточенного художника, однако, спустя время, она смогла привыкнуть и даже расслабиться. Альбедо выглядел абсолютно отчужденным, словно для него это обычное дело — так внимательно разглядывать смущающие части тела людей, которые, обычно, принято скрывать под одеждой ото всех. Впрочем, Люмин не сильно удивлялась его холоднокровному поведению, смирилась с тем, что она была для него всего лишь очередным интересным опытом; драгоценным, незаменимым, но всё-таки опытом. Даже когда они целовались, Альбедо не закрывал глаз — наблюдал, запоминал, анализировал. Всегда. — Ты очень красивая, — тихо произнёс алхимик, и его губы тронула мягкая улыбка, когда он провёл кистью по бумаге, чтобы изобразить красоту снежной пыли на золотистых волосах Люмин. — Я всегда хотел попробовать изобразить нагое человеческое тело во всём его естественном великолепии, — кисть провела круговые движения по мольберту, очерчивая женскую грудь. — И не менее прекрасными изъянами, — затем размашистыми движениями изобразила длинный шрам, заживающий на животе натурщицы. Люмин прочистила горло и опустила голову в смущении, не в силах ответить на внезапные комплименты. Даже успела забыть о том, что она перед ним была абсолютно голая. Это было немного нечестно… — Я бы тоже хотела тебя нарисовать… — странница запнулась, словно передумала говорить, но продолжила на одном дыхании. — Без одежды. Альбедо так и замер с кистью в руках, замешкавшись на несколько долгих секунд. Люмин сжала губы в одну тонкую линию, чтобы не показывать ему свою победную улыбку. — Хорошо, — спустя время произнес он, вернувшись к своему первоначальному спокойному состоянию, окуная кисточку в новую краску. — Я бы с радостью позволил тебе не только рисовать меня, а делать ещё много интересных… Открытий, если тебе будет угодно, — тихо усмехнулся он, и, в отличие от Люмин, победную улыбку сдерживать не стал. Люмин пискнула от смущения и прижалась лицом к собственной ладони, не желая демонстрировать ему все оттенки розового на своём лице. Каков наглец! #4 зависть — Ох, господин Альбедо, в волшебной обители Люмин просто замечательно, она построила для меня специальную комнату, в которой я могу проводить свои исследования и даже не бояться, что могу там что-то взорвать, ведь она построена из огненепроницаемого материала, а ещё там так удобно хранить все мои кости… Ой, — Сахароза, осознав, что начала говорить слишком много и воодушёвленно, вдруг сконфуженно замолчала, робко взглянув на алхимика, которому, казалось, было всё равно на её внезапную болтовню, он продолжал смешивать ингредиенты в колбе. — Простите, если вывалила на вас это так внезапно, я просто… Счастлива, что странница так ради меня старается, — девушка смущённо улыбнулась, продолжая заниматься исследованиями на своей части лабораторного стола. До конца их совместной работы Альбедо, почему-то, чувствовал себя брошенным, хотя раньше у него никогда не возникало таких странных, конфликтующих между собой чувств. На что он вообще обиделся? Для этого есть повод? Сахароза счастлива, лучится энергией, но его брови всё равно хмурятся сами собой. Комната в волшебной обители… Казалось, путешественница сделала отдельную комнату для всех, кроме него. Поэтому, на следующий день, когда Люмин и её неизменная лучшая компаньонка Паймон решили проведать гениального алхимика, тот даже не взглянул в их сторону, раскладывая на столе листы с записями, которые были понятны только ему одному. Странница не придала особого значения его молчанию, может, заработался над чем-то важным и не заметил их прихода. — Альбедо! — крикнула феечка, выделывая в воздухе энергичные сальто, она явно находилась в приподнятом настроении, как и всегда. — Привет! Юноша отвлёкся для того, чтобы вежливо кивнуть этому маленькому существу. Не хотелось её игнорировать. — Здравствуй, Паймон, — как только его взгляд столкнулся с улыбающимся лицом Люмин, он снова отвернулся, не сказав ничего больше, и тогда девушка занервничала, прикусив щёку изнутри. — Как ты? — странница, не привыкшая так просто сдаваться, подходит ближе, чтобы рассмотреть записи Альбедо, но не успела она как следует вчитаться в содержимое, как юноша собрал листы и отошёл от неё к своему книжному шкафу, продолжая хранить загадочное молчание. — Что-то случилось? — Альбедо ведёт себя как ребёнок, — игриво хихикнула феечка. — Помнишь, как ты съела рыбацкий бутерброд голодной Паймон, даже не поделившись с ней? Паймон тогда так расстроилась и не разговаривала с тобой целый час! — Значит, ты тоже ведёшь себя как ребёнок, — лаконично заключила Люмин, отчего феечка неодобрительно хмыкнула и тут же сосредоточила всё своё внимание обратно на Альбедо. — Ты обиделся на Люмин? Она съела твой рыбацкий бутерброд? Альбедо покачал головой из стороны в сторону, не в силах оставить бедное дитя без ответа. — Всё нормально, — сказал он, копаясь в книжном шкафу, не ища чего-то конкретного, ему просто хотелось чем-то занять руки. — Честно говоря, я сам не знаю, зачем так поступил. Прости, Люмин, это было необдуманно и довольно грубо с моей стороны, — когда девушка кинула на него любопытный взгляд, ожидая дальнейших разъяснений, тот, всё-таки, решил высказать всё то, что скопилось у него в голове. — Вчера Сахароза рассказывала мне о том, что ты сделала для неё комнату в своей обители. Кли тоже радовалась собственной комнате, ведь ты учла все её желания, и она ходит к тебе почти каждый день, чтобы поиграть… — Альбедо замолчал, пытаясь проследить логику в собственных мыслях. — А я в твоей обители даже никогда не был, не говоря уже о комнате, — запнулся, едва заметно тряхнув головой. — Это всё глупости, нестоящие внимания. Забудьте. — Альбедо завидует Кли и Сахарозе! — внезапно расхохоталась феечка, перевернувшись в воздухе, отчего Альбедо взглянул на неё с лёгким удивлением и даже благодарностью, будто она только что распутала клубок мыслей в его голове всего лишь одной незамысловатой фразой. — Если тебя это успокоит, Люмин уже проектирует для тебя комнату! Альбедо облегчённо улыбнулся, чувствуя, как внутри него снова разливается тепло. Это было приятным последствием от разговоров с путешественницей… — В самом деле? — переспрашивает он с надеждой, и Люмин лишь кивает. — Я просто хочу, чтобы тебе там было комфортно, а на это уходит много времени. Прости, если я заставляю тебя ждать. И вообще, Паймон, это был сюрприз! — путешественница смерила свою подругу колким взглядом, уперев кулаки в бока, на что феечка лишь лениво махнула ладошкой. — Да ладно тебе! Паймон просто хотела успокоить Альбедо, смотри, как он теперь счастлив! — ухмыльнулась она, тыча пальчиком в одарённого алхимика, который и правда неосознанно улыбался. У него будет своя комната в волшебной обители Люмин, и они, наконец, смогут проводить ещё больше времени вместе. Возможно, он даже станет частым союзником в её отряде… Это было бы замечательно. #5 чувства Пусть Люмин и привыкла к кусачему холоду Драконьего Хребта, к хрустящему снегу под ногами и тоскливо завывающей вьюге, она, всё-таки, смогла убедить Альбедо прогуляться с ней по любимому, такому родному для неё Мондштадту, где всегда тепло и оживлённо — показать ему самые интересные места в городе, в которых он ещё не был, угостить куриным шашлычком с пылу с жару и погладить разбалованных лучами солнца кошек. Паймон весело гоготала, болтала о чём-то своём и шутила весь день, затем, свернувшись калачиком, заснула на коленках своей подруги. Взбудораженная этой внезапной прогулкой втроем, она потратила слишком много энергии, потому отключилась так скоро. Люмин вовсе не против, и сейчас, сидя на скамейке на главной площади, она поглаживала спящую феечку по белокурым волосам, а сама разглядывала статую Анемо Архонта. Альбедо сидел рядом, что-то старательно записывая в свой блокнот. Это была уютная, очень приятная тишина. — Подводишь итоги сегодняшнего дня? — внезапно спрашивает Люмин, и Альбедо, на секунду отвлёкшись, зеркалит её расслабленную улыбку. — Пишу о тебе, — он снова опустил взгляд в записную книжку. — Так проще упорядочить мысли в голове. — О моей ауре звёзд, или… — странница осеклась, не решаясь высказать природу их отношений вслух; пристыженно замолчала, надеясь, что он сам догадается, что она имеет в виду. — И то, и другое, — без смущения кивает алхимик, с трепетом разглядывая исписанные чернилами страницы. Люмин со своего места может увидеть небольшие зарисовки с собой, на которых она задумчиво смотрит вперед, или смеётся над Паймон, или побеждает очередного хиличурла в динамичных позах. Все эти скетчи были разбросаны по полям блокнота, и эта небольшая деталь сделала её счастливее. — Думаю, я разобрался с тем, что чувствую, — Альбедо повернулся к Люмин, заглядывая ей в глаза. — Мне с тобой хорошо, Люмин. Ты научила меня простым, приземлённым чувствам. Я могу их принять и не стыдиться этого, не стыдиться того, что я просто имитация жизни, ведь для тебя это неважно. Для тебя я настоящий. Даже с этой звездой на моей шее, признаком того, что я несовершенен. Мне разрешено чувствовать… Я могу чувствовать, — Альбедо приложил ладонь к собственной груди (он стал делать это чаще), желая ощутить биение сердца, ощутить себя живым, настоящим, самым реальным во всём Тейвате. Улыбка Люмин стала шире, радостнее, она хотела что-то ответить, но не успела, потому что её застали врасплох внезапным поцелуем, а самое неожиданное заключилось в том, что на этот раз Альбедо закрыл глаза, чтобы просто раствориться в моменте и ни о чем не думать, не считывать или анализировать, как он делал раньше. Девушка отстранилась первой, испуганная тем, что их могут заметить — стала панически оглядываться по сторонам и проверила Паймон на коленках, которая продолжала лежать без единого движения, а лишь тихонько сопела. — Прости, я не хотел ставить тебя в неловкое положение. Надо было предупредить заранее? — Н-нет… Просто это было неожиданно, — буркнула Люмин. — И Паймон здесь… — Хочешь оставить наши отношения в тайне? — спросил Альбедо, ухмыльнувшись внезапной скромности странницы, которая обычно сама наровила его смутить. — Паймон бы обиделась на нас за то, что мы храним этот секрет от неё так долго. — Ты прав, — Люмин отняла руку от головы Паймон, чтобы позволить Альбедо сплести их пальцы по собственному желанию, а не ради экспериментов. — Я рада, что помогла тебе разобраться с этим. Алхимик не ответил, лишь снова улыбнулся, с опозданием отмечая, как у него болят щёки от постоянно приподнятых уголков губ. Слишком много чувств, и ему это нравится.