Blind Mirror

Дилюк всегда ощущал себя странно, возвращаясь в штаб ордена Фавония, но у него были подозрения, что ему стоило хотя бы привыкнуть к этому ощущению. Так как их с Кэйей отношения улучшились, то вполне вероятно, что ему придется приходить сюда чаще… оставалось надеяться, что рыцари не возьмут себе за привычку призывать его в штаб по поводу и без. Если это не будет чрезвычайная ситуация, то он просто проигнорирует их. Сейчас был уже второй раз, как он пришел сюда за последние две недели, и если бы его позвал кто-то другой, а не Джинн, Дилюк бы тоже проигнорировал это. Нет, не так, кто-то другой, а не Джинн или Кэйя. Но Кэйя сейчас находился на принудительном больничном, поэтому если бы он попытался позвать сюда Дилюка, то Дилюк бы пришел, но только для того, чтобы утащить его обратно домой. Однако Кэйя почти наверняка был причиной, по которой Джинн попросила Дилюка прийти в штаб, и Дилюк не особо понимал, что он чувствовал на этот счет. Сейчас отношения Джинн и Кэйи были немного напряженными из-за некоторых действий, которые предпринял Кэйя в своей охоте на отравителя Дилюка. Честно говоря, Дилюк не мог сказать, что одобрял все, что сделал Кэйя, но его критика в основном касалась того, чем вся эта охота окончилась для самого Кэйи. А критика Джинн… что ж, в остальном Дилюк был на сто процентов на стороне своего брата в этом споре. (Хотя он должен был признать, что казалось довольно непривычным снова открыто выступать на стороне Кэйи за последние четыре года. Вдвойне непривычнее, что из-за этого у него было натянутое отношение к Джинн). Но судя по всему, этот спор уже не был актуальным. Джинн извинилась, когда пришла в дом Кэйи. Хотя ее основной причиной прихода были вовсе не извинения, а информация, которую мог предоставить только Кэйя. Несколько дней спустя она снова зашла к нему, якобы чтобы навестить его, но на самом деле потому что у нее были вопросы, связанные с работой Кэйи, и ей нужны были ответы, потому что без него все разваливалось. Из того, что Дилюк услышал, их разговор был сухим и напряженным. Это напомнило ему один из его первых разговоров с Кэйей с момента его возвращения в Мондштадт, после своих поисков ответов о смерти их отца. Дилюк был бы солидарен с Джинн почти в любой другой раз… но опять же, он был на стороне Кэйи в этом споре. Если это был спор. — Дилюк Рагнвиндр здесь, чтобы увидеть действующего магистра Джинн по ее просьбе, — сказал Дилюк сэру Атосу, прежде чем сэр Портос успел бы остановить его, как тот сделал в прошлый раз, когда Дилюк приходил сюда. — Доброе утро, господин Дилюк. Магистр Джинн известила нас о вашем прибытии, — сказал Атос гораздо более дружелюбным и приветливым голосом, чем когда Дилюк заглядывал на прошлой неделе, хотя их отношения буквально никак не поменялись. — Кстати, вам довелось видеть капитана Кэйю недавно? Вы не знаете, как у него дела? Так вот в чем была причина. Дилюк не сказал бы, что ему нравилось, когда к нему подлизывались ради информации, но… — Я видел его вчера вечером. Он идет на поправку, — сказал Дилюк и прошел мимо них, входя в штаб ордена. Джинн ждала его в своем кабинете. Прежде чем постучать в дверь, Дилюк услышал звук разрываемой бумаги по другую ее сторону. — Прошу, входите, — скомандовала Джинн, но вежливо. Когда он повиновался и, открыв двери, увидел ее сидящей за столом магистра, это почти вызвало улыбку на лице Дилюка – он не мог не признать, что это ей вполне шло. Но… была в нем маленькая, немного горькая сторона, которая задавалась вопросом: а что, если? Что, если бы он не покинул орден? Что, если бы орден поступил справедливо по отношению к памяти его отца, или, еще лучше, его бы отец никогда не умирал? Сидел бы на ее месте сейчас Дилюк? Вероятность этого была весьма высока… хотя не менее высокой была вероятность, что он был бы сейчас вовсе не в Мондштадте, а в экспедиции вместе с Варкой… Что ж, задумываться над этим бессмысленно. Он сейчас был там, куда его привели выборы, которые он совершил, и он совсем не завидовал Джинн и ее с трудом заработанной должности… по крайней мере, если она не будет беспокоить его брата. Пока она сминала остатки разорванного письма, он уловил редкие для Джинн проблески гнева, который она быстро попыталась скрыть при виде его. Отложив обрывки бумаги в сторону для, вероятно, последующего их сожжения, как обычно поступали со всякой конфиденциальной перепиской ордена, Джинн убрала все свое раздражение и искренне улыбнулась Дилюку. И он был вынужден признать, что было сложно сохранять к ней какие-то претензии, когда она выглядела так. — Дилюк. Здравствуй. Ты выглядишь немного лучше. Ты уже полностью избавился от симптомов отравителя снов? — спросила Джинн. — Мои ногти все еще немного серые, но это единственный побочный эффект, — честно ответил Дилюк. — А Кэйя? — Он в порядке, — на этот раз Дилюк ответил с легким напряжением в голосе. Только тот, кто хорошо знал его, заметил бы это изменение тона. Как и ожидалось, Джинн заметила. В конце концов, она выросла с ним. — Яд уже полностью вывелся из его организма? — спросила Джинн. — Почти. — …Но худшее уже позади? — Да. Джинн помолчала мгновение, и вскоре ее глаза окрасились печалью. — Ты злишься на меня. — Я не злюсь на тебя, но я на стороне Кэйи, — сказал ей Дилюк. — Я не могла просто проигнорировать то, что он сделал… и я думала, что мы уже все уладили. Я не хочу, чтобы у нас были разногласия с Кэйей, — сказала Джинн. — Я ценю его больше всех остальных рыцарей. Надеюсь, он знает это. Гнев Дилюка быстро исчезал перед искренностью Джинн. В былые времена ему тоже никогда не удавалось долго злиться на нее в те редкие мгновения, когда между ними возникали споры. — Он знает, — сказал ей Дилюк. — И думаю, что если бы ты начала этот разговор в любой другой день, он бы закончился совершенно иначе. Однако после того, через что ему пришлось пройти… Несколько секунд Джинн сохраняла молчание. — Насколько все было плохо, Дилюк? Когда он отравился ядом. — Хуже, чем ты можешь представить. Дилюк никогда не видел Кэйю так близко к своей критической точке и надеялся, что больше никогда не увидит своего брата таким. Он не мог рассказать Джинн о том, что случилось, да и не рассказал бы, даже если бы она и Кэйя не были на текущий момент в ссоре. Все, что он мог, это дать ей общее представление о масштабах испытания, через которое прошел Кэйя, пусть оно и близко не описывало произошедшее. — Помнишь, когда мы были моложе, мы фантазировали, что могло бы быть– Дверь в кабинет Джинн резко распахнулась без предупреждения, и после всего, что Дилюк пережил за последнее время, его нервы все еще были на пределе, и он чуть не призвал обжигающий пиро-заряд, чтобы поразить им нежданного гостя, который в равной степени мог оказаться или не оказаться угрозой. — Магистр Джинн! — задыхаясь, воскликнул Хоффман. — Вы срочно нужны! Произошло убийство! Это– он– это ужасно, магистр Джинн! Это Слепой Пророк! Он вернулся! Дилюк не знал, кем был этот Слепой Пророк, но он заметил, как при упоминании этого имени Джинн напряглась, и понял, что это плохо. — Это невозможно, Хоффман, — строго сказала Джинн. — Я знаю, что так должно быть, но каким-то образом это действительно он! Я видел тело, которое он только что оставил! Дилюк резко посмотрел на Джинн, понимая, что ее напряжение было вызвано не просто привычной непрофессиональностью Хоффмана. Кем бы ни был этот Слепой Пророк, его появление было плохой новостью, к тому же теперь у них был труп, подтверждающий это. — Но это не может быть Курц, — сказала Джинн. — Он мертв. — Да, но… он же говорил, что он вернется, помните? Думаете, это из-за этого? Слепой Пророк вышел из могилы, чтобы закончить начатое? — Прошу, не неси глупости, Хоффман, — сказала Джинн. — Мертвых нельзя вернуть к жизни… по крайней мере, не так легко. Кроме того, мы забегаем вперед в своих заявлениях. Кто жертва? — Бедняжка Полидевк Медларк. Его зарезали, завязали глаза, а на лбу оставили глаз бога. Бедный парнишка получил свой глаз бога только на прошлой неделе. От последних слов Хоффмана у Дилюка прошелся мороз по коже. — Черт возьми, — выругалась Джинн, заработав еще один резкий взгляд от Дилюка. Не то чтобы Джинн не ругалась в принципе, но если что-то заставило Джинн выругаться, то это должно быть действительно нечто ужасное, и у Дилюка было предчувствие, что это не только потому, что это преступление оскорбляло архонтов. — Понимаете? Это, как и тогда! — Мне нужно самой это увидеть, — сказала Джинн, поднимаясь. — Прости, Дилюк– — Не нужно извинений, — быстро сказал он. — Великий магистр? — с сомнением спросил Хоффман. — Стоит ли мне отправить за капитаном Кэйей? — Нет, — в унисон сказали Джинн и Дилюк. — Кэйя все еще на больничном, — продолжила Джинн, а Дилюк просто рассерженно глядел на Хоффмана. — Но это Слепой Пророк. — Это не Слепой Пророк. Он мертв, — твердо сказала Джинн. — Но… Все же… Все же это серийный убийца. — Нет. Это его первая и, о, Барбатос, единственная жертва, — сказала Джинн, выходя из-за стола. Легкий ветерок от ее движений сбил письмо, которое она порвала, когда Дилюк входил в ее кабинет. Инстинктивно он наклонился, чтобы поднять его и положить обратно на ее стол. Делая это, он не нарочно увидел надпись на конверте. С этим он заметил, что письмо, которое порвала Джинн… адресовано Кэйе. На беглый взгляд отправитель был, кажется, из Фонтейна. Агентство Лотарингии. Дилюк уже слышал это название до этого, но не мог вспомнить от кого… но это было не так важно. Он не мог не почувствовать некоторое неодобрение, что Джинн уничтожала предназначенные для Кэйи письма. Пусть даже это вероятно была корреспонденция ордена, и Джинн имела полное право просматривать и уничтожать ее, но это все еще казалось ему чем-то неправильным. Когда он посмотрел на Джинн, он заметил проблеск вины в ее глазах, прежде чем она быстро отвернулась. — Но… великий магистр… — Хоффман, судя по всему, не хотел так просто примиряться с этим. — Я знаю, что сэр Кэйя печально известен своим талантом вызывать проблемы, но… Я действительно считаю, что нам следует послать за ним. Какую часть «Кэйя на больничном» этот болван не понял? Джинн поколебалась, и после повернулась к Дилюку. Дилюк приготовился к тому, чтобы отклонить ее просьбу, пусть даже это никогда не было просто с Джинн. Он мог в целом ненавидеть орден Фавония, но Джинн всегда была и будет его другом… но прерывать сейчас процесс выздоровления Кэйи только из-за того, что другие ее рыцари не умели выполнять свою работу – это не та просьба, на которую он согласится. — Господин Дилюк, могу ли я побеспокоить тебя и попросить присоединиться ко мне, чтобы осмотреть место преступления? — вместо этого спросила у него Джинн. — Несмотря на то, что ты больше не связан с рыцарями, у тебя наметан глаз на важные детали… и если возникнет необходимость, ты сможешь заменить своего брата. — Брата? — спросил Хоффман с удивлением и настороженностью. — У господина Дилюка есть брат? — Она говорит о Кэйе, — коротко сказал Дилюк. — И да. Я пойду с тобой на место преступления. Никакого неуважения к мертвым, но Дилюк хотел сам увидеть, из-за чего стоял весь этот шум. — Что? Что? Кэйя… брат… господина Дилюка? — Да. А теперь прошу, приготовь повозку, чтобы мы могли перевезти тело жертвы в наши помещения. Затем прихвати для меня один из наборов для расследования Кэйи и догони нас. Мы пойдем вперед, — сказала Джинн. — Полагаю, наши рыцари уже оцепили место преступления? — Ох. Эм. Да. Сэр Рэймонд взял под свою ответственность место происшествия. Это в переулке между Медной линией и улицей Ветра. Но– братья? Как? С каких пор? — Набор для расследования, Хоффман, — нетерпеливо подсказала Джинн, шагая к двери, а Дилюк последовал за ней попятам. Они быстро добрались до центра города. Пока они шли, Дилюк не мог не услышать шепот, возникающий всякий раз, как они проходили мимо людей. Атмосфера в городе ощутимо изменилась. В воздухе витал страх, которого не было еще четверть часа назад, когда он шел в орден. Итак, похоже, что новости об этом Слепом Пророке быстро распространялись, и, судя по всему, Дилюк недооценил, насколько серьезно все было на самом деле. — Джинн? Кто этот Слепой Пророк? — спросил он. — Никто. По крайней мере, теперь. Он мертв, — сказала Джинн, искоса глядя на него взглядом, который он не мог никак интерпретировать для себя. — Однако до своей смерти он был серийным убийцей. Снова этот термин. Дилюк не был с ним знаком. — А серийный убийца это…? — Некто, кто убивает несколько жертв, — сказала ему Джинн. — Как Маньяк-Лунатик или Мясники Спрингвейла. О Маньяке-Лунатике он слышал до этого. Если Дилюк помнил правильно, тот был сумасшедшим мужчиной, который однажды решил, что ему нужно убивать кого-нибудь каждую полную луну, и вскоре он начал исполнять свой замысел, пока рыцарям ордена Фавония не удалось остановить его. Однако это было несколько десятилетий назад, и этот человек умер довольно давно, что больше походил на монстра из истории, чем на реального человека, который когда-то жил. Что до Мясника Спрингвейла… — Мясник Спрингвейла только миф. Страшилка для запугивания людей, которую рассказывают всякий раз, когда кто-нибудь потерялся или попал в несчастный случай поблизости, — сказал Дилюк Джинн. — Мой отец говорил мне, что ему рассказывали ту же историю, когда он еще был мальчишкой. Джинн снова посмотрела на него тем странным взглядом. — Нет. Мясники Спрингвейла были очень даже настоящими. У них получалось так долго избегать наказания, потому что слишком много людей верили в то, что ты только что рассказал, пока не… Что ж, если бы мы не осознали, что это была группа убийц из разных поколений, они продолжали бы охотиться на несчастных путешественников и сегодня. Ты и вправду ничего не слышал… об этом? — Я так понимаю, я был далеко, когда их поймали? — предположил Дилюк. Его голос был немного резче, чем он хотел, но ему казалось, что он что-то упускал. Или, быть может, Джинн что-то скрывала… или, еще хуже, она только сдерживала себя, потому что считала, что он должен был это знать, и пыталась понять, действительно ли это так. К сожалению, он не знал и даже не мог догадаться, что ему следовало знать. — Да. Многое случилось, пока тебя не было, — сказала Джинн после неестественной паузы. Дилюк покопался в своей голове, пытаясь вспомнить , что ему было известно об этих трех годах его отсутствия. — Кэйя упоминал, что с тех пор, как ты начала продвигаться по службе, количество нераскрытых преступлений резко сократилось, — сказал Дилюк. — Это… технически, правда. Дилюк нахмурился. Что он упускал? Он обдумывал это оставшиеся несколько минут, прежде чем они добрались до места преступления. Сэр Хоффман нагнал их, неся объемный мешок с припасами, и передал его Джинн, когда они прибыли на место и подошли к краю собравшейся толпы. — Уступить дорогу! Пропустите действующего великого магистра! — закричал Рэймонд, увидев их по ту сторону толпы зевак. Завидев магистра, толпа, к удивлению Дилюка, быстро расступилась перед ними. Он вспомнил дни своего рыцарства, когда вместо привычного патрулирования и устранения угроз за стенами, ему приходилось работать в самом городе. Толпу людей, мягко говоря, было сложно контролировать. Она очень редко действовала так быстро. Должно быть, это знак уважения жителей к Джинн. Дилюк слышал шепот и обрывки разговоров от тех, кто считал, что они стояли достаточно далеко, чтобы их не услышали или хотя бы не смогли выделить из общей толпы. — Действующий великий магистр. Она была тем, кто поймал Слепого Пророка в первый раз. — Но… не может быть… объявлен мертвым и собором, и орденом. — Капитан Кэйя? Они отправили за ним? — …все еще восстанавливается после отравления… будет ли все нормально без…? — Знаю, знаю, но ей нужен Кровавый Волк для этого, верно? Разве они не работают лучше вместе? — …поднялся из могилы, чтобы продолжить свою жестокую миссию. — Он вправду вернулся? — Слепой Пророк… — …Кровавый Волк… Дилюк перестал их слышать, когда они достигли передовой части толпы, где он с удивлением для себя обнаружил, что единственное, что сдерживало скопище зевак, это начерченная мелом на земле линия и двое рыцарей, которым даже не приходилось лично никого удерживать подальше от места преступления. Возможно, это из-за того, что труп, который делал это место местом преступления, был укрыт саваном, и его не было видно для остальных. — Что– кто укрыл тело? — требовательно спросила Джинн. — Сестра Синтия, — сказал другой рыцарь, которого Дилюк не знал; тот, который не был сэром Рэймондом. — Она посчитала, что лучше позаботиться, чтобы с останками умерших обращались с уважением… Джинн нахмурилась, когда приблизилась к прикрытому телу и встала рядом с ним на колени. — Ты не должен был позволить ей этого. Ты знаешь это. Наши протоколы существуют не без причин. — Да, но… это… — Мы подумали, что так будет лучше, учитывая состояние жертвы, — сказал Рэймонд. — Это одна из жертв Слепого Пророка, поэтому это… зрелище не из приятных. — Это не работа Слепого Пророка, — еще раз сказала Джинн. — Курц мертв. Дилюк отступил на полтора шага назад, чтобы не мешать Джинн, и посмотрел на укрытое тело. Сквозь ткань савана в районе лба жертвы проникало легкое красное свечение. Пиро глаз бога, как понял Дилюк, чувствуя, как его собственный глаз бога немного реагировал на него, и тут он вспомнил, как Хоффман упоминал, что глаз бога жертвы был оставлен на лбу… но зачем? Он молча наблюдал, как Джинн осторожно подцепила саван и сняла его, чтобы открыть молодого Полидевка Медларка. За свое время Дилюк видел много тел… больше, чем следовало. Однако вид Полидевка немного потряс даже его. Реакция толпы была значительно хуже – она зловеще загудела, отвлекающим и раздражающим гулом. Все из-за того, как выглядело тело Полидевка. Глаза мальчика были завязаны обрезком красной ткани. Глубокий красный цвет каким-то образом придавал его лицу еще более мрачный вид. Эффект усиливал его глаз бога, оставленный по центру лба подобно светящемуся третьему глазу. Дилюк заставил себя отвести взгляд от лица мальчика и посмотреть ниже, чтобы узнать, как тот умер, если причина была очевидна… и так и было. Множественные колотые ранения в области груди и живота. Джинн уже осматривала их, надев белую маску и белые перчатки, взятые из набора для расследования, а также с помощью тонкой деревянной палочки, которой она приподняла рубашку с ран мальчика, чтобы лучше разглядеть их. Ее лицо оставалось нейтральным и сдержанным, и только потому, что они были друзьями детства, Дилюк смог сказать, что ей стало легче от того, что она там нашла. — Это не Слепой Пророк, — с уверенностью сказала она, причем достаточно громко, чтобы ее голос разнесся по толпе. — Это некто пытался подделать свою работу под него, вероятно, чтобы сбить нас с их следа. — Как вы можете быть уверены? — воскликнул кто-то из толпы. Джинн не ответила. Дилюк одобрил ее молчание. Вместо этого его давняя подруга снова обратила свое внимание на тело, пока Дилюк… ну, он не был уверен, зачем он был здесь вообще, откровенно говоря. — Что мне следует делать? — спросил он, потому что чувствовал себя сейчас немного бесполезным. Даже когда он был в рядах рыцарей, ему не доводилось участвовать в расследовании убийства. С этим разбиралось гражданское подразделение ордена, которое патрулировало город и пыталось снизить уровень преступности. Дилюк всегда состоял в военном подразделении, которое тоже занималось патрулированием, но территорий за городскими стенами, ликвидируя угрозы Мондштадта извне, а заодно оттачивая свои боевые навыки, так как военное подразделение составляло постоянную армию Мондштадта. — Эм– ничего особенного. Просто наблюдай. Запомни все, что увидишь. Каждую мелочь. Мы все запишем, когда вернемся в штаб. Рэймонд, кого-нибудь послали, чтобы сообщить его семье? — Нет, магистр Джинн. Еще нет. Как только я нашел тело, я поймал Хоффмана и послал его за вами. По пути он встретил Девина и попросил его прийти сюда, чтобы помочь мне. Я бы послал Девина собрать больше рыцарей, чтобы они охраняли место преступления, а сам бы пошел сообщить плохие новости, но… но я не уверен, это Полидевк Медларк или… Кастор. У Дилюка щелкнуло в памяти, освежая воспоминания. Мондштадт не был слишком большим городом. Почти все примерно знали всех, но он отсутствовал три года и вернулся всего около года назад, поэтому его промах можно было понять, но почему-то он забыл, что у Полидевка был брат. Теперь это было единственное, о чем он мог думать. Его взгляд вернулся к Полидевку, и сейчас он видел мальчика в другом свете. Ему всего пятнадцать… может, шестнадцать. Дилюк много раз видел, как он бегал по Мондштадту со своим близнецом. Он не был уверен, но полагал, что Полидевк был более открытым из них двоих, а его брат наоборот был тихим, спокойным и довольным тем, что оставался в тени своего брата… или все наоборот? Люди часто комментировали, насколько Дилюк и Кэйя были близки, что казались почти близнецами, способными предсказать действия другого еще до того, как кто-нибудь из них что-нибудь сделает. Всегда вместе. Прошло всего четыре года, чтобы бóльшая часть Мондштадта забыла, что они были братьями. Теперь то же самое ждало и Кастора? Или Полидевка? Какой брат еще жив? Через четыре года люди больше не вспомнят, что у него когда-то был близнец? Это… совсем не одно и то же, не было сравнения. Дилюку не следовало даже так думать и никогда не упоминать, потому что то, что произошло между ним и Кэйей, было совершенно другим. Отречение ничто по сравнению со смертью брата или сестры… Даже если не учитывать, что Дилюк чуть не убил своего брата в ту ужасную ночь четыре года назад, существовало несколько других инцидентов, может даже десятки, когда один из них чуть не погиб. Дилюк даже немного поразился, осознав, что ни он, ни Кэйя не знали, сколько раз другой был на пороге смерти. Последний из таких случаев произошел совсем недавно… это было все еще свежо в их памяти. Вот почему Кэйя находился сейчас на принудительном больничном, а не здесь, где, кажется, все хотели его видеть. Дилюк бы никогда не подумал, что ему удастся найти хоть что-то, чему он мог обрадоваться в состоянии Кэйи, но теперь он был рад, что Кэйи здесь не было. Не стоило, чтобы он видел это и думал о мертвых братьях. — Есть ли… есть ли какой-нибудь способ различить братьев? — спросила Джинн. — Они однояйцевые близнецы, так что… нет, ничего из того, что мне известно, — сказал Рэймонд. — Вот бы капитан Кэйя был здесь, — сказал другой рыцарь, которого, как догадался Дилюк, звали Девином. — Бьюсь об заклад, он бы узнал. Рэймонд пихнул его локтем под ребра. Джинн нахмурилась. Дилюк попытался понять, к чему это было. Он знал, что люди Кэйи очень доверяли своему капитану, но ожидать, что он сможет различить однояйцевых близнецов, глядя только на убитого– подождите. — А известно ли, со вторым братом все в порядке? — быстро спросил Дилюк, не понимая, как еще никому не пришел этот вопрос в голову. — Это работа Слепого Пророка. Он выбирает только людей с глазом бога, — сказал Хоффман. — Людей, которые недавно получили свой глаз бога, — уточнил Рэймонд. — Думаю, это должно значить, что это Полидевк. Но магистр Джинн говорит, что это не работа Слепого Пророка. — Так и есть, — сказала Джинн. — Раны имеют другую форму. Кэйя сказал бы то же самое, если бы был здесь. Когда они окажутся в относительной уединенности, Дилюк либо заставит Джинн рассказать ему, почему все продолжали раз за разом произносить имя его брата, либо выдавит ответ из одного из ее подчиненных. — Нам нужно рассказать все его семье, — продолжила Джинн. — Не хочу, чтобы они узнали обо всем из слухов. Пусть даже мы не уверены, какой именно это из близнецов. Она сняла перчатки и маску, достала блокнот из набора для расследования и передала его Дилюку, затем она залезла внутрь своего пиджака и достала ручку из Фонтейна… дорогую и роскошную, которую, Дилюк был уверен, Джинн бы никогда не купила для себя, так что это, должно быть, был подарок. — Прости, что бросаю тебя, но я хочу сделать это сама, — сказала ему Джинн. — Не стоит извиняться. У Дилюка не было дел. Но не то чтобы он хотел этим заниматься, и он не мог представить, чтобы кто-то действительно хотел пойти и рассказать этим родителям новость, которая наверняка станет самой худшей новостью в их жизни. Он взял из ее рук бумагу и ручку, хотя еще не был уверен, для чего они ему понадобятся. — Пожалуйста, запиши сюда все, что ты заметишь, и отдай это Рэймонду, когда закончишь. Сэр Рэймонд, когда подъедет повозка, погрузите на нее тело, пожалуйста. На этот раз соблюдайте все протоколы. Сэр Девин, помогите ему. Сэр Хоффман, вы идете со мной. Перед тем как уйти, она снова встала на колени рядом с телом, сняла глаз бога со лба убитого мальчика и завернула его в платок с вышитым на нем львом Фавониуса. С этим она положила его в карман своего пиджака. — Так точно, магистр Джинн, но… — Рэймонд замешкался. — Мы ждем капитана Кэйю? Стоит ли нам отложить перевозку мальчика до тех пор, пока он не доберется сюда, чтобы лично осмотреть место преступления? — Нет. Кэйя все еще на больничном. Он не придет, — сказала Джинн. Снова. — Тогда сестра Розария? — Пожалуйста, нет. Прошу, не зовите ее, — взмолился Девин. — Ты ведь знаешь, Кэйя скоро выйдет с больничного, а когда эти двое вместе, я не могу понять, они флиртуют друг с другом или угрожают съесть детей друг друга. — О чем ты? Они вполне нормально ладят, — сказал Хоффман. Рэймонд недоверчиво посмотрел на него. — Нет. Не ладят. — Нет нужды звать сестру Розарию, — сказала Джинн. — А капитан Кэйя остается на больничном. Рэймонд нахмурился, затем перевел свой взгляд на других рыцарей, на Дилюка, на толпу, а потом вновь на Джинн. — Можем ли мы поговорить об этом позднее, когда встретимся в штабе, магистр Джинн? — спросил Рэймонд. — Больше не о чем говорить, — твердо сказала ему Джинн. — Капитан Кэйя в отпуске по болезни. Это не работа Слепого Пророка. Мы не будем прерывать его выздоровление из-за этого. — Мне очень жаль, но я думаю, что вы недооцениваете, сколько волнений в Мондштадте вызовет это убийство самозванцем, — сказал Рэймонд. — Помоги нам Барбатос, чтобы их не стало еще больше. — С какой это стати, — спросил Дилюк полным желчи тоном, — вы так пытаетесь затащить моего брата, который был отравлен ядом для пыток буквально на прошлой неделе и все еще восстанавливается, в расследование убийства? Поправьте меня, если я ошибаюсь, но Кэйя не единственный в ордене, кто имеет необходимый допуск к расследованию убийства, не так ли? Сам ваш действующий великий магистр ведет расследование, верно? Конечно, вам даже не приходит в голову, что вы все настолько некомпетентны, чтобы– — Дилюк, — голос Джинн никак не изменился в эмоциях, но Дилюк знал ее. — Я тебе все объясню. Но не сейчас. Не здесь. Это подразумевал ее тон. Дилюк коротко кивнул ей, принимая это и надеясь, что она не станет откладывать объяснения слишком долго. На самом деле, он думал, что как только вернется в штаб ордена, он будет ждать там ее, чтобы убедиться, что объяснения не заставят себя ждать. А если Джинн задержится слишком надолго, то он в конце концов сможет просто вытащить информацию из ее рыцарей. Он понимал, что Джинн была очень занята всеми своими обязанностями. Во многом так произошло по ее собственному выбору и из-за того, что она была одним из тех бескорыстных людей, которые посвящали свою жизнь другим и Мондштадту. Он не хотел усложнять ей работу, но Кэйя – его брат, и происходило что-то, о чем ему никто не говорил, и это раздражало его последние оставшиеся нервы. Джинн кивнула в ответ, но прежде чем она отвернулась от него, Дилюк увидел, как тревога поднялась в ее глазах. Здесь была какая-то история, осознал он. Причем… несчастливая.

_______________________

Четыре года назад… Прошел месяц с того, как жизни двух лучших друзей Джинн развалились на части. Месяц с того, как умер господин Крепус, а Дилюк покинул Мондштадт и орден сразу после сражения с Кэйей, в котором отрек его от семьи и обжег его руки настолько сильно, что Джинн сомневалась, что те будут вновь двигаться как надо. На самом деле, возможно хорошо, что Дилюк ушел, потому что Джинн была так зла на него сейчас и не была уверена, что бы сказала ему. Несмотря на то, что Кэйя настаивал, что это была его вина, Джинн не верила в это. Неважно, что он сказал или сделал, не было никаких оправданий тому, что Дилюк так обжег своего брата. Никаких. Помимо этого прошел месяц с момента, когда Джинн видела Кэйю последний раз. Великий магистр Варка дал ему столько дней отпуска, сколько тому понадобится, чтобы восстановиться после его тяжелой утраты и его ужасной, потенциально опасной травмы. И Кэйя просто… исчез. Никто в Мондштадте не видел его. Джинн спрашивала всех и искала везде. Иногда она гадала, увидит ли она его когда-нибудь снова. Иронично, что это всегда было страхом Дилюка – что в какой-то день Кэйя уйдет и никогда не вернется. Один раз он признался ей в этом. В конце концов, Кэйя просто появился из ниоткуда, и Дилюк боялся, что он так же легко мог исчезнуть. Хотя в воображении Дилюка – Джинн была вполне уверена – Кэйя всегда оставался жив, просто был больше не с Дилюком. К сожалению, у Джинн не было такой роскоши. Потому что если Кэйи не было в Мондштадте, это означало, что он находился за пределами городских стен, совсем один и едва способный использовать свои руки. Ее единственным утешением было то, что теперь у него имелся глаз бога. Крио глаз бога. Хотя ему еще не полагалось пользоваться им, пока у него заживали руки, оставалась надежда, что если понадобится, то он воспользуется им, чтобы защититься. Хотя он совсем не был натренирован, а это значило, что сделать он мог немногое против врага. Если бы Кэйя не получил глаз бога… как бы жестоко это ни звучало, орден вполне вероятно рассматривал бы вопрос о его отставке, если он не сможет в достаточной степени исцелить свои руки. Каждый рыцарь должен был оставаться боеспособным, от алхимиков и архивистов до самого великого магистра. Кэйя, возможно, больше никогда не сможет владеть мечом снова. Однако с глазом бога он может попробовать научиться сражаться с помощью катализатора. Это займет некоторое время, и его отсутствующие глаз и восприятие глубины будут мешать ему, но орден не был совсем бессердечным… и к тому же делал все возможное, чтобы привлечь в свои ряды владельцев глаза бога. В конце концов, факт владения глазом бога – гарантированный допуск к рыцарским тренировкам. Они дадут Кэйе столько времени, сколько ему нужно, чтобы он разобрался, как пользоваться его новыми крио способностями. Если он вернется. И в один холодный, дождливый день он вернулся, когда, как ни странно, великий магистр Варка отвел Джинн в сторону, чтобы расспросить ее о нем. — Джинн. На пару слов, — сказал Варка, поймав ее, когда та вошла в штаб ордена. Он оставил двери в свой кабинет открытыми, вероятно, ожидая ее. — Да, магистр Варка? Что я могу сделать для вас? — Кэйя. Когда ты видела его в последний раз? — в голосе Варки была какая-то спешка, которая заставила Джинн беспокоиться. — На следующий день после… после смерти господина Крепуса, — честно ответила Джинн. — Могу я узнать у вас, сэр, к чему это? Все в порядке? Варка молчал несколько долгих секунд. — Я слишком многого не знаю, чтобы сказать, что что-то не в порядке. У тебя есть какие-нибудь идеи, где бы он мог быть? Друг, у которого он мог бы остановиться? Или какая-нибудь недвижимость, которую он мог купить втихаря, чтобы приводить туда любовницу? Или секретное убежище, которое ты и братья Рагнвиндр построили в детстве, и у которого была достаточно прочная крыша, чтобы спать под ней? — Нет, сэр. У Кэйи нет других близких друзей кроме… кроме меня, — однажды был и Дилюк, и Дилюк всегда шел первым. — У него нет никакой… собственности, — Джинн решила упустить постыдную вторую часть вопроса Варки. — Эта тема вызвала некоторые споры в доме Рагнвиндров. Кэйя хотел отдать всю или почти всю свою зарплату господину Крепусу в качестве платы за то, что тот вырастил его. Крепус отказывался их принимать. Он сказал, что Кэйя его сын, и заставил последнего положить их на банковский счет, чтобы когда-нибудь, когда он захочет иметь собственный дом, он бы смог купить его. Дилюк… расстроился, потому что хотел, чтобы Кэйя всегда оставался с ним. Потом Кэйя вспылил, когда узнал, что на его счету было уже довольно много денег. Господин Крепус много лет пополнял его. Кэйя настаивал, что никогда не прикоснется к нему, он хотел вернуть их… — Джинн остановилась, когда на ее глаза навернулись слезы; это заняло время, а затем она продолжила: — Что до убежищ… нет. Все секретные места, что у нас были, находились на территории винокурни «Рассвет»… и я их уже все проверила. Варка с сочувствием посмотрел на нее и похлопал по плечу. — Я уверен, он в безопасности. В безопасности. Но не в порядке. Вероятно потому что они оба знали, что Кэйя был не в порядке, и что никаким образом это не могло быть иначе, а Варка не хотел притворяться? Нет… этот мужчина имел много положительных черт, но деликатность – не одна из них. — Есть какая-то конкретная причина, по которой он мог быть не в безопасности, сэр? — спросила Джинн. Варка замер. Он почти вздрогнул – была совершенно уверена Джинн. Внезапно его лицо приняло выражение искреннего облегчения и счастья. — Легок на помине. Надежда забилась в сердце Джинн, и она резко развернулась в момент, когда входная дверь ордена закрылась за Кэйей. Он выглядел… нехорошо. Не так ужасно, как мог бы, но… но он жив и в безопасности, даже если у него были темные круги под глазом, а плащ ордена свободно свисал, что сразу до боли становилось понятно, что он голодал весь последний месяц. Позабыв о себе, позабыв, что она разговаривала с великим магистром, Джинн побежала к своему другу. От ее души откололся осколок, когда она заметила, что Кэйя смотрел на нее с неприкрытым страхом на лице, но он не попытался убежать от нее. Он напрягся, когда она обвила вокруг него свои руки и обняла своего друга, но он не обнял ее в ответ… но ничего страшного. Он в порядке. — Прости, — сказала Джинн и отстранилась. — Я волновалась. — Прости, — повторил за ней Кэйя. — Я не… Я должен был сообщить тебе, куда я ушел, но… я не знал, куда я шел. — Ты… ты искал Дилюка? — спросила Джинн. — Что? — Кэйя выглядел сбитым с толку. — Нет, я– он– я держался подальше от винокурни. — Ты не знаешь? — Чего я не знаю? Джинн поколебалась, но все же честно ответила: — Дилюк покинул Мондштадт. Никто не знает, куда он ушел или когда он вернется. Очень медленно Кэйя поморгал своим глазом, пока пытался понять услышанное. Затем он просто кивнул, принимая это, потому что, а что еще ему оставалось? Его взгляд обратился к великому магистру Варке, который только что пристроился позади Джинн, и он отдал ему честь. — Магистр Варка. — Кэйя. Рад видеть тебя, — сказал Варка, а затем, не особо церемонясь, схватил Кэйю и притянул его к себе, обнимая. — Черт, парень. Ты похудел. — Да, сэр. — Это плохо. Ешь больше. Это прик– присоединяйся ко мне за сегодняшним ужином. Это приказ. — Так точно, сэр. — Как твои руки? Кэйя занервничал. — Ты можешь показать мне, — сказал Варка. — Не переживай, что бы там ни было. Кэйя поднял обе руки, покрытые перчатками, ладонями к Варке и медленно сжал их в кулаки. Его правая рука закрылась полностью, но очень медленно, а его левая, доминирующая рука, – нет. Его пальцы просто скрючились, но не до упора. — Они все в шрамах, — сказал им Кэйя. — А шрамы жесткие. — Есть бальзамы, которые могут в этом помочь, — сказала Джинн, воодушевленная тем, что Кэйе уже удалось сделать такое; быть может, Кэйе не придется переключаться на использование катализатора. — Достань их для него, ладно, Джинн? — попросил Варка. — Не прямо сейчас, но позже этим утром. — Великий магистр Варка? — неуверенно спросил Кэйя. — Я… знаю, что у меня больше нет поддержки семьи Рагнвиндров, поэтому я пойму, если я больше не– — Ты здесь не из-за этого, Кэйя, — категорично сказал Варка. — Ты никогда и не был здесь из-за этого. Предшественник предыдущего великого магистра отказал самому Крепусу Рагнвиндру в его желании быть рыцарем. Ты стал рыцарем благодаря собственным заслугам. Уйдешь ты или останешься – это не зависит от семьи Рагнвиндров. Выбор за тобой, а лично я надеюсь, что ты решишь остаться. Ты хороший парень, и для тебя здесь всегда будет место, пока ты сам этого хочешь. Как ни странно, это кажется совсем не воодушевило Кэйю. Во всяком случае, он выглядел еще более печальным и еще более виноватым, когда он склонил голову и ответил: — Спасибо вам, сэр. Варка кивнул. — Ты готов вернуться обратно к работе? Если тебе требуется еще время, мы подождем. — Я бы хотел вернуться, но мои руки… я еще не могу сражаться. Быть может… пока меня не было, я… думал… Выздоровление займет время, поэтому, может… меня можно перевести из военного подразделения ордена в гражданское? Глаза Варки загорелись, и, кажется, он был искренне доволен этой идеей. — Отличная мысль. Да, да, мне очень нравится твоя идея. Это неплохо сработает, когда– эм… О, я знаю! Ты ведь хорошо работаешь с Джинн, верно? Наш капитан стен. Я переведу тебя, чтобы ты работал под ее началом. Уверен, она найдет для тебя множество заданий, пока твои руки все еще заживают. Затем, когда ты полностью выздоровеешь, ты можешь продолжить работать под ее началом, потому что, будем смотреть правде в глаза, малейший ветерок унесет тебя прочь, а это Мондштадт, здесь всегда ветрено. По крайней мере, если тебя унесет в стены города, у нас будет шанс тебя найти. Кэйя не улыбнулся, но выглядел благодарным. — Спасибо, сэр. — Конечно, мальчик. Теперь идите сюда, вы оба. Я хочу– — Великий магистр Варка! Магистр Варка! — закричал сэр Сайлас, вбегая в штаб. — Произошло еще одно убийство! Очередной новый владелец глаза бога был только что убит! У Джинн отвисла челюсть. Убили нового владельца глаза бога? Кто бы мог пойти на такое? Многие люди без глаза бога даже не смели думать поднять руку на кого-то, у кого имелся глаз бога, неважно как долго он был у них. И не только потому, что начинать бой с владельцем глаза бога – это заранее проигранное сражение, но и потому что те боялись рассердить архонтов. Убить кого-то, кого только что благословили архонты… это не что иное, как ересь. То, что только что сказал Сайлас… — Что ты имеешь в виду под еще одно? — требовательно спросила она. Внезапно беспокойство Варки за Кэйю обрело смысл. Варка оглядел других рыцарей в вестибюле, которых было довольно много. Было начало рабочего дня, члены ордена входили в штаб и останавливались, чтобы поприветствовать и поговорить со своими коллегами… или по крайней мере так было до того, как сэр Сайлас ворвался в штаб. Теперь все они смотрели на него с тем же потрясением, которое испытывала Джинн. Варка вздохнул. — И как теперь это удержать в секрете? Эроху это не понравится.