Blind Mirror

Настоящие дни, Мондштадт С тяжелым сердцем Джинн вернулась в свой кабинет. Ранее она взяла себя в руки, чтобы сообщить худшие новости для всякого родителя, но мистера и миссис Медларк не оказалось ни дома, ни на рынке, ни в полдюжине других мест, которые проверили Джинн и Хоффман, прежде чем Джинн наконец признала, что не могла позволить себе тратить на поиск еще больше времени. Сейчас шла активная стадия расследования убийства, требующая ее личного внимания, а Кэйя всегда подчеркивал, насколько критичен первый день расследования. Поэтому она оставила сэра Хоффмана ждать у дома Медларков, чтобы тот доставил новости вместо нее, а сама сообщила Свену и Лоуренсу у главных ворот и Гаю у боковых ворот, чтобы они сообщили плохие новости Медларкам, если окажется, что те сейчас были не в Мондштадте и будут возвращаться в город. Она также попросила Грету помочь Гаю, если она вдруг увидит, что у того возникнут трудности с доставкой новостей Медларкам. По пути к штабу она натолкнулась на сэра Арамиса и послала его ждать с Хоффманом. Согласно протоколу ордена, вести о смерти должны были сообщить два рыцаря, но даже без протокола Джинн бы все равно сделала то же самое. Сказать кому-то, что его любимый человек умер, нелегкая задача. Ее рыцарям не стоило делать это в одиночку. Беспокоил и другой близнец, предположительно Кастор, которого нигде не могли найти. Джинн могла только надеяться, что он был в порядке. Всякий раз, как она натыкалась на одного из своих рыцарей, патрулирующих город, она говорила им, чтобы те высматривали его вокруг. К тому времени, как она вернулась в штаб, была только середина утра, но Джинн уже вымоталась. Отчасти это из-за атмосферы в Мондштадте. Новости о предполагаемом возвращении Слепого Пророка распространились слишком быстро. Всякий, мимо кого она проходила, говорил об этом, многие даже подходили к ней, чтобы спросить, правда ли это. Несмотря на то, что она отвечала им, что это не так и что это определенно другой убийца, люди оставались напуганными. Когда она прошла через главные двери штаба, ее внимание привлекло красное пятно, и Джинн уже знала, что ее утро вот-вот станет еще длиннее. Она честно не думала, что Дилюк будет ждать ее. Уж точно не в штабе ордена. Что ж, она не сказала бы, что была удивлена, что его забота о брате и тревога за то, что Кэйю пытались втянуть в дело, тем самым прервав его выздоровление, были сильнее, чем его неприязнь к ордену. И на самом деле, было приятно видеть, что братья Рагнвиндр вновь открыто заботились друг о друге… ей только хотелось, чтобы ей не казалось, что они оба были против нее после инцидента с отравителем снов. Сейчас ей бы хотелось видеть их на своей стороне. — Дилюк, — поприветствовала она его и открыла дверь в свой кабинет, приглашая его внутрь. — Ты в порядке? — спросил Дилюк с искренним беспокойством за нее в глазах. — Да. Нам не удалось найти Медларков. Никого из них. Мои рыцари у ворот высматривают их, а Хоффман и Арамис ждут у их дома. Я просто надеюсь, что другой брат в порядке. — Я тоже, — тягостно сказал Дилюк. — Не хочу беспокоить тебя в такое время, но мне нужно знать. Люди все предлагают привлечь к этому Кэйю. Почему? Джинн глубоко вздохнула, урывая себе немного времени. Пусть она и хотела рассказать все Дилюку, но ее голова была занята другими тревогами, и она не думала, что увидит его так скоро. — Дилюк… как много ты знаешь о том, чем занимался Кэйя после того… после того, как ты покинул Монд четыре года назад? — Что ты имеешь в виду? — спросил Дилюк. — Я знаю, что у тебя есть своя собственная сеть осведомителей. Разве ты не использовал ее, чтобы следить за своим братом? «Ты беспокоился о нем хотя бы немного?» — хотела спросить маленькая темная часть нее, но она держала ее под контролем. — Я не поручал людям шпионить за ним, нет. И не поручал им нарыть на него грязь, — сказал Дилюк. — А Чарльз, Эльзер и Аделинда никогда не упоминали его заслуг? Ты никогда не слышал от своих посетителей в «Доле ангелов» о его подвигах? Дилюк неторопливо пожал плечами. Джинн подумала на это, что близкие к нему люди знали, что было лучше не говорить о Кэйе в хороших словах в присутствии Дилюка, а когда все-таки говорили, Дилюк пресекал это. Или возможно он просто не знал, что они говорили о Кэйе, когда поднимали за него бокалы. В конце концов, многие из них использовали применительно к нему это нелепое прозвище… — Ладно, — сказала Джинн, потому что заметила, что Дилюк был на пороге к тому, чтобы начать раздражаться, если не получит ответы сейчас. — Полагаю, мне нужно рассказать тебе всю правду, пусть это и задевает мое самолюбие. Ты, кажется, упоминал, что Кэйя сказал тебе, что число нераскрытых преступлений в Монде резко снизилось, когда меня стали повышать? — Да. — Что ж, как я и сказала ранее, это технически правда. Но то, что Кэйя не упомянул, и что имеет отношение к теме, это что меня стали повышать после того, как он был переведен под мое командование. Дилюк моргнул. — Ты имеешь в виду, что он– Его прервал резкий стук в дверь. — Я сейчас занята, — сказала Джинн стоящему по другую сторону двери. — Если это не срочно, то, пожалуйста, зайдите позже. — Хорошо, — сказал на той стороне Кэйя. — Если я тебе понадоблюсь, я буду осматривать тело и изучать заметки о деле. — Черт, — прорычала Джинн и направилась к двери. Дилюк подоспел раньше нее. — Кэйя. — Хм? О, здравствуй, Дилюк, — сказал Кэйя. — Удивлен увидеть тебя здесь. — Ты должен быть дома и отдыхать, — сказала Джинн, пока Дилюк хмурился. — Возможно… но признай, мы оба знали, что так произойдет. Хотя я думал, что мое отстранение затянется еще на неделю или две, прежде чем я понадоблюсь. Очередной спор, который бы я проиграл. Джинн вздохнула и бросила взгляд в вестибюль, чтобы убедиться, что никто не услышал, как Кэйя назвал свой принудительный больничный отстранением. К счастью, она никого не увидела. Интересно, использовал бы Кэйя это слово, если бы рядом был кто-то, кто мог услышать. Одно можно было сказать наверняка. Он был недоволен. — Заходи, Кэйя, — сказала она ему. Она посчитала, что этот разговор лучше провести за закрытыми дверьми. Кэйя подчинился. — Пожалуйста, присаживайся, — попросила Джинн, когда Кэйя пристроился у стены. Кэйя снова подчинился, опустившись на свое привычное место у изножья стола кабинета Джинн. Пока он садился, Джинн воспользовалась возможностью, чтобы рассмотреть своего заместителя. Кэйя все еще был худее, чем ей бы хотелось. Пусть она была уверена, что Дилюк делал все возможное, чтобы исправить это, но у Кэйи всегда была дурная привычка морить себя голодом, когда он был ранен, болен или по-настоящему расстроен, а после уходила целая вечность на то, чтобы вернуть его вес обратно. Помимо потери веса, Кэйя однако выглядел вполне нормально. Его кожа вновь приняла свой обычный цвет. Когда он только отравился, он был пугающе бледным. От яда вены вокруг его глаз были чуть ли не черного цвета. К счастью, от этого теперь не осталось ни следа. И двигался он со своей обычной кошачьей грацией, что хорошо. Джинн почувствовала облегчение, и… несмотря на то, что Кэйя должен был отдыхать дома, она честно была рада видеть его здесь. Если быть до конца откровенной, то она не была уверена, что она бы справилась с этим без него. — Я думал, мы пришли к пониманию, — сказал Кэйя голосом, который означал, что он изо всех сил пытался сохранить нейтральный тон. — По каким причинам ты не послала за мной, Джинн? — Я не послала за тобой, потому что тебе нужно было находиться дома и выздоравливать, — сказала Джинн. — Прошла только неделя, как ты был отравлен ядом для пыток. — Я бы не позволил ей послать за тобой, даже если бы она хотела, — сказал Дилюк. — Хотя все остальные определенно хотят, чтобы она так сделала. Взгляд Кэйи переместился к брату, затем снова к Джинн. — Ты должна была понимать, что я рано или поздно узнаю, начиная от моих информаторов и заканчивая фактом, что все в прямом смысле болтают об этом. Кажется, люди убеждены, что Курц вернулся из мертвых. — Это не так, — уверила его Джинн. — Я знаю, — сказал Кэйя, — что значит, что мы имеем дело с подражателем. Полагаю, что все, что я услышал, правдиво? Джинн кивнула. Кэйя всегда был хорошо информирован, поэтому она считала, что он услышал все основные факты на текущий момент. — Тело одного из близнецов Медларк было найдено в переулке, с глазами, завязанными ярко-красным лоскутом ткани, и с глазом бога на лбу. Мы полагаем, что это был Полидевк Медларк, но мы не уверены– — Ну, он был тем, кто получил глаз бога. На следующий день после моего отстранения, если я правильно помню. — Думала, мы назвали это принудительным больничным, — напомнила ему Джинн. Кэйя безразлично пожал на это плечами. — Предполагаю, ты не проверила его руки? — Его руки? — переспросила сбитая с толку Джинн. — Ты не проверила его руки. Поэтому ты не знаешь, — вздохнул Кэйя. — У Полидевка толстые мозоли от меча. У Кастора, быть может, тоже, но не такие сильные, как у его брата, кроме того у него вероятно есть глина под ногтями. Из-за гончарства. Он с детства хотел стать гончаром. Интересы Полидевка, с другой стороны, не были такими постоянными, но в последнее время они были так или иначе связаны со сражениями. — Он подал заявку на предстоящие испытания ордена, — хмуро сказала ему Джинн. — Интересно, на него нацелились из-за этого? — с мрачностью размышлял вслух Кэйя. — Что ты имеешь в виду? — спросил Дилюк. Джинн взглянула на него. Она на мгновение забыла, что Дилюк был здесь. На самом деле она удивлялась, что он сейчас не пытался затащить Кэйю домой. Может быть, потому что тот сейчас только сидел и разговаривал, и Дилюк думал, что это не слишком напрягало его брата? Что ж, какой бы ни была причина, Джинн была благодарна за любое время, что у нее было, чтобы получить мнение Кэйи о происходящем. Он уже дал им подсказку, как определить, какой из близнецов стал их жертвой. Она с радостью воспользуется любой другой информацией, которую он мог бы рассказать ей, пока был здесь. — Серийным убийцей, которого люди кличут Слепым Пророком, был молодой мужчина по имени Курц, — сказал Кэйя Дилюку и взглянул на Джинн, вероятно пытаясь оценить, сколько Дилюку уже было известно. — Ему... не нравилось, как орден выдавал особые привилегии владельцам глаза бога. Как ты знаешь, простое наличие глаза бога позволяет миновать вступительные испытания и сразу приступить к обучению. И ты можешь обучаться столько времени, сколько захочешь, а нарваться на отчисление во время обучения почти невозможно. У других стажеров нет такой роскоши. — Я помню, — отстраненно сказал Дилюк, глядя куда-то вдаль. — Людям без глаза бога это может показаться несправедливым, но… что ж, нет смысла притворяться, будто жизнь справедлива, — продолжал Кэйя. — И поскольку мы являемся военной организацией, для ордена очень важно делать все возможное для вербовки и удержания сильных членов. Дилюк фыркнул. — Да, с тобой мы облажались, — признал Кэйя. — Но Эрох был предателем, и мы разобрались с ним, а теперь нам нужно разобраться с этим. В этот момент Джинн смотрела на Дилюка, поэтому заметила, когда ему впервые в голову пришла мысль, что его брат возможно приложил руку к тому, чтобы разобраться с этим дрянным инспектором, который отказался почтить память Крепуса. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Кэйя заговорил первым. — Давай подробнее пробежимся по деталям, если не возражаешь. Используемая повязка на глазах. Был ли это лен, окрашенный в заоблачно красный краситель? — Да, — сказала ему Джинн. — Или если не прямо заоблачно красный, то очень близкий к нему оттенок. — Повязка прошита потайной строчкой? — Эм, не догадалась проверить это, — признала Джинн. — Но я проверю. Кэйя рассеянно кивнул, его мысли, вне сомнений, витали вокруг дюжин других мелких деталей, о которых Джинн еще не подумала… и, она надеялась, вокруг тех, о которых она все-таки подумала. — Был ли он зарезан, как жертвы Курца? И раны..? — Зарезан, да. Но не как у Курца. Кроме его первой жертвы. Использовалось лезвие. Думаю, нож или меч. Никакого округлого инструмента. — Хм, — Кэйя постучал пальцем по столу. — Так значит ли это, что наш новый убийца не знает, как Курц на самом деле убивал своих жертв? Или у него просто не было оружия, которое бы воспроизвело раны? Или ему все равно? Это возможно, если он инсценировал смерть Медларка, как одну из жертв Курца, лишь для того, чтобы сбить нас со следа. Это более вероятно, учитывая, что тело было найдено в переулке. Курц старался оставлять своих жертв в крупных общественных местах. Больше риска, но больше реакции. А тем переулком не так часто пользуются. Мог бы наступить полдень или даже следующий день, прежде чем тело бы обнаружили… — Кэйя, — сказала Джинн, подтвердив свои подозрения, — ты был на месте преступления до того, как пришел сюда? Кэйя кивнул. — Кэйя, — прорычал Дилюк. — Ты должен был отдыхать. — В моем организме уже нет яда, — сказал Кэйя. — Я уже в порядке. — Этот яд применялся для пыток. Через которые тебе пришлось пройти, пока я был вынужден смотреть, — сказал Дилюк, и его голос слегка сорвался. На лице Кэйи промелькнула вина. — Прости, Дилюк… но это моя работа, и люди вверили нам их защиту. Они… верят лично в меня– — Это я уже слышал. — Я не могу подвести их, — с официозом сказал Кэйя. — Мондштадт был слишком добр ко мне. — Ты никого не подведешь, просто взяв необходимый тебе отгул для выздоровления. — Я выздоровел, Дилюк. Настолько, насколько это возможно. И готов вернуться обратно к работе, если мне позволят, — Кэйя посмотрел на Джинн со странным блеском в глазах. Джинн не совсем могла прочесть этот блеск. Может быть, Кэйя так выглядел, потому что знал, что на самом деле она не могла отказать ему. Потому что, как бы Джинн ни ненавидела это признавать, ее собственные способности в выслеживании убийц настолько отставали от способностей Кэйи, что она даже не дотягивала до его ног. Добавить к этому факт того, что серийные убийцы попадали в отдельную категорию сложности, а Кэйя просто… как будто был создан для их выслеживания. Никто и близко не стоял рядом с ним в этом, и люди заметили это, невзирая на попытки Варки сместить свет славы на Джинн, чтобы ее карьера могла расти вверх, а вместе с собой она бы тянула Кэйю, пока ее повышали в рангах. Это был хороший план, который вначале успешно работал, но позже Джинн начала бояться, что он развалится на части. Множество людей знали правду. Своими глазами увидели и поняли, что Кэйя был тем, кто делал всю грязную работу, кто раскрывал детали и делал заключения, которые никто другой не мог сделать, что Кэйя был тем, кто находил убийц. А Джинн просто получала признание за талант своего подчиненного. Вот почему Фишль относилась к ней с не очень большим почтением. Вот почему Кэйя каждый месяц получал письма с предложениями из нескольких детективных агентств Фонтейна, что пытались выманить его из ордена. Вот почему Нингуан всегда хотела одолжить его. И вот почему Мондштадт дал ему это вычурное и немного зловещее прозвище. Джинн жила в страхе, что однажды Кэйя осознает свою ценность и отправится в другое место, где он получит признание, которое заслуживал, и тогда все поймут, что она никогда бы не заработала свою позицию без него и на самом деле не заслуживала занимать ее сейчас. «Потому что без меня ты никто» Джинн почти вздрогнула, вспомнив слова Кэйи, сказанные в гневе и обиде после того, как он пережил одну из худших ночей в своей жизни, а она надавила на него больше, чем он мог вынести в тот момент… но это не делало их менее верными. Она знала себе цену. Она была одной из лучших мечников Мондштадта, способным владельцем анемо глаза бога, сообразительным и хорошим лидером… но всего этого было недостаточно, чтобы стать великим магистром или даже действующим великим магистром ордена Фавония. Она не умела решать проблемы, как бы ни старалась. Конечно, она могла позаботиться о мелочах: найти пропавших питомцев, поручить одному из своих рыцарей убрать хиличурлов с маршрута или позаботиться об этом самой, и тому подобное – но что о большем? О бóльших проблемах? Ей еще предстояло ответить на этот вопрос самостоятельно. Она никогда раньше даже не раскрывала убийства без помощи Кэйи, не говоря уже о том, чтобы выследить серийного убийцу. Она взглянула на Дилюка и увидела, как тот хмурился, явно давая понять, что он ждал, когда она откажет Кэйе и отправит его домой, в то время видела, как Кэйя смотрел на нее в ожидании, уже зная, каким будет ее решение. Она могла удовлетворить только одного из них. Итак, Джинн сделала свой выбор. Она кивнула. — Ты не можешь серьезно– — Он нужен нам, Дилюк, — устало сказала Джинн; и эти слова всегда будут правдой, пока она окончательно не разозлит Кэйю, и он не решит, что ему лучше найти работу где-нибудь еще. — Не злись на нее, — сказал Кэйя своему брату к удивлению Джинн. — Это правильный выбор. Нам раньше никогда не доводилось иметь дело с людьми, имитирующими преступления серийных убийц. Мы не знаем, повторится ли оно, или это просто прикрытие, или кто-то пытается продолжить незавершенное дело Курца. Поскольку они подражают Курцу, это в особенности плохо. Вдвойне из-за обстоятельств его смерти… и из-за всего этого налета ереси в убийстве новых владельцев глаза бога. — Ты все еще восстанавливаешься. Нет, не отрицай этого, я видел, как ты смотришь в пустоту, когда думаешь, что за тобой никто не наблюдает, и я знаю, что ты еще не до конца пришел в норму, — возразил Дилюк. — Ты должен быть дома и отдыхать. — Быть может, Кэйя согласится, чтобы ты сопровождал его во время расследования? Тогда ты сможешь проконтролировать, чтобы он не переусердствовал? — предложила Джинн, прежде чем ей удалось получше обдумать это. Как только она это сказала, она внутренне съежилась. Только сейчас Дилюку и Кэйе удалось наладить свои отношения. Им было все еще неловко в присутствии друг друга, и кто знает, помнили ли они вообще, как работать вместе? Более того, насколько известно Джинн, Дилюк никогда не участвовал в расследовании убийства, за исключением разве что дополнительного патрулирования вокруг города после того, как было совершенно убийство. И помимо этих веских причин существовала еще одна, из-за которой вся эта идея казалась еще более неправильной. Когда речь заходит о расследовании убийств, в особенности серийных убийств… Джинн – партнер Кэйи. Так было всегда. Дилюк нахмурился, и на секунду Джинн подумала (понадеялась), что он собрался отказаться от этого предложения, но затем он посмотрел на Кэйю. Некоторое время Кэйя выглядел задумчивым, и Джинн не могла не почувствовать удар разочарования, когда он кивнул в знак согласия. После он посмотрел на Джинн, как будто знал, о чем она думала, и в его взгляде появилось сочувствие. — Нам нужно выяснить, есть ли другие люди в Монде, кто способен заниматься подобным, — сказал он. Ох. Точно. Кэйя уже упоминал об этом в последний раз, когда они вместе выслеживали серийного убийцу чуть больше года назад. Джинн посчитала, что это даже хорошо, что она успела забыть, поскольку это значило, что в Мондштадте давно не совершались убийства, над которым им бы пришлось работать вместе. Теперь она вспомнила, как Кэйя размышлял, что их наиболее вероятными кандидатами из ордена для обучения навыкам расследования были Ноэлль и Альбедо. — Конечно, было бы лучше, если бы это был кто-то из ордена, но если окажется, что Дилюк способен собрать воедино детали убийства, я сомневаюсь, что он будет сидеть сложа руки, если посчитает, что Монду нужен кто-то с подобными навыками для расследования дела. Джинн кивнула и попыталась спрятать свои чувства. Кэйя поднялся. — Тогда я пойду, осмотрю тело и улики. О, пока я не ушел, ты отправила кого-нибудь поговорить с Фишль? Джинн покачала головой. — Нет. Не думала, что это было нужно. Кэйя скривил рот. — Думаю, как раз нужно. Я поговорю с ней, как только осмотрю тело. — Но мы имеем дело не со Слепым Пророком, — сказала Джинн. — Да, но будет лучше, если она услышит это от меня. В конце концов, он чуть не убил ее. «Он чуть не убил вас обоих» — подумала Джинн, но произносить это здесь и сейчас, перед Дилюком, вероятно было плохой идеей. — Не волнуйся, я позабочусь об этом, — сказал Кэйя, возможно ошибочно проинтерпретировав ее взгляд… или возможно осознав, о чем именно она думала, и намерено проинтерпретировал его ошибочно. Кэйя открыл дверь, чтобы выйти в холл, затем выражение его лица застыло, и он мягко добавил: — Прости. Кажется, у тебя тут еще будут дела. — Что– — Мой сын! Они сказали, что мой сын мертв, что он был убит! — почти истерично закричала Батильда Медларк, врываясь через открытую дверь. За ней вошли ее муж, Стром, и другой близнец. Оба выглядели печальными и ошеломленными, как будто еще не осознали произошедшее. Джинн попыталась украдкой взглянуть на руки живого сына и, кажется, увидела темные полумесяцы под его ногтями. Получается, это… Кастор? Кажется, Кэйя говорил, что именно он хотел стать гончаром, но она уже забыла. Это мог быть Полидевк… — Мистер и миссис Медларк. Кастор. Я сожалею о вашей утрате, — сказал Кэйя, давая Джинн понять, какой из близнецов был еще жив. — Как и я, — сказала Джинн, и, о Барбатос, она действительно ненавидела эту часть своей работы. — Он был убит Слепым Пророком? Нам сказали, что он был убит Слепым Пророком, но Слепой Пророк мертв. Как такое может быть? — Это не Слепой Пророк, мэм, — ответила Джинн. — Мы еще не знаем, кто сделал это, но– — Тогда какой от вас прок? Почему вы не нашли его? Почему вас там не было, чтобы остановить это? Как вы могли допустить, чтобы подобное случилось с моим мальчиком, — почти кричала миссис Медларк. Краем глаза Джинн увидела, как напрягся Дилюк от того, как миссис Медларк ругала ее. На секунду она испугалась, что Дилюк собирался что-то сказать, и была даже уверена, что он уже начал это делать, но тут Кэйя толкнул его локтем, поймал его взгляд и слегка покачал своей головой, останавливая его. Слишком легко, глядя на миссис Медларк, видеть в ней кричащую банши, хотя на самом деле она была просто скорбящей матерью, которая только что получила худшие новости, которые только мог получить родитель. — Мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти виновника, — сказал Кэйя, несмотря на то, что он официально был приписан к делу буквально минуту назад. Кэйя пытался привлечь внимание миссис Медларк к себе, подальше от Джинн, как он всегда делал, когда срывались охваченные горем члены семьи жертвы. Бывало, они проклинали Кэйю. Ругались, плевали и однажды даже ударили кулаком. Он утверждал, что его это не задевает. Но Джинн знала. Она знала, что Кэйя менял фокус их внимания на себя, когда они были такими, потому что он выдерживал их гнев лучше, чем она. Это не задевало его так сильно, как Джинн, но это не значило, что это его не задевало совсем. Однако на этот раз все было не так плохо. Когда скорбящие родители посмотрели на него, что-то изменилось в их взгляде. — Я слышал о вас, — сказал Стром. Кэйя слегка кивнул, потому что не был до конца уверен, что именно вкладывалось в эту фразу, а значит, не знал, как ему следовало реагировать. — Говорят, вы всегда справляетесь… с поимкой человека. Что вы всегда ловите убийцу. Это правда? — Пока что мне это всегда удавалось, — сказал Кэйя, не хвастаясь, а просто честно отвечая. — И действующий великий магистр Джинн поручила мне дело вашего сына. Батильда слегка всхлипнула, прикрыла рот и покачала своей головой. — Он часто говорил о вас, знаете. Джинн попыталась спрятать удивление от этой новости. Она не имела понятия, что Кэйя и Полидевк были близки. — У него был период, когда он хотел быть таким же, как вы. Отличным сыщиком и рыцарем. В один год он даже попросил на свой день рождения глазную повязку и перешел с лука на длинный меч. Он был хорошим мальчиком. Таким хорошим мальчиком. Мой малыш… — она прервалась всхлипом. — Я слышал, что он записался на тренировочную программу ордена после получения глаза бога, — сказал Кэйя. — Я с нетерпением ждал возможности увидеть его в рядах наших рыцарей. Мне жаль, что единственное, что я могу сейчас сделать, это выяснить, кто забрал его у вас, и заставить их поплатиться за это. — Сделайте это. Найдите этого ублюдка, — сказал Стром, обнимая свою рыдающую жену. Кэйя снова кивнул головой. — Сделаю все возможное. Я не позволю никому навредить моим рыцарям и избежать за это наказания. — Он был бы рыцарем. Он был бы одним из лучших, — плакала Батильда в грудь своего мужа. — Мой мальчик. Мой маленький мальчик… В дверном проеме мелькнуло пурпурное пятно. Пришла Лиза с коробкой, в которой она хранила чайный сервиз, и корзинкой с листьями чая. Видимо, она услышала Медларков из библиотеки и явилась, чтобы помочь облегчить ситуацию. Джинн была очень благодарна. Обоим своим подчиненным. Теперь пришло время заняться ей своей работой, чтобы Кэйя мог приступить к своей. Настоящей его работой, а не той, которую он взял на себя, чтобы помочь ей. Дилюк не позволит ему работать слишком долго, поэтому ему лучше заняться своими делами как можно быстрее. Поэтому Джинн попыталась выпроводить Кэйю из комнаты, извиняясь перед скорбящими родителями и объясняя, что ему нужно было продолжить расследование, а также говоря, что она ответит на те их вопросы, на которые у них были ответы. Лиза убрала со стола бумаги и начала заваривать чай, а Джинн принялась вводить их в курс дела. Миссис Медларк немного цеплялась за Кэйю, и Джинн не могла ее винить. Это еще одна вещь, в которой Кэйя был лучше нее, но ему нужно было направить свои навыки на другое, пока у него еще была возможность, и они оба знали это. Кэйя вежливо высвободился и направился к двери, но перед тем, как уйти, он остановился рядом с Кастором, чтобы поговорить с живым близнецом. Джинн не слышала, что тот сказал ему. Возможно, Кастор и сам не слышал. Его глаза были прикованы к полу, а лицо выражало муку. Он даже не посмотрел на Кэйю и никак не отреагировал, когда Кэйя похлопал его рукой по плечу, проходя мимо в направлении выхода. Дилюк последовал за ним, его алые глаза задержались на Касторе, и Джинн поняла, что Кастор был не единственным, кто выглядел измученным. Выражение в глазах Дилюка… без сомнения, он вспомнил, как близко Кэйя оказался к смерти на прошлой неделе. Джинн задалась вопросом, насколько хуже станет этот взгляд, когда Дилюк узнает, что Кэйя чуть не принял смерть от рук Слепого Пророка? Она была не такой наивной, чтобы считать, что он ничего не узнает. Слепой Пророк обещал быть единственной темой Мондштадта на грядущий месяц, несмотря на то, что это новое убийство никак не могло быть его работой. «Всему свое время» — напомнила себе Джинн, пока Лиза вела Кастора к столу, чтобы он сел со своими родителями, а Джинн наливала им чай. Не так аккуратно и изящно, как Лиза, но Джинн знала, что подобные детали охваченные горем родители не запомнят в любом случае. — Мы только начали расследование, — сказала Джинн, — и так как расследование еще в процессе, некоторые детали я не могу обсуждать с вами. Однако если у вас есть вопросы, я постараюсь ответить на них, как смогу. — Он страдал? — спросила Батильда, не притронувшись к чаю, который поставила перед ней Джинн. Вопрос, на который Джинн не знала ответа. — Нет, — серьезно сказала Джинн. — Он не страдал. Это было быстро. Если судить, исходя из моих собственных знаний о ранах, то он вероятно ничего не почувствовал. Стром закрыл глаза, две слезы скатились по его щекам и соскользнули вниз. — Люди говорят, что это Слепой Пророк убил его. Как это может быть? — спросил отец мальчика. — Я думал, он погиб в беспорядках, которые– неужели это погиб не он? Джинн покачала головой. — Он действительно умер. Лицо Курца было изуродовано во время беспорядков, но были и другие отличительные черты, которые доказывали, что найденное тело могло принадлежать только ему. Мы считаем, что кто-то имитировал метод Курца. Кастор впервые заговорил: — Вы забрали его глаз бога? Он был оставлен у него на лбу? — Да, — Джинн залезла в карман своей мантии и вытащила все еще завернутый в носовой платок глаз бога. Она положила его на стол перед семьей и осторожно раскрыла сложенную ткань. Кастор потянулся к нему взял его с платка, на котором тот лежал, а затем поднес его к своему лбу и прижал к нему светящийся драгоценный красный камень. Его глаза были закрыты, и из них беззастенчиво текли слезы. — Кастор! — укорила его мать. Джинн подумалось, что она понимала, зачем все это. Не так многое было известно про глаза бога. Откуда они появились, даровались ли они архонтом элемента, или архонтом земель, или самой Селестией; что именно было критерием получения глаза бога, и почему в редких случаях человек мог использовать чужой глаз бога. Однако было широко распространено мнение, что глаз бога был глубоко связан с человеком, которому он принадлежал. Некоторые даже говорили, что это проявление их души. Наблюдать, как Кастор сейчас прижимал глаз бога, оставшийся на лбу его мертвого брата, к своему собственному… было тяжело, и она ни в коем случае не будет пытаться его утешить словами, что горевать это нормально… но его матери эта сцена могла показаться нездоровой или, быть может, она думала, что так он пытался удержать душу своего близнеца. Дела обстояли плохо. Джинн поняла это, когда услышала, что преступление имитировало работу Курца, но это стало еще более очевидным, здесь, с семьей жертвы… и без своего обычного напарника по поимке убийц рядом с собой. Она просто надеялась, что Кэйя справится со своей задачей, даже когда Дилюк будет дышать ему практически в шею, и что Дилюк не воспримет слишком тяжело правду, когда на прошлое, что он пропустил, прольется свет.

_______________________

Четыре года назад… Руки Кэйи восстанавливались лучше, чем он полагал, после того, как Дилюк спек их в битве, но они так и не переставали болеть с той самой ночи. Он был почти уверен, что боль свела бы его с ума, если бы один из владельцев глаза бога не исцелил их в соборе. Сейчас боль была тупой и терпимой. Однако его моторные функции все еще были ограничены… и это удручало. За одну ночь он потерял все, что было для него важно. Человека, который был для него отцом больше, чем его собственный. Своего брата. Свой дом. Прок от своих рук. Он думал, что потеряет и свою работу. Рыцарь должен быть способным сражаться, в конце концов. Но Варка, как только узнал о травмах Кэйи, побежал к нему и нашел его, когда Кэйя потерял сознание от боли в больничной палате собора. Варка был там, когда Кэйя очнулся, и очень, очень четко дал понять, что Кэйя был еще при своей должности, и предложил ему место, где бы он мог остановиться, пока выздоравливает, но Кэйя отказался. Он до сих пор не был уверен, была ли доброта Варки результатом того, что у него теперь был глаз бога. Возможно, в какой-то степени так и было. Относительно сохранения рабочего места. Он не был уверен насчет части про крышу над головой, пока он восстанавливается, что, кстати, и было одной из причин, почему он отказался. Он также не был уверен насчет своего глаза бога. Он… странный. Он ощущался противоречиво, как будто он его часть, но в то же время нет. Он задавался вопросом, было ли это наградой архонтов за то, что он наконец рассказал правду, или их наказанием, чтобы он никогда не смог забыть того, что потерял? Это нечестная сделка в обмен на все его лишения. Глаз бога был холодным, но, кажется, сделал его более переносимым к холоду. Из-за него люди смотрели на него по-другому, обращались с ним по-другому. Он не был уверен, что у него вышло бы получить лечение своих рук в соборе. В конце концов, он из Кхаэнрии, неважно как много лет он жил в Мондштадте. Были люди, что никогда не увидят в нем никого, кроме кхаэнрийца, недочеловека, еретика, и некоторые целители собора крайне неохотно использовали свои силы на нем в прошлом. Обычно имени семьи Рагнвиндр было достаточно, чтобы заставить их согласиться, но однажды Дилюку пришлось пригрозить разорить семью пасторши, чтобы заставить ее залечить рану Кэйи от стрелы. В глазах священника, который пришел проверить Кэйю в больничной палате, стояло нежелание, пока его взгляд не упал на его глаз бога. С этим все его сомнения растаяли. Что было хорошо. Кэйя больше не имел поддержки семьи Рагнвиндр. Только этот холодный отшлифованный кристалл, который он не раздумывая продал бы, если бы он мог получить взамен хоть часть того, что он потерял. Он зажал его в своих ладонях в перчатках, которые затем сложил к себе на колени, когда садился рядом с Джинн. У него были подозрения, что собрание, которое должно было вот-вот начаться, будет долгим и напряженным. Он позволил своему глазу бога подморозить его ладони, чтобы ему было немного комфортнее. Вопрос о том, заслужил ли он этот комфорт, все еще был открыт, но у него были подозрения, что и он, и его глаз бога скоро понадобятся, и… что ж, он все еще оставался рыцарем Фавония. И пока он жив, он будет соблюдать свою клятву. Зал был переполнен. Похоже, сюда созвали кого только было можно, чтобы проинформировать всех сразу. В этом был смысл. Всплывшая новость казалось серьезной и способной вызвать много неприятностей, поэтому старшие офицеры, судя по всему, предпочли, чтобы собравшиеся узнали все от них, а не из слухов. Такое количество людей в одном месте всегда действовало на нервы Кэйи. — Ты в порядке? — спросила Джинн. Кэйя кивнул и изо всех сил постарался не вздрогнуть, когда Джинн погладила его по плечу, потому что в своих мыслях он видел Дилюка, который дал бы ему эту небольшую ласковую улыбку. Дилюк, спрашивающий, в порядке ли он. Дилюк, выбравший место специально возле стены, прямо как сделала Джинн, чтобы Кэйя не был зажат между двумя людьми. Интересно, Джинн выбрала это место намеренно, или это было просто совпадением? — К счастью, собрание не продлится долго, — мягко сказала Джинн. — Но если тебе понадобится уйти по каким-либо причинам во время встречи, у тебя есть мое разрешение. — Но нам ведь всем нужно быть здесь, — сказал Кэйя, многозначительно оглядывая собравшуюся толпу. — Все нормально, — сказала ему Джинн. — Ты теперь работаешь под моим началом, и ты ранен. Если тебе станет нехорошо, я возьму на себя ответственность и за твое отсутствие, и за то, чтобы ввести тебя в курс дела. — …Спасибо тебе. Как быстро бы испарилась доброта Джинн, если бы он рассказал ей то, что он рассказал Дилюку? Кэйя бы поставил, что примерно так же, если не быстрее, но… но его глаз бога немного изменил обстоятельства, как он считал. В каком-то смысле он ненавидел это, но для людей Тейвата глаз бога что-то значил. К людям, которые имели его, относились по-другому. Церковь не отказала ему в исцелении его рук, потому что у него теперь был глаз бога. Кэйя знал о нем не так много, как ему следовало бы, учитывая, что он шпион, которому полагалось копать информацию об этом самом опасном оружии. Глаз бога Дилюка никогда не был чем-то, о чем он много думал, потому что тот просто… был частью Дилюка, всегда рядом. А что касательно его миссии шпиона, что ж… Кэйя пришел к пониманию, что он забросил свою миссию уже очень давно, еще до того, как официально осознал, что потерпел неудачу в роли шпиона. Быть может, глаз бога и признание архонтов помогло бы Джинн увидеть, что Кэйя не хотел причинять вред Мондштадту… но он не собирался рисковать. У него осталось не так много, что можно было терять, поэтому он сделает все возможное, чтобы удержать оставшееся. Прошло еще несколько минут. Зал еще больше заполнился, причем не только рыцарями, но и представителями духовенства. Затем Варка вышел вперед, чтобы обратиться к присутствующим. — Уверен, большинство из вас уже знает, что за последнее время произошла серия убийств, — сказал Варка, не теряя времени на любезности. — Все жертвы этих убийств – владельцы глаза бога. А точнее, совсем новые избранные. Никто из них не владел глазом бога дольше, чем полгода. В толпе поднялся шепот и гул. Похоже, что мнение о святости и неприкосновенности новых избранных было действительно популярным. Кэйя задумался, если он спросит об этом Джинн, сможет ли она это объяснить ему? Вряд ли его вопросы будут звучать слишком подозрительно в свете этой реакции и того факта, что у него теперь тоже был глаз бога. — Более того, — продолжал Варка, — все жертвы были найдены с завязанными глазами, а их глаз бога был оставлен на лбу. Пока мы проводили расследование, нам удавалось скрывать эту информацию, но сегодня утром в нижнем городе, прямо возле рынка, было найдено четвертое тело. Слухи распространились среди мирных жителей. Хотя мы предпочли бы держать это дело в секрете и в неизвестности, но так это позволит нам привлечь больше рыцарей для поисков. — Магистр Варка? У нас есть какие-либо подозреваемые? — воскликнул рыцарь из толпы. — Мы проверяем нескольких людей, — сказал Варка, и Кэйя понял, что тот лгал. — Но мы не будем раскрывать их имена перед всем орденом. Инспектор Эрох ведет расследование и теперь будет координировать свои действия с сэром Хансоном, капитаном городской стражи, и дамой Джинн, капитаном стен, чтобы усилить патрулирование и увеличить число рыцарей в городе. Мы также привлечем представителей военного подразделения, чтобы временно перевести их под командование городской стражи и стен, чтобы увеличить охват… Кэйя продолжал слушать Варку, но также воспользовался возможностью просканировать взглядом толпу. Реакция других рыцарей была такой, как он и ожидал, хотя он осознал, что недооценил, какими рассерженными они окажутся. Он также переоценил, насколько долго продлится собрание, так как, по-видимому, Эрох держал в секрете большинство деталей расследования. Это имело смысл. Не нужно раскрывать все карты убийце, так как рассказывать подробности такому количеству собравшихся рыцарей было равносильно рассказу всему городу. Поскольку у Варки было не так много информации, которую он мог раскрыть, он завершил собрание быстрее, чем ожидал Кэйя. Затем другие рыцари принялись по очереди задавать вопросы, на которые в настоящее время Варка не мог дать им ответов. В итоге, это в конец надоело великому магистру, и он объявил встречу закрытой. После Кэйя и Джинн ждали, пока другие рыцари в их ряду не выйдут, а затем направились туда, где собрались Варка, Эрох и Хансон. Джинн привела Кэйю вместе с собой. И Кэйя был более чем уверен, что знал причину. Эрох с отвращением посмотрел на Кэйю. Ничего нового. Хансон одарил его насмешливым взглядом. — Сэра Кэйю недавно перевели служить под моим началом, — сказала им Джинн. — Мы будем работать вместе, поэтому я подумала, что будет лучше позволить ему послушать наш разговор. — Как хорошо, что ты здесь, парень, — сказал Варка Кэйе. — Я хотел попросить тебя– — Стать приманкой? — закончил за него Кэйя. — Что? Нет, я хотел попросить тебя перенести ужин на– приманка? Нет, просто нет. Выброси эту мысль из своей головы, парень. Мы не будем размахивать тобой, как червяком на крючке, перед серийным убийцей, особенно сейчас. Варка, казалось, был искренне встревожен предположением Кэйи. — На самом деле, — сказал капитан Хансон, — это хорошая идея. — Нет, — сказали в унисон Джинн и Варка. Кэйя несколько раз поморгал своим глазом. — Я думал, что ты затем и привела меня сюда, — сказал он Джинн. — И в этом есть здравое зерно– — Нету в этом никакого здравого зерна. Ты все еще ранен, — сказала Джинн, повернувшись к нему. — Прости, но твои руки все еще не готовы для боя. — Что, вероятно, делает меня более привлекательной целью, разве не так? — спросил Кэйя. — Хищники предпочитают раненную добычу. — Ты пока еще не приступил к своим тренировкам в овладении глазом бога, или по крайней мере тебе не следовало это делать, — сказала Джинн тоном, который подразумевал, что она знала, что Кэйя немного экспериментировал со своими способностями, несмотря на то, что целители сказали ему этого не делать. — Ты не в состоянии защитить себя. Три новых избранных, которые были более способны, чем ты, защитить себя, уже мертвы. Кэйе было что возразить на это. Например, на ее заявление, что жертвы были способнее, чем он. Кэйю не так просто убить. Если бы это было не так, он бы умер еще в Кхаэнрии более десяти лет назад. Даже при ограниченных возможностях своих рук, он считал себя вполне достойным соперником для большинства людей. Это, правда, подвергнет его некоторой опасности, но он считал, что риск был оправдан. Казалось, это был лучший и самый быстрый способ заманить их убийцу. — Я согласен с великим магистром, — высказался Эрох. — Боюсь, опасность для твоей жизни слишком высока, хотя мы оценили твою отвагу. Что? Просто, что? С каких таких пор Эроху было не все равно на его безопасность? Эрох был безжалостным ублюдком, и, судя по тому, что Кэйя знал о нем, он с радостью бы пожертвовал дюжиной рыцарей, лишь бы решить проблему и продвинуться в своей карьере. Так почему..? — Думаю, тебя ослепили твои личные чувства, — сказал Хансон. — Сэр Кэйя, может быть, и ранен, но его стойкость и находчивость хорошо известны. Более того, он может оказаться нашим лучшим шансом выманить этого подонка и быстро положить ему конец. При условии, что сэр Кэйя согласен… — он взглянул на Кэйю. — Я согласен, — немедленно сказал Кэйя. — Тогда мы примем все меры предосторожности, чтобы обеспечить его максимальную безопасность, пока он играет роль приманки, — продолжал Хансон, и Кэйя должен был отметить, что никогда не ожидал, что этот старший рыцарь, которого он едва знал, будет тем, кто будет за него ручаться. — Прошу, передумай, Варка. — Прости, но нет, — сказал Варка. — Пока парень не вернет себе немного мяса на кости и не сможет снова держаться в битве на мечах, я не могу этого допустить. Это мое последнее слово по этому поводу.