Blind Mirror

Настоящие дни, Мондштадт Они раскрыли дело второго Слепого Пророка, как его стала называть чертова куча людей. Специально красиво и складно для подачи истории в какой-нибудь таверне. Кэйя питал отвращение к желанию людей использовать это дурацкое имя, но он и вправду ничего не мог поделать, чтобы остановить их, и не стоило тратить время на пустые попытки. Джинн получила письменное признание Кастора в убийстве своего брата и Сьюзанны Миллнер, которую он бессмысленно убил, пытаясь замести следы убийства Полидевка. Он также признался, что стрелял в Кэйю через окно его дома, так как к настоящему времени у Кэйи была репутация человека, который всегда находил разыскиваемого убийцу. Они нашли останки Джонаса Курца в земляной яме для костра позади дома Медларков. Там Кастор пытался избавиться от них, не понимая, насколько сложно превратить кости в пепел. Хотя просто бросить обугленные кости в мешок гораздо менее мерзко, чем везти разлагающийся четыре года труп через полгорода. Кэйя даже хотел на некоторое время отдать кости на исследования Сахарозе, поскольку изучение костей было по ее части, но ее не оказалось в штаб-квартире. По всей видимости, Альбедо куда-то послал Тимея, и ее попросили присмотреть за алхимическим верстаком возле «Мондштадтского купца». Так что у Кэйи не оказалось причины не передавать кости сестре Синтии, когда подошло время отдать их собору для перезахоронения. После предстояла бумажная работа. Много бумажной работы. Заполнение и подписание форм, написание отчетов, составление списков оборудования и припасов, чтобы обновить используемые в деле приспособления, прежде чем произойдет следующее преступление. Также Джинн попросила его помочь в нескольких вещах. Основная из них – просмотреть речь, которую она будет зачитывать на публике и распространять письменные копии. Она задержалась в дверях его кабинета, и, читая, Кэйя понял, что она хотела увидеть его реакцию на написанное. Это был первый серийный убийца, пойманный с тех пор, как Джинн приняла должность действующего великого магистра ордена… и она собиралась отдать все заслуги за его поимку Кэйе. — Ты уверена в этом? — спросил он ее. — Уверена. К текущему моменту все знают, что в нашем дуэте настоящий детектив ты, Кэйя. Я буду только выглядеть дурой и вором, если продолжу в том же духе, — по фактам объяснила Джинн. — Справедливо. — …И я надеюсь, ты знаешь… что я никогда не хотела так поступать. — Знаю. Дилюк исчез сразу, как только они вернулись в штаб ордена, так что у Кэйи пропала необходимость работать рядом с дышащим ему в затылок братом. Перед уходом он предупредил Кэйю, чтобы тот не переработал, и заявил, что если Кэйя не вернется отдыхать домой к обеду, то он вернется и сам потащит его домой. Угрозы были излишни. У Кэйи и Джинн была традиция. После поимки серийного убийцы они раньше уходили с работы, ели пиццу и пили вино. Обычно у Кэйи. Потому что у Джинн они дважды переборщили с вином, так как винный погреб семьи Гуннхильдр слишком хорош… но они поклялись об этом не разговаривать. Никогда. После ареста компании Фишль и Люмин пошли своей дорогой, поскольку потенциальная угроза Люмин и Фишль была нейтрализована. Насколько Кэйе было известно, ни у одной из них на ближайшее время не имелось никаких планов, но он был уверен, что вскоре они найдут чем заняться. Особенно Люмин с Паймон. Они почти всегда находили способы, как вмешаться во что-то глобальное. Когда Кэйя решил закончить свой рабочий день, он сделал почти все необходимое, по крайней мере на данный момент. Имелась еще одна проблема с пропавшим проклятым мечом, но это могло подождать до завтра. Он зашел в кабинет Джинн и, сообщив о своем уходе, обрадовался, когда она тоже решила закончить на сегодня с работой. Вместе они пошли в «Кошкин хвост» за пиццей и заказали две штуки со всеми начинками. Затем они направились в дом Кэйи, где туда-сюда расхаживал Дилюк и поглядывал на часы. При виде их он расслабился, а, завидев коробки пиццы, его глаза загорелись, и он вдруг стал выглядеть счастливее. Кэйя точно не знал почему. Дилюку нравилась пицца, но вряд ли настолько сильно, но неважно. Он всегда счастлив видеть своего брата в хорошем настроении. — Очередной серийный убийца пойман, — сказал Кэйя, оставляя коробки на кухонном столе, и направился к шкафу с алкоголем. — Хотя я не знаю, классифицируется ли имитатор как серийный убийца… — Он убил двоих человек и чуть не убил тебя, — напомнила Джинн. — Он даже не был близок, у него дерьмовая точность… но я согласен с твоими доводами. То, что он сделал, плохо. Помни об этом, когда начнешь чувствовать себя виноватой за свои сладкие речи, чтобы заставить его подписать признание. — Я попытаюсь, — сказала Джинн, беря для них тарелки и бокалы. — У тебя все еще есть белое шампанское Фонтейна? — Определенно есть. — На свои празднования вы пьете фонтейнское вино? — спросил Дилюк, звуча преданным. Джинн издала виноватый звук. Кэйя усмехнулся. — Не принципиально, но несколько детективных агентств Фонтейна любят присылать мне смехотворно дорогие бутылки, и в чем-то издевательски приятно распивать их под пиццу. Дилюк покачал головой на его слова, зато Джинн похихикала. Кэйя выбрал бутылку шампанского, купаж которого больше всего нравился им с Джинн, и охладил ее своим крио. Затем он призвал свой меч и открыл бутылку лезвием. Потому что он может. Он наполнил бокалы для себя и для Джинн, затем бокал вишневым сидром для Дилюка. Каждый из них взял себе по кусочку пиццы на тарелку, и они направились в гостиную, прихватив с собой бутылки и коробки. Кэйя уселся на центральную часть подушки кушетки, хотя по традиции он сидел справа, а Джинн – слева, чтобы он мог видеть ее периферийным зрением, и ему не нужно было всякий раз вертеть головой, дабы взглянуть на нее. Но сейчас он видел, что Дилюк чувствовал себя немного не в своей тарелке, вмешиваясь в их традицию. Поэтому если Кэйя сядет посередине – это упростит всем жизнь, и Дилюк не будет думать, садиться ли ему между Кэйей и Джинн или на стул в нескольких метрах от кушетки. Джинн заняла свое обычное место слева. Дилюк сел справа. Прошло уже очень много времени с тех пор, как их троица делала что-то подобное. Обедали и, не торопясь, проводили вместе время, только втроем. До этого момента Кэйя даже не осознавал, насколько сильно по этому скучал. — Очень вкусная пицца, — под впечатлением сказал Дилюк. — А я о чем, — с энтузиазмом сказала Джинн. — «Кошкин хвост» делает лучшую пиццу в Монде. Такая досада, что у них нет доставки, а их кухня закрывается слишком рано. Мне почти никогда не подворачивается шанс сделать у них заказ. — Согласно моим источникам, их секрет в печи, — произнес Кэйя. — Она выдает больше температуры по сравнению с обычной печью, пицца готовится быстрее, благодаря чему получается красивая и хрустящая корочка. — Приятно видеть, что ты используешь свои связи для сбора полезной информации. — Рад твоему одобрению, брат. Джинн рассмеялась. Они замолкли на время еды. Кэйя дважды наполнял свой бокал, Джинн – один. Дилюку добавка не потребовалась – он не из тех, кто пьет, чтобы ощутить себя веселее, как то делали Кэйя и Джинн. Пока они не подошли к концу трапезы, тишина была легкой и естественной, но потом Кэйя почувствовал, что она изменилась. Стала какой-то более задумчивой. Ничего необычного для его и Джинн празднований поимки серийных убийц, потому что в своих расследованиях им приходилось сталкиваться с настоящим дерьмом. Он, скорее, надеялся, что на этот раз этого не произойдет. Они втроем снова сидели вместе, это должно было стать счастливым времяпрепровождением, даже в свете поступка убийцы… но Кэйя понимал, что прошлое все еще не отпускало их, в частности, из-за действий Кастора. Убил своего брата в припадке гнева. Имитировал Курца. Кастор словно вобрал в себя темные воспоминания и ошибки, о которых Дилюк и Джинн до сих пор сожалели, несмотря на их старания исправить сделанное… а в отличие от Кэйи, у Дилюка и Джинн не было так много опыта по выбрасыванию прошлого из головы. Кэйя был этому рад – он не хотел, чтобы у его друзей был такой же опыт, как у него – но в то же время, он не хотел, чтобы прошлое грызло их изнутри, особенно сейчас, когда между ними все вновь было хорошо. К сожалению, у Кэйи имелась только одна идея, как сменить атмосферу, причем не самая удачная идея. Верный способ заставить этих двоих избавиться от чувства вины и задумчивости – дать им понять, что они нужны небезразличному им человеку, не только в целом, но и прямо сейчас… Даже зная, что это будет болезненно, Кэйя все равно решил это сделать: — Простите, — совершенно внезапно для них сказал он и краем глаза заметил, как Джинн вздрогнула и посмотрела на него с озадаченным и обеспокоенным взглядом, а когда он повернул голову, чтобы проверить брата, тот пристально глядел на него. — Я неоднократно говорил вам не сравнивать этот случай с предыдущим, не думать о нем с точки зрения прошлого. Из-за этого мы даже не рассматривали вариант с братоубийством. — Тебе не стоит извиняться, — сказал Дилюк с легким недоверием. — Никто бы не смог догадаться, что у них было что-то общее, — сказала ему Джинн. — В любом случае, это мы должны извиняться за то, что не поняли, что глаз бога не потускнел с должной скоростью. — Это не ваша вина, вы не понимали, что он был мертв всю ночь, пока я об этом не сказал, а к тому времени этот факт выскользнул из головы. Откровенно говоря, Кэйя был немного раздражен, что они сразу не позвали его на место преступления, потому что был более чем уверен, что эта деталь не укрылась бы от него. Однако сейчас не время поднимать об этом разговор и портить всем настроение. Все поступки Кастора – вина Кастора и только Кастора. Их не стоило обвинять в действиях эгоистичного куска дерьма, решившего убить еще одного человека в попытке сбить Кэйю со следа. — Мне следовало больше думать о мотивах Кастора. Ну, до того как мы узнали, что это Кастор. На самом деле я немного… выбрасывал из головы факт, что у него был брат. Потому что, ну, знаете… последние слова Курца. Хотя я знаю, что Курц говорил не об этом. То есть не заявлял, что я убийца, как и он. Даже если бы и заявлял, есть… большая разница между убийством своих близких и невозможностью их спасти. Я это знаю. Правда. Просто иногда я словно в это не верю… и недавно… на прошлой неделе… я задумался о том, что забыть моего брата… это словно вновь предать его, — Кэйя вздрогнул от нарастающей в голове боли. — И отравитель снов… я так многое забыл. Я даже не могу вспомнить его имя. — Кэйя… — прошептала Джинн. Дилюк прикоснулся к нему нагретой пиро рукой и прижал свою ладонь к затылку Кэйи. — Спасибо. Мне… мне интересно, могу ли я рассказать тебе о моем младшем брате? Так, если я забуду о нем, хотя бы кто-то другой будет помнить. Ты говорил, что если мне когда-нибудь захочется поговорить… ты сказал, что я могу прийти к тебе, — напомнил Кэйя Дилюку, пусть и был уверен, что тот не забыл. — И, Джинн… хотела бы ты тоже послушать? — Конечно, — сказала она и взяла Кэйю за руку, скрещивая свои тонкие пыльцы с его. — Конечно. — Все, что тебе понадобится, — нежно сказал Дилюк, как Кэйя и знал. Сейчас они оба были полностью сосредоточены на Кэйе. А не на болезненных ошибках прошлого, за которые до сих пор чувствовали груз вины, даже несмотря на их всевозможные попытки все исправить. Даже несмотря на то, что Кэйя простил их обоих во всем, в чем они искали прощения. Как он мог не простить, когда они очевидно переживали за него? Только перед ними двумя Кэйя бы разыграл эту идею. Только перед ними Кэйя бы сделал себя таким уязвимым, просто чтобы вытащить их из собственных мрачных мыслей… но стоило Кэйе начать говорить, он быстро понял, что это была не совсем уловка. Он действительно хотел поговорить о своем младшем брате. Как бы ни было больно. — Его звали Хаги… точнее, я думаю, его звали Хаген. Я звал его Хаги. Привилегия старшего брата. Он был самым очаровательным ребенком… и большой любитель сока, какого еще стоит сыскать. Когда я уходил на охоту, я всегда пытался найти фрукты, чтобы принести их домой и сделать для него сок. Он всегда ждал меня у дверей с горящими глазами. «Сок, Кэй! Сок!» – вот так он меня всегда приветствовал и… Кэйя продолжал говорить. Рассказал им все, что он смог вспомнить о своем умершем брате. Жаль, этого оказалось не так много. Но они слушали все, что он говорил, а когда он закончил, они уверили его, что всегда готовы помочь. Дилюк опустил руку сзади его шеи и успокаивающе сжал. Джинн осторожно обхватила его руками и крепко обняла. Кэйя не заплакал. Не в этот раз. Почему-то все оказалось не так плохо, как он предполагал. Его голова все еще ужасно болела, но… как будто его старший брат и его лучшая подруга помогали ему крепко стоять на ногах. Это… приятно. Снова иметь семью.

_______________________

Четыре года назад… Джинн потребовалась вся ее храбрость, чтобы прийти в дом Кэйи. Ну, или точнее, в его съемную комнату. Она все еще не могла заставить себя думать о ней, как о его доме. Она здесь впервые, и это первый раз, как она застала Кэйю одного – вне рабочей ситуации – после его пробуждения после того, как Курц чуть его не убил. Она хотела извиниться перед ним. Пусть Кэйя, кажется, и не был зол и чувствовал себя нормально, она все-таки заметила, что его задело решение Варки… и решение Джинн согласиться с ним. Она знала, что если Кэйя действительно расстроен, то никакой утешительный приз не изменит его мнения… но она все равно чувствовала себя обязанной. Она постучала. Внутри раздались тихие шаги. Дверь приоткрылась, и через узкую щель выглянул небесно-синий глаз Кэйи. Дверь снова закрылась, оставляя Джинн стоять как истукана, пока она не услышала звук открываемой цепочки. Затем Кэйя снова открыл дверь, на этот раз шире. — Здравствуй, Джинн. Все в порядке? — Да. Привет, Кэйя. Могу я войти? — Конечно, — он отступил назад, пропуская внутрь Джинн, и закрыл за ней дверь. Джинн огляделась вокруг, стараясь не выглядеть слишком критичной, несмотря на то, что она оценивала комнату, чтобы убедиться, что та была достаточно приличной для жилища ее друга, ставшего теперь ее правой рукой. Комната была маленькой, но со спартанской обстановкой. Хорошо освещенная, с чистыми стенами кремового цвета. Ничего особенного в плане меблировки, но наверное это из-за того, что у Кэйи ничего не осталось после его отречения Дилюком. В углу лежал застеленный спальный мешок. Она была почти уверена, что он достался ему со времен службы в кавалерии под командованием Дилюка. Ни подушки, ни дополнительных одеял. Надо будет найти повод подарить их ему. Она бы подарила и целую кровать, если бы считала, что он принял бы ее. Однако у Кэйи имелись деньги, так что возможно у него просто не было в них потребности. Может, он не собирался оставаться здесь надолго, и поэтому не стал покупать мебель. У него не было и стола со стульями. На полу лежали разложенные в определенном порядке бумаги. При ближайшем рассмотрении Джинн поняла, что они принадлежали двум разным проектам… или расследованиям. Одним из них было дело Слепого Пророка, которое теперь считалось закрытым. Она догадалась об этом по нескольким словам, написанными большими буквами ломким почерком Кэйи. Заоблачно красный. Круглое колющее оружие. Похоже, по этим ключевым словам он составлял какие-то списки, так что это, должно быть, личные заметки Кэйи по делу, которые он еще не успел выбросить. У нее не было слишком много времени рассматривать остальную часть бумаг по другому проекту, тем более что там не было больших, легко заметных слов. Однако именно рядом с этой группой бумаг стояла коробка с горячей пиццей, и в воздухе витал восхитительный аромат, так что, вероятно, с этими бумагами и работал Кэйя во время еды во время ее прихода. — Что я могу сделать для тебя, Джинн? — вежливо спросил Кэйя. — Я принесла тебе еще мази от шрамов… и бутылку вина, — Джинн протянула ему гостинцы. Выглядя сбитым с толку, Кэйя все же осторожно принял их. Хрупкую винную бутылку он взял правой рукой, на которую теперь, видимо, полагался больше ввиду ее лучшего выздоровления. Левой же рукой он принял банку с мазью для шрамов, значительно медленнее, но все же его движения были намного лучше, чем месяц назад. — Спасибо тебе бо… Джинн, ты знаешь, что это? Конечно, Кэйя распознал по взгляду вино в бутылке. — Знаю. Кэйя, мне так-так жаль, — взгляд Джинн помутнел от слез, которые она поспешила сморгнуть. — Мне не стоило… я не хотела, но магистр Варка… Нет. Я знала, что это было неправильно. И все равно согласилась. У меня нет оправданий. Я это исправлю. Я изменю отчет и дам всем знать, что это ты, кто– — Не надо. — Что? Но– — Джинн, мы оба знаем причины, по которым ты согласилась на план Варки. Ради Мондштадта. Джинн отрицательно покачала головой, хотя он был прав. — Это не оправдание ни моему обману, ни предательству– — Ты не предала меня, Джинн. — Предала. Я присвоила себе результаты твоей работы, твои блестящие способности и твой героизм. Ты заслуживаешь, чтобы все знали, что ты сделал для Мондштадта. — Кто имеет для меня значение, уже знают, Джинн, — сказал Кэйя. — Если ты попробуешь изменить отчет сейчас, это принесет больше вреда, чем пользы. Ты запятнаешь наши репутации. Свою, потому что тебя сочтут лгуньей и перестанут благосклонно к тебе относиться, и мою, потому что найдутся те, кто не поверят тебе и сочтут, что я как-то надавил на тебя. Не надо, — быстро добавил он, стоило ей открыть свой рот для возражений, — ты знаешь, это правда. Пытаться изменить нарратив в текущий момент не принесет ни тебе, ни мне никакой пользы. Кроме того, меня это устраивает. Я работаю лучше, когда на мне нет большого внимания. Таким образом мы оба в плюсе. Как и Мондштадт. Не это ли действительно важно? — Важно не только это, — сказала Джинн. — Ты мне важен. Ты мой друг. — Ты тоже мой друг, — чувственно сказал Кэйя. Когда взгляд Джинн упал на пол, Кэйя вздохнул, поставил ее подарки (тоже) на пол и опустил руку на ее плечо. — Джинн, ты единственная, кто… ты здесь ради меня, даже несмотря на… когда у меня не было никого… — он остановился и выдохнул. — Знаешь, я бы отдал за тебя жизнь. Что значит толика славы по сравнению с этим? Джинн не считала, что заслужила его дружбы. Она не очень хороший друг. С другой стороны если для Кэйи эталоном друга был Дилюк, с которым он ее сравнивал, Дилюк, который сжег его руки и сердце, то у Кэйи были слишком низкие стандарты. Не нужно даже особо стараться, чтобы им соответствовать. Кэйя заслуживал гораздо большего, чем любой из них… но сейчас у него была только она. — Если тебя это слишком беспокоит… ты можешь загладить свою вину несколькими способами, — сказал ей Кэйя. — Все, что угодно, — мгновенно ответила Джинн. Кэйя ухмыльнулся. — Ты еще даже не знаешь, что я попрошу. — Это неважно. Если это в моих силах, я это сделаю. — Что ж, моя первая просьба будет довольно простой. Утомительной, но несложной. — Что мне нужно сделать? — Моя левая рука никогда полностью не восстановится, к текущему моменту это окончательно ясно. Это катастрофа для мечника. — Кэйя… — Поэтому мне нужно переучиваться владеть мечом, но правой рукой. Обещаю, это не совсем безнадежное дело, — сказал Кэйя. — До того, как Крепус взял меня к себе, я учился продолжительным боям на ножах. Для этого используют обе руки. Так что мне есть чем заняться. Мне понадобится спарринг-партнер– — Я это сделаю. Я буду твоим спарринг-партнером, — пообещала Джинн. — Неважно, как долго это займет, мы сделаем так, чтобы ты пользовался своей правой рукой так же хорошо, как и левой. — Спасибо. Что до другой моей просьбы… я подозреваю, что Эрох предатель. Думаю, он работает против Мондштадта, и я намереваюсь его схватить. Ты мне не поможешь?

_______________________