Blind Mirror

Настоящие дни, Мондштадт — Я знаю, что это был он, — сказал Кэйя, — потому что это я разбил ему голову. Дилюк моргнул. Джинн охнула. Фишль замолкла, глядя на Кэйю широко раскрытыми глазами. Кэйя перевел взгляд на Джинн и немного выпрямился. — Его приговорили к смерти через повешение, а в городе царили беспорядки. Я бы не смог доставить его обратно к эшафоту, и даже если бы мне это удалось, не было бы никаких гарантий, что казнь бы продолжилась. Монду надо было покончить с этой страницей его истории, поэтому я сделал необходимое, не побеспокоившись о деталях. — Он был куском дерьма, заслуживающим смерти, — сказал Дилюк, придвигаясь чуть ближе к Кэйе. — Кэйя, ты знаешь, что официально я не могу принять такое поведение, — вымученно сказала Джинн. — Конечно, тогда я не была действующим магистром, так что не мне попустительствовать или одобрять твои действия. — Ты мой герой, — сказала Фишль и накрыла руку Кэйи своей. — Кхм– спасибо, — Кэйя посмотрел на нее и на Оза, затем на Люмин с Паймон. — Понимаю, что это наверное неожиданная новость, и вы, вероятно, не одобряете мои действия, но я был бы признателен, если бы все осталось– — Я знал об этом, — вдруг заявил Оз. Кэйя и Фишль одновременно повернули головы в сторону говорящего ворона. — Оз! — возмутилась Фишль. — Значит, тебе все известно, — с горечью сказал Кэйя. — Простите меня, моя Госпожа. Вы знаете, я бы никогда не стал бы ничего утаивать от вас, но сэр Кэйя, казалось, не хотел, чтобы о его поступке кто-либо узнал, и он спас наши жизни… — Да. Верно, — Фишль приосанилась и вздернула подбородок, возвращая своему виду уверенности, соответствующую ее статусу, пусть тот и был вымышленным. — Наверняка у доброго Странствующего рыцаря имелись свои причины скрывать свой героизм, и ты правильно поступил, сохранив его секрет. — Паймон того же мнения, — закивала головой Паймон. — Этот Слепой Пророк вызвал много бед, и Паймон считает, что без него миру станет только лучше. Люмин кивнула, но, кажется, витала мыслями где-то далеко. — Но все же это решать не одному рыцарю, действуя в качествах судьи, присяжного и палача, — сказала Джинн. — Хотя многие, несомненно, одобрили бы твое решение, особенно учитывая, что Курц уже был приговорен к смертной казни. Я прошу вас сохранить эту информацию в тайне. — Кэйя? — спросила Люмин. — Могу я спросить тебя кое о чем? — Конечно. — Что тогда произошло? Курц что-то тебе сказал? Или угрожал? На тебя совсем не похоже разбивать людям головы. Не то чтобы я осуждаю тебя, — быстро добавила Люмин. — Просто… хотелось бы убедиться, что ты был… думаю, ты был в порядке. Кэйя мрачно рассмеялся. Следовало догадаться, что Люмин заметила бы эту деталь… и теперь все с тревогой воззрились на него, осознав, что та все верно подметила. — Думаю, нам следует уважать личные границы капитана, — сказал Оз. — Спасибо тебе, Оз, — сказал Кэйя, под напором этих встревоженных, обращенных к нему взглядов приняв решение, — но ничего страшного. Я доверился вам, раскрыв правду… так что… я наверное могу рассказать вам и об этом. Но спасибо, что так долго хранил мой секрет. — Это меньшее, что я мог сделать. Кэйя глубоко вздохнул и посмотрел на Дилюка и Джинн, отвечая на вопрос Люмин: — Я сорвался, — признал он, — и причиной моего срыва послужили слова Курца о том, что мы во многом похожи. Знаю, что он имел в виду то, что мы оба многого достигли без глаза бога, но все, о чем я мог думать в тот момент это то, что он убил своего члена семьи, свою собственную сестру. И он сравнивал меня с собой. Дилюк сжал челюсти. Джинн в замешательстве нахмурилась. — Не понимаю. Когда вы с Дилюком сражались, ты ведь не ранил его, верно? — Да… но я думал о другом брате, — признал Кэйя и закрыл свой глаз, словно боль прорезала его череп. — Что? — в замешательстве спросила Джинн. — Мой добрый Странствующий рыцарь? Вы заболели? — обеспокоенно спросила Фишль. — Я в порядке. Просто у меня начинаются головные боли всякий раз, как я думаю о своем детстве. Той его части, что я провел в Кхаэнрии. Там у меня… был младший брат… и мама должна была родить еще одного ребенка. Потом… пришли какие-то плохие люди и убили бóльшую часть моей семьи… и я не смог их защитить. Знаю, что Курц говорил совсем не об этом, но я не мог избавиться от этих мыслей… я бы отдал все, чтобы снова встретиться с моим младшим братом… или просто увидеть моего неродившегося брата или сестру… — голос Кэйи сорвался. — И этот монстр убил свою младшую сестру. — Охх… Кэйя… — Паймон, казалось, была готова вот-вот расплакаться. Нагретая пиро, теплая рука коснулась затылка Кэйи прямо у основания черепа, помогая немного ослабить боль. Кэйя наклонился к ней, сделал глубокий вздох и попытался отвлечься от своего темного прошлого, прежде чем у него бы началась полномасштабная мигрень. — Так что, да. Я сорвался. Внезапно на Кэйю что-то рухнуло. Нет, не так, этих «что-то» было трое. Люмин, Паймон и Фишль одновременно стиснули его в объятиях, из-за чего под их весом Кэйя буквально начал падать. Дилюк схватил его за плечо, помогая удержать равновесие, а сам Кэйя спешно протянул руку, чтобы схватиться за столешницу. На его поверхности он случайно задел что-то, и оно сорвалось с края стола. Чашка. Та упала на пол и разбилась. Три смущенные девушки быстро отпустили Кэйю и забормотали извинения. Кэйя попытался улыбкой показать им, что он не расстроился, и наклонился, чтобы собрать осколки разбитой чашки. — Прости, Джинн– — Нет. От тебя никаких извинений, — сказала Джинн подрагивающим голосом. — Кэйя, мне так жаль. Я не знала. Я никогда… — Я никому никогда не рассказывал, — сказал Кэйя, — до недавнего времени. Мне в прямом смысле слова больно думать о прошлом, больнее, чем читать кхаэнрийские глифы и… и… — Кэйя затих, глядя на осколки в своих руках. — Джинн? — Что такое? Ты в порядке? — поспешила к нему Джинн. — Ты порезался? — Нет… Джинн, откуда эта чашка? Ли Юэ? — спросил Кэйя с все еще прикованным к осколкам взглядом. — Думаю, да. К чему этот вопрос? — Что случилось, Кэйя? — спросил Дилюк. — Ты что-то понял? — спросила Джинн, лучше знакомая с его выражением лица при озарении в деле. Кэйя протянул каждому из них по осколку чашки. Бело-синий снаружи… но под краской, на местах скола проглядывалась красно-коричневая обожженная глина. — Знакомый цвет? — Нет… подожди, да, — осознала Джинн. — Пыль от следа обуви на крыше и на обуви Полидевка, — сказал Дилюк. — О чем вы? — спросила Паймон. — Тсс. Я думаю, у них прорыв в деле, — прошептала Люмин. — Можно… можно ли импортировать глину? — спросил Кэйя. Для него эта идея звучала немного абсурдно, поскольку глина являлась по сути грязью, которую легко можно найти и в Мондштадте. Но импортируют ведь люди разные породы дерева, тканей и тому подобного, так что почему бы и не глину? — Я не знаю. Думаю, что это вполне возможно, — сказала Джинн. — Возможно, — подтвердила Фишль. — Искатель приключений, несущий на себе проклятие мира, рассказывал историю об одном несчастном случае во время сопровождения им торгового каравана, нагруженного глиной Ли Юэ. — Это значит… что это значит? — спросила Джинн, в изумлении глядя на Кэйю. В голове Кэйи крутилась сотня возможных вариантов, и имелся один наиболее вероятный с единственным допущением… в случае, если это допущение окажется правдой, тогда… — Джинн, Дилюк, — спешно обратился к ним Кэйя, — когда вы нашли глаз бога на голове Полидевка… он должен был уже начать тускнеть, ведь Полидевк был мертв уже как всю ночь. Или он все еще ярко светился? Джинн и Дилюк синхронно вздрогнули и посмотрели друг на друга. Осознание, промелькнувшее на их лицах, сказало Кэйе все, что требовалось. — Черт возьми, — простонал он. — Вот поэтому надо сразу посылать за мной, когда произошло убийство.

_______________________

— Здравствуй, Кастор. При их приветствии Кастор подпрыгнул от неожиданности чуть ли не на фут. Затем он повернул к ним голову, глядя округлившимися глазами на Кэйю и Джинн. На Кэйю он смотрел совсем недолго и избегал его глаз за исключением того момента, когда он только оторвался от горшка, чьей глазировкой занимался. И его действия были интересны по двум причинам. Во-первых, давно ходили слухи, что Кэйя определял, лгал ли ему человек, по его глазам, а иногда он мог определить виновность и вовсе по зрительному контакту. Во-вторых, используемая Кастором глазурь была заоблачно красного цвета. — К-капитан Кэйя… магистр Джинн… Они находились в довольно большом сарае за домом Медларков, который несколько лет назад мистер и миссис Медларк отдали своим сыновьям под место для хобби. Кэйя был здесь впервые, хотя мимоходом слышал об этом месте. Иногда Полидевк собирал здесь молодежь Мондштадта для игр или тренировок. Полы были укрыты коврами, смягчающими падение во время тренировок, а на стенах развешаны учебные оружия. Какое только захочешь. Деревянные, металлические с незаточенными лезвиями, в основном одноручные мечи, но были также и тренировочные клейморы, копья и небольшие луки, из которых близнецы, кажется, выросли. У стены выстроились деревянные манекены. Инвентарь для тренировки занимал почти все имеющееся пространство, но в одном углу имелась небольшая зона, свободная от ковров, с простой землей на полу, усеянная глиняной пылью. Красно-коричневого цвета. В том же углу стоял гончарный круг, за которым сидел Кастор во время их прибытия, и несколько обгоревших сломанных полок позади него. Еще стояло несколько закрытых ведер и ящиков, в которых вероятно хранились керамические принадлежности Кастора. Когда Кэйя детально осмотрелся, он – даже отдавая себе отчет в происходящем – ощутил укол жалости. Было ясно, что когда-то рабочая зона Кастора была больше. Коврики по ее краям были новее, чем ковры у другого конца комнаты. Это значило, что не все ковры были куплены в одно время. Похоже, что мало-помалу Кастор уступал место своему брату, пока у него не остался только этот маленький угол сарая. Ему бросилось в глаза, что рисунок пыли или, скорее, пыльных пятен на коврах был немного странным. Чистый ковер посередине, но грязный у краев… как будто ковер недавно переворачивали, но по краям все равно остались отпечатки. Любопытно… — Прости за беспокойство, Кастор, — сказала Джинн, — но у нас есть несколько вопросов. — На самом деле, у нас их нет, — вмешался Кэйя, когда его взгляд остановился на более темном пятне по краям ковра, чем соседствующие с ним. Он подошел к ковру и сморщился от запаха, который теперь он смог уловить. Он перевернул ковер и обнаружил массивное пятно крови на другой его стороне. — Мы просто хотим услышать, что ты скажешь. Когда убийц ловят, они реагируют по-разному. Некоторые идут в атаку, кто-то бежит. Одни пытаются лгать, другие ломаются и признаются. Опыт научил Кэйю и Джинн всегда быть готовым к первым двум вариантам развития событий. Они вооружены и сохраняют бдительность, потому что сейчас им было необходимо арестовать владельца глаза бога. Кроме того, у них была подстраховка как на случай ранения одного из них, так и на случай потенциального побега Кастора. Дилюк ждал прямо у дверей сарая вместе с Ноэлль. На помощь пришла компания Фишль и Люмин – не совсем приглашенная, но и не нежеланная. Фишль заслуживала того, чтобы вместе с ними покончить со всем. Оз с легкостью выследит Кастора при попытке побега, а Люмин была почетным рыцарем. Гидро глаз бога Моны пригодится, если вдруг начнется пожар, а Беннет при необходимости сможет дополнительно исцелить их… но сегодня им повезло, и все их подстраховки оказались излишними. Кастор не стал убегать, не стал сражаться с ними. Он просто оцепенело сидел несколько секунд, затем его взгляд опустился в пол. — Я не хотел. Я не знаю, что произошло. Это была случайность. — Ты случайно двенадцать раз ударил своего брата ножом, надел на него повязку и пронес его тело через полгорода? — После того, как я… после того, что я сделал, я запаниковал. Я не хотел… я не мог… — Кастор клацнул зубами и склонил голову, а слезы потекли по его щекам и подбородку. Кэйя кивнул Джинн. — Кастор, — мягко сказала она, — мне жаль. Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Ты, должно быть, чувствовал себя таким одиноким. — Настолько одиноким, что ему пришлось искать себе новую жертву, — грубо сказал Кэйя. — Кэйя, хватит, — требовательно сказала Джинн. — Ты не видишь, что ему больно? — Не настолько больно, как было бы больно мне, если бы ему удалось подстрелить меня. — Помолчи, Кэйя. Это приказ. Джинн выглядела искренне расстроенной его поведением. Если бы Кэйя не знал ее лучше, если бы они не проходили много раз раньше через все песни и пляски, он бы подумал, что пересек черту, и отступил бы. Возможно. На самом деле, скорее всего, нет, поскольку Кастор стрелял в него, а потом пошел и убил еще, но если бы ему удалось его подстрелить, Джинн бы не была такой искренне расстроенной из-за его язвительности в сторону преступника. — Кастор, мне очень жаль. Ты не заслужил этого… и мне жаль просить тебя… прости, что причиню тебе больше боли… но мне нужно знать, что произошло. Можешь поговорить со мной? Объяснишь мне? Некоторое время Кастор молчал, беззвучно плача. — Кастор… это ведь тебе был дарован глаз бога, верно? Все это время глаз бога принадлежал тебе… но твой брат смог им как-то пользоваться? — Нет. То есть, да, — пробормотал Кастор. — Его даровали мне. Сразу после того, как мне пришло извещение о принятии меня в ученики. Всю жизнь я хотел стать гончаром. Мне это очень нравится. Я только и мечтал об этом. Мне не нужны ни приключения, ни слава. Я лучше останусь дома в тишине и безопасности… но все-таки я был рад получить глаз бога. Как будто архонты… сказали мне, что я выбрал правильный путь. Хотя Полидевк… Полидевк… — его голос сорвался. — Все нормально, — сказала ему Джинн. — Обещаю, боль пройдет… веришь или нет, разговор о ней тебе поможет. — Вот почему тебе определенно не нужно разговаривать, — сказал Кэйя. — Чувствуешь боль? Ты ее заслуживаешь. Ты всегда должен чувствовать себя так же плохо, как сейчас. — Кэйя! — Он убил своего собственного брата! И за что? За кусок кристалла? — Я не хотел его убивать! Не хотел! Это была случайность! — О, конечно. Случайность, — Кэйя злобно улыбнулся мальчишке. — Я полностью тебе верю. — Я верю ему, — категорично сказала Джинн и опустила руку на плечо Кастора. — Я хочу услышать, что произошло на самом деле, Кастор. Ты знаешь, что кража глаза бога это серьезное преступление как против архонтов, так и против законов Мондштадта? Со стороны Полидевка было очень-очень неправильно отбирать его у тебя… и что твои родители ничего не стали с этим делать. Я хочу помочь тебе, Кастор… и я хочу помочь тебе избавиться от боли. Пожалуйста, поговори со мной. Пожалуйста, расскажи, что случилось. Кастор глубоко вздохнул. — Несмотря на то, что я не хотел быть воином или искателем приключений, я все равно был счастлив получить глаз бога. Тем более это был пиро. Я бы смог использовать его для своих горшков. Обжигать свою работу быстрее или… создавать новые техники. В Инадзуме есть особый способ обжига, при котором на внешней поверхности остаются красивые трещины. Не знаю, как они так делают. Подумал, что со своим глазом бога я бы смог воспроизвести его или придумать что-то совершенно новое. — Звучит замечательно. — Полидевк никогда не знал, чем он хотел заниматься. Он постоянно менял свои увлечения. Одну неделю он хотел стать искателем приключений, на следующую – охотником, после он захотел стать пиратом. Что он точно хотел, так это мой глаз бога. Это сделало бы любое его решение значительно проще. Он даже не мог им пользоваться, у него не получилось, невзирая на то, что мы близнецы. Его план состоял в том, чтобы имитировать его работоспособность, бросая пиро зелья и фейерверки, и мама с папой сказали, что он может взять его! — С их стороны это было очень неправильно. Несправедливо и противозаконно. Мы бы никогда не позволили Полидевку даже участвовать в отборочных испытаниях ордена, если бы узнали, что он пришел с твоим глазом бога. — Одним из условий мамы и папы, при которых он бы мог взять глаз бога, было его присоединение к рыцарям. — А что насчет тебя? — насмехался Кэйя. — Что с этого получил ты? Ты точно что-то получил, никто просто так не откажется от своего глаза бога. Если ты выторговал его, то это не кража, верно? — Ничего я за это не получил! Мама заставила меня отдать его Полидевку! Сказала, что он мне не нужен так сильно, как нужен ему, и что я живу под их крышей и ничем не владею! Поэтому она забрала его у меня и отдала ему, а я ничего не мог с этим поделать! Она сказала мне, что если я начну спорить, они с папой не позволят мне учиться у мастера Брока. — Это, должно быть, тяжело, — с сочувствием сказала Джинн. — Я… я собирался отпустить эту ситуацию. Все равно я ничего не мог поделать. Затем за ночь до моего запланированного переезда к мастеру Броку… Полидевк сжег мою полку одним из своих зелий. Это был несчастный случай, по глупости, но все же несчастный случай, но именно на ней у меня стояли все мои самые лучшие работы. Те, над которыми я работал больше всего. Даже те, благодаря которым меня взяли в ученики, и я… я не знаю, что случилось. Следующее, что я помню, я стоял над ним, а мой нож для чистки дерева был воткнут в его грудь. Я не хотел этого делать. Я не хотел убивать своего брата… — на этом силы оставили Кастора, он закрыл лицо руками и просто зарыдал. Джинн положила руку ему на спину и нежно погладила. Кэйя видел по ее глазам, что ее сочувствие было вовсе не поддельным. Если бы он не убил вдовесок непричастную избранную и не выстрелил бы в Кэйю, сочувствия было бы еще больше. Вероятно она чувствовала себя мерзко из-за того, что она манипулировала им, чтобы он в итоге написал и подписал свое признание, но она все равно завершит начатое. В этом смысле Джинн можно было доверять, и Кэйя был благодарен ей – она никогда не уклонялась от незавидной работы, когда ей приходилось играть в хорошего следователя и использовать свои искренние чувства в качестве оружия. По факту, при нужде Кэйя тоже мог сыграть в хорошего следователя. Просто у Джинн это получалось намного лучше. Кэйе трудно притворяться милым с людьми, на которых он только что охотился, как на животных, да и, похоже, заполучить расположение убийц значительно сложнее, когда те знают, что именно он воспользовался всеми их ошибками, чтобы поймать их. Черт их поймет. Заметив краем взгляда вспышку красного, Кэйя посмотрел в сторону дверей сарая и сдержал вздох. Дилюк стоял снаружи достаточно близко, готовый броситься в атаку, дойди дело до драки. И, конечно же, он услышал все слова Кастора. Наверняка он чувствовал не столь сочувствие, сколь ненависть к себе. Это проклятое дело самым худшим способом вытащило на свет прошлое всех их троих. Кэйе оставалось радоваться, что все закончилось, если оставить в стороне отправку Кастора в тюрьму Мондштадта в ожидании суда и разборки с его и так уже охваченными горем родителями, которые теперь либо впадут в глубокую скорбь, либо в гнев, либо все вместе взятое. Также необходимо сохранить спокойствие в городе, пока они в спешке будут проводить вышеупомянутый процесс во избежания беспорядков. В каком-то смысле у Кэйи появилось чувство ностальгии по нескольким прошлым дням, когда худшее, что его поджидало, это перевод той старой книги Кхаэнрии и продолжительные мигрени. Ладно. Кэйя и Джинн, как и всегда, сделают свою работу, и Кэйя будет продолжать поддерживать ее… и если Дилюку захочется поговорить или просто побыть рядом, чтобы прийти в себя после этого нервного дела, Кэйя тоже будет рядом для его поддержки.

_______________________

Четыре года назад… — Ваша принцесса рада видеть вас в добром здравии. События сегодняшнего утра оставили ужасный след, я сильно беспокоилась за вашу безопасность, добрый Странствующий рыцарь. — Мои извинения, Принцесса, — в галантном поклоне произнес Кэйя. — Я бы поспешил успокоить твое сердце раньше, если бы у меня была возможность, но с охваченным беспорядками городом только сейчас закончилась моя смена. Между хаосом, взрывами, ранениями, порчей имущества и охотой за теми загадочными фигурами в масках, которые и спровоцировали насилие, высвободив Курца из виселицы, на ногах стояли все силы ордена. Начиная от их военного подразделения, заканчивая алхимиками и даже библиотекарями и уборщиками, все были задействованы в помощи по восстановлению порядка, уборке мусора с дорог, тушению пожаров, перевязке ран… задания, казалось, никак не заканчивались. Они так и не нашли тех ублюдков в масках за исключением пары трупов, забитых толпой. Ни у кого из них при себе не было никакой идентификационной информации, и самих их не представлялось возможным опознать, но у Кэйи имелись подозрения относительно их нанимателя… и он собирался копнуть глубже. Сразу, как только он немного отдохнет. Только сейчас, после прошедшего времени ужина, но с приближающимся подходящим часом для похода в таверну, им разрешили разойтись по домам. Кэйя хотел было прямиком направиться в «Кошкин хвост» и потратить там все свои недельные деньги, напившись до забвения, но он подозревал, что если он пойдет по этой скользкой дорожке прямо сейчас, то он уже не сможет с нее свернуть. Он не мог себе этого позволить, да, к тому же этим вечером у него имелись дела поважнее. — Вы зайдете, мой добрый Странствующий рыцарь? Мой отец и леди-мать дома, они почтут за честь принять отважного героя, спасшего их королевское дитя. Вы голодны? Я устрою пир в вашу честь. Пусть он будет устроен на скорую руку, но в его качестве можете быть уверены– — Моя Госпожа, простите за мою бестактность, но сэр Кэйя выглядит уставшим. — Милость небесная! Простите меня, добрый Странствующий рыцарь. Я не буду искать способа забрать ваше время, если вы ищите отдыха! — Не нужно извинений, Принцесса, — успокоил ее Кэйя, — но да, к сожалению, я не могу остаться. Я пришел, только чтобы убедиться, что, несмотря на ходящие слухи, тебе сказали, что Джонас Курц мертв. Я видел его тело и лично убедился в этом. Он знал, что Фишль толком и не высыпалась с той ночи, как Курц чуть не убил ее. Ему хотелось, чтобы она вновь чувствовала себя в безопасности. — Благодарю вас за вашу верную службу, мой добрый Странствующий рыцарь. Я воистину благословлена таким другом, как вы. Кэйя еще раз поклонился ей, на этот раз более формально. — Я должен идти. Моя следующая смена начнется завтра на рассвете. Уверен, что вскоре снова тебя увижу… и если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, пожалуйста, не стесняйся обратиться ко мне. — Мои благодарности, добрый Странствующий рыцарь. Кэйя развернулся, чтобы уйти. — Добрый Странствующий рыцарь? Кэйя повернулся обратно. — Да, Принцесса? — Я собираюсь присоединиться к гильдии искателей приключений. Моя леди-мать и отец дали мне свое благословление. Я поступлю в разведывательный отдел и с помощью силы моего фамильяра намереваюсь быстро подняться по рангам, накапливать богатства и сокровища, пока не испытаю все виды приключений. Если… если вы когда-нибудь пожелаете покинуть орден… если вы устанете от пренебрежительного отношения и несправедливости по отношению к вам со стороны тех, с кем вы работаете… знайте, что для вас всегда найдется место в моей свите. Вы были бы очень желанным дополнением, и клянусь своим мистическим шаром бездны, ваш вклад никогда не будет искажен, а ваша доблесть не омрачится желающими украсть вашу славу. Я бы никогда не стала так обращаться с вами. Вы заслуживаете гораздо бóльшего. Заманчивое предложение, даже несмотря на то, что его сделала четырнадцатилетняя девочка. Начать заново, присоединиться к организации, которая требовала не столь лояльности, сколь энтузиазма… к организации, которая не была привязана ни к какой стране Тейвата, так что если однажды первоначальная цель Кэйи в Мондштадте будет раскрыта… у него будет больше шансов найти другое место, куда бы он мог пойти. Они с Фишль могли составить хорошую команду. Благодаря ее способности использовать Оза для разведки и его тактическому мышлению, они могли бы продвинуться очень далеко. И их элементы хорошо работали друг с другом… Это прекрасная мечта, но она так и останется мечтой. — Спасибо тебе, Фишль. Правда, спасибо, — Кэйя вздохнул. — К сожалению, мне надо сделать кое-что важное. Кое-что, что могу сделать, вероятно, только я один, и для этого мне нужно оставаться рыцарем.