Так поступают все женщины, или Любовь к операм Моцарта

Глава 1: Акт первый. Картина I — V. Во вторник утром в маленькое министерское окошко хлестал дождь. Гермиона оторвалась от пергамента, который читала, и увидела, как по стеклу стекают струйки воды. Ей захотелось, чтобы компания "Магическое обслуживание" как можно скорее завершила переговоры о повышении заработной платы и прекратила забастовку; а спустя две недели она уже вообще устала от постоянных ливней. Конечно, сейчас был конец апреля, но все-таки немного солнышка оказалось бы неплохо. Нахмурившись, Гермиона взяла отчет, в котором в мучительных подробностях описывала последнюю работу комиссии по этике, и попыталась снова сосредоточиться на нем, когда в камине появилось расстроенное лицо. — Гермиона, можешь зайти ко мне в кабинет на секундочку? У нас тут небольшая проблемка. Не дожидаясь ответа, голова Гарри исчезла. Криво усмехнувшись, Гермиона отметила, что некоторые вещи так и не смогли поменяться. Этажом ниже она обнаружила Гарри, прислонившегося к своему столу. Рядом с ним стоял молодой человек в аврорской мантии, который явно пытался как-то скрыть свое долговязое тело. Перед столом на двух стульях сидели Джордж и Рон Уизли. В то время как лицо Джорджа было воплощением спокойной невинности, которую он, вероятно, часто практиковал в кабинете Филча в течение многих лет, его брат же выглядел решительно возмущенным. — Кто-нибудь скажет мне, что происходит? Гарри кивнул на молодого человека. — Коул... — Да, конечно, — сглотнул тот. — Несколько дней назад мы получили наводку от одного из своих агентов в Лютном переулкеи. Кое-что о запрещенных предметах класса А, попавших в Великобританию, вместе с рядом хитрых зелий и чар, — он переминался с ноги на ногу, прежде чем продолжить. — Нам сказали, что пришла эта посылка без документов, и попросили не задавать никаких вопросов. Итак, мы начали расследовать это донесение... И оказалось, все подсказки ведут к складу "Вредилок волшебников Уизли"... — …Да мы бы никогда! Послушай, приятель. Знаешь что, — Рон начал подниматься со стула. Прежде чем Гарри успел что-то сказать, вмешалась Гермиона: — Вопрос не в том, что ты будешь или не будешь делать, Рональд, а в том, чтобы разобраться в фактах. Продолжайте пожалуйста, — и она кивнула Коулу, которому, казалось, очень не понравилась вспышка Рона. — Сегодня утром мы обыскали их склад и нашли там яйцо китайского дракона, пару незаконных приворотных зелий и два ящика с этим, — он указал на несколько небольших картонных коробок разного цвета, сложенных сейчас на столе Гарри. — Что это такое? — спросила Гермиона. Ни Джордж, ни Рон не предложили объяснений, поэтому Гарри ответил сам: — Мы проанализировали это зелье. Это вариант Оборотного. Добавление немного этого зелья с волоском другого человека не меняет внешность на какого-нибудь другого, но делает вас очень похожим на того, кого тот первый воображает себе. — А откуда зелье узнает об этом? Гарри пожал плечами. — Без понятия. Мысли в голове Гермионы бросились в стремительный галоп. Впрочем, большинство из них было так же быстро отброшено прочь. — Похоже, зелье обладает качествами, аналогичными легилименции. — Может быть. Гермиона бросила быстрый взгляд на Рона. — Итак, скажем, добавь я сюда волосок своего бывшего жениха, то могла бы превратиться в безмозглую квиддичную фанатку с большими сиськами? — Жаль, что этой штуки не было два года назад. Тогда я и сам мог бы превратиться в книжного червя мужского пола с изящными манерами, — выплюнул Рон. Гарри быстро добавил: — Вдобавок оно содержит большую дозу феромонов. Короче говоря, это очень мощное приворотное зелье. — Или очень мощный инструмент для получения информации с целью шантажа и прочего, — заключила Гермиона, в голове у которой проносился ряд сомнительных возможностей. — Точно. Они оба посмотрели на Джорджа и Рона. — Есть идеи, как оно вообще оказалось у вас на складе в Британии? — спросила Гермиона. Рон скрестил руки. Взглянув на трех человек перед собой, он покачал головой. Джордж тоже покачал головой. — Без понятия. Могло прийти вчера. Мы как раз получили две поставки. День был напряженный, поэтому я просто подписал бумаги и сказал ребятам свалить все в заднюю комнату. Даже не посмотрел еще... Гарри подытожил: — Значит, так: нам нужно просмотреть все ваши документы на эту поставку, — он снова посмотрел на Коула. — Мы все привезли, — с готовностью кивнул тот. Гарри тоже кивнул. — Вот и правильно. А вы можете идти сейчас... — он провел рукой по волосам. — Мне очень жаль, — добавил напоследок. Не говоря ни слова, Рон и Джордж встали и повернулись, чтобы выйти. — И пожалуйста, не забудьте сообщить нам, если планируете покинуть город, — предупредила Гермиона. Уходя, Рон успел бросить на нее испепеляющий взгляд. ______________________________________________________________________________ После того, как и Коул тоже ушел, оба молчали. В животе Гермионы что-то покалывало, словно бурно возмущаясь происходящим. Гарри смотрел на ручейки, и у него стекавшие по нарисованному окну, как будто в них были ответы. — Что ты обо всем этом думаешь? — наконец спросил он. — Как-то не похоже на Рона и Джорджа. Я имею в виду, что некоторые вещи, которые они продают, могут быть немного незаконными, но они не станут импортировать их нелегально. По крайней мере, не таким очевидным образом. Гарри кивнул. — Да, они никогда не действовали так грубо... Так что, если это были не они... — …то их подставили, — закончила Гермиона. — Происходило ли в аврорате еще что-нибудь настораживающее тебя? — Не знаю. Спрошу у своих... — он помолчал и уточнил. — Итак, мы еще встречаемся в пятницу? Или ты нашла уже какой-нибудь лучший вариант? Гермиона шутливо хлопнула его по руке. — Ну конечно, встречаемся. Если у тебя самого нет кого-нибудь получше, — сказала она, подмигнув. Гарри покачал головой. — Не совсем, — пробормотал он. — Как долго ты еще будешь фанатеть от Драко? Год уже? Тебе не кажется, что пора приподнять свою задницу и сделать с этим что-нибудь? — сердито спросила Гермиона, выразительно поглядывая на коробки с зельем. — Ой-ой-ой... Чья бы корова мычала. Помалкивай давай. — Это другое, — пробормотала она. — Да неужели? И что же именно? — Он намного старше меня... — И-и-и? — Ну и… ты же знаешь. На этот раз раздраженно вздохнул Гарри. — Честно говоря, Гермиона. Чего же ты ждешь? Он симпатичный, доступный, он тебе нравится, и сколько раз он просил тебя поужинать с ним? Пять? — Четыре, — поправила она. — Но это ничего не значит. Думаю, ему нужны мои связи в министерстве. — Интересно, почему тогда он не приглашает на свидание своего старого знакомца Долиша? У него намного больше связей, чем у тебя... Гермиона покачала головой. — Это не то, что я имела в виду; к тому же у меня ноги лучше. — Точно. Знаешь, я вообще считаю, что ты можешь по-настоящему нравиться Люциусу Малфою... — Могу. Наверное. Но не особо верю в это, — признала Гермиона. — И что, если зелье не сработает? — Какое тебе дело? Все, что тебе нужно, это легкий трах, верно? — Предполагаю, да... Их глаза на мгновение остановились на цветных картонных коробках. — Он вообще счастливый ублюдок, что им интересуется такая яркая и красивая ведьма, — продолжил Гарри. Гермиона усмехнулась. — Кто сказал, что меня интересует он, а не его библиотека? — она обняла приятеля. — Кстати, ты милый, знаешь это? Но ты прав. Гарри ухмыльнулся. — Конечно прав. Кроме того, если Нарцисса Малфой может выйти замуж за министра, а Молли справиться с Панси в качестве невестки, у тебя есть полное право трахнуть Люциуса Малфоя. Я бы сказал даже: сделай это! Гермиона тоже усмехнулась. — Итак, а ты собираешься последовать своему собственному совету и признаться Драко? — Э-э-э... Внезапно оба замолчали, когда глаза их снова вернулись к коробкам, сложенным на столе Гарри. — Теперь, кажется, есть идея... — пробормотал тот. — И это было бы неправильно, — отметила Гермиона. — Но тогда мы не узнаем, действительно ли оно работает вне лаборатории. — И, конечно, расследование будет опираться на более прочную основу, если доказательства будут убедительными. — В точности мои мысли... _____________________________________________________________________________ Прислонившись к дереву, Люциус Малфой покрутил в пальцах пустой стакан. Сквозь парадную мантию спиной он чувствовал удивительно теплую шершавую кору. Он почти усмехнулся. С каких это пор в начале мая в Шотландии было достаточно тепло, чтобы проводить вечеринки на открытом воздухе? Казалось, что даже погода поспособствовала идее министерства провести празднование десятой годовщины падения Волдеморта на территории Хогвартса. Прямо на поле боя, так сказать. Кто, черт возьми, подумал, что это будет душевно? Вечерний свет заливал озеро умиротворяющим светом, поверхность которого время от времени трепал ветер, дующий с гор. С самого его края была видна белая мраморная гробница Дамблдора. Взгляд Люциуса проследил за дорожкой, которая вела вокруг озера. Там, ниже стоял еще один камень, почти из черного гранита, с шероховатой поверхностью — никакого полированного мрамора. Конечно, он был меньше по размеру и в менее заметном месте. Это был памятник, а не надгробие, потому что для могилы обычно требовалось тело, которое можно было похоронить. При этой мысли на губах Люциуса появилась легкая, едва заметная улыбка. Которая быстро исчезла, когда он осмотрел людей, прогуливающихся по территории. Естественно, там был Поттер, как обычно, в компании очаровательной мисс Грейнджер. Люциус убедился, что между ними ничего не происходит. Забавно, что этот герой войны, любимец волшебного мира, так и остался без привязанности. Его взгляд вернулся к ведьме рядом с Поттером. Он заметил, что сегодня вечером ей удалось уложить волосы в мягкие каштановые локоны. Ее мантия была изящного темно-синего цвета, свободного покроя, но с намеками на фигуру под ней. Судя по всему, очень красивую фигуру... Он почувствовал знакомое напряжение в паху. Проклятие. "Не та женщина", — напомнил он себе. Похоже, он ей нравился, но пообедать с ним она так и не соглашалась. Не то чтобы он не пробовал. Даже чаще, чем обычно. Еще раз задумчиво взглянув на изгибы ее фигурки и вздохнув, он повернулся, чтобы посмотреть на других гостей. Сколько еще осталось до начала церемонии? Он прихватил свежий бокал с одного из подносов, плавающих вокруг гостей. Качество было именно таким, как он ожидал. С этим, как и многим другим, ничего не поделать. Его взгляд упал на Нарциссу, высокую, гибкую и, как всегда, безупречно одетую, та стояла рядом с Кингсли, непревзойденная хозяйка. Люциус быстро допил шампанское и подошел к ним. Пора пойти и поболтать. Он был здесь, и в конце концов это было главное. После довольно любезной беседы с министром и его бывшей женой Люциус нашел место в глубине толпы. Это было хорошее место, чтобы наблюдать и быть увиденным, не делая его присутствие слишком очевидным. Речи, казалось, длились вечно. Поначалу Люциус решил выпить каждый бокал, пронесенный мимо. Но через некоторое время он сбился со счета и бросил свою игру с выпивкой, когда одна напыщенная задница за другой болтала и болтала, продолжая говорить в точности то, что говорили и все остальные. Наконец, со всем этим было покончено. Он подождал еще несколько минут, прежде чем дойти до края аппарационной площадки. Ему нужно было выпить. Одному. С этой мыслью Люциус и аппаррировал. _____________________________________________________________________________ Спустя несколько мгновений теплая и элегантная атмосфера "Кабаньей головы" заключила его в успокаивающие объятия. — Как обычно? — спросил Терри, теперешний бармен. Люциус кивнул. Через несколько секунд перед ним предстал стаканчик сорокалетнего огденского односолодового. Он сделал глоток, смакуя дымный вкус огненной жидкости, стекающей по горлу. И снова обнаружил, что изучает окружающих его людей. Зал был почти пустой, если не считать нескольких других постоянных посетителей — ведьм и волшебников, определенно не приглашенных на празднование в Хогвартсе. "По крайней мере, я был там и проследил, чтобы все меня видели. Ну, все, кто имел значение... — подумал Люциус. — Надеюсь, это окажется выгодным в долгосрочной перспективе". Его размышления прервала открываемая дверь. Люциус быстро взглянул на женщину, которая только что вошла в трактир. Ей было около двадцати пяти, и одета она была в темно-синюю мантию — скромную, но очень дорогую, не слишком откровенную, но мягко возвышающуюся в нужных местах. Темно-каштановые волосы мягкими волнами ниспадали ей на спину; а серебристо-серый шарф был обернут вокруг шеи. Потом она посмотрела на него и ослепительно улыбнулась. Люциус оживился. Женщина подошла к бару, проходя мимо него. Он уловил странно знакомый запах, что исходил от нее. Заказав пол порции сидра, она снова улыбнулась ему. Глаза Люциуса прилипли к ее заднице, когда она медленно прошла к столику в углу. После того, как села, она сделала глоток из своего стакана, но не раньше, чем опять встретилась глазами с Люциусом. — Милая девочка... — подмигнув, заметил бармен. — Очень хорошенькая, — согласился Малфой. Он подождал еще немного, пока она снова не улыбнулась, и понял, что ее глаза снова смотрят именно на него. Не торопясь, Люциус подошел к ней, останавливаясь у столика. — Люциус Малфой, к вашим услугам, мисс... Могу ли я к вам присоединиться? — спросил он с легким поклоном. И снова она показала ряд жемчужно-белых зубов. — Джин Уилкинс. Пожалуйста, мистер Малфой, — ответила она. Он уловил легкий австралийский акцент в ее голосе. — Спасибо, мисс Уилкинс. И зовите меня, пожалуйста, Люциус. — Тогда вы должны звать меня Джин, — она сделала еще один глоток из стакана, глядя на него. Он заметил, что ее глаза были карими и теплыми, напоминая ему еще одну пару карих глаз, которые он хотел бы, чтоб смотрели на него вот так. Но все, о чем он думал, оказалось забыто при виде ее розового язычка, скользнувшего, чтобы слизнуть каплю сидра в уголке рта. Люциус быстро сделал из своего стакана еще один глоток. — А знаете, Джин, не думаю, что видел вас здесь раньше? — Нет, я только вчера аппарировала сюда. И нахожусь здесь ради Королевской оперы. Люциус обнаружил, что его интерес повысился еще на одну ступень; не многие ведьмы интересовались магловской оперой. Одним из преимуществ послевоенного волшебного мира было то, что теперь он мог открыто предаваться тому, что раньше было лишь тайным удовольствием, тщательно скрытым от его знакомых и Темного Лорда. В свое время, его страсть к магловскому искусству очень пригодилась на суде. Он улыбнулся женщине напротив него. — У австралийской оперы тоже хорошая репутация, — рискнул он. — Но она не идет ни в какое сравнение с европейскими выступлениями. — Да, я полагаю, они намного хуже, чем представления в Королевской опере, — признал он. Глоток из стакана позволил ему рассмотреть ее более внимательно, и он заметил, что женщина напротив действительно приятно напоминает Гермиону Грейнджер. Увидев, что ее стакан был пуст, он спросил: — Хотите еще? Когда она кивнула, он встал и зашагал к бару. Там он проигнорировал подмигивание Терри, когда тот подтолкнул к нему два свежих стакана. Вернувшись к столу, он сказал: — Вам следует поехать в Милан, посмотреть выступления в Ла Скала. — Я очень надеюсь, что однажды съезжу, — ответила она, накручивая один из своих мягких локонов на палец. Глаза Люциуса были остановлены ее движением, когда он задался вопросом, были ли ее волосы такими же мягкими, как кажутся. Прежде чем его мысли смогли отклониться дальше, он продолжил: — Конечно, не все из спекталей хороши. Вы должны знать, какие из них выбрать. И снова ответом ему стала теплая, открытая улыбка. — Может, вы смогли бы помочь мне? — Было бы приятно. Какие оперы вы любите? — Моцарта. А еще Верди, хотя в основном его более поздние произведения. — У вас отличный вкус. — Спасибо, — ее рука коснулась собственной руки Люциуса. Интересно, случайно ли это произошло? Вокруг них паб уже кипел. Люди приветствовали друг друга, звенели стаканы, и клиенты безостановочно бродили туда-сюда. И это внезапно показалось Люциусу слишком громким, слишком публичным, слишком вульгарным. — Вам нравится опера "Così fan tutte" (Так поступают все женщины (итал))? — Очень. — У меня есть запись выступления в Цюрихе 2000 года. Может быть, захотите его послушать? И еще немного Бароло к нему? — С удовольствием. ______________________________________________________________________________ Они аппарировали к основному дому Малфой-мэнора. Поначалу Люциус хотел аппарировать прямо в музыкальную комнату поместья, но ему всегда нравилось впечатление, производимое на гостей, видящих его впервые, фасадом самогО дома. Джин оказала ему услугу, отправившись с ним, и выглядела весьма впечатленной. Внутри он взял у нее мантию. Не зная, что с ней делать, он использовал свою палочку, чтобы отлевитировать ее в том направлении, куда Гилби (его эльф-домовик) обычно уходил с одеждой гостей. Люциус провел Джин наверх и прошел по коридору, уставленному семейными портретами. Один его взгляд заглушал любое ворчливое бормотание при виде молодой женщины. Когда они вошли в музыкальную комнату, он быстро переместил свою палочку за ее спину, пытаясь вспомнить основные бытовые заклинания, чтобы избавиться от пыли и убрать общий беспорядок. Джин, казалось, совсем не заметила этого, и ее взгляд скользнул по удобному дивану, а также по маленькому каменному бассейнчику на столе перед ним, остановившись в углу у окна. — Это ваша? — она махнула подбородком на виолончель, прислоненную к стулу. Люциус кивнул. — Да. А вы играете на музыкальном инструменте? Ее лицо снова засветилось улыбкой. — Да, на скрипке. — Может быть, как-нибудь помузицируем вместе, хотите собраться для дуэта? — Было бы прекрасно, — сказала она. Люциус подвел ее к дивану и призвал Акцио обещанную бутылку Бароло. К его облегчению, вино и два чистых бокала без труда полетели ему в руку. Быстрый взгляд на Джин подтвердил, что она не заметила его колебаний. Он протянул ей бокал вина и подошел к полке, на которой стояло множество хрустальных флаконов, в каждом из которых была закрученная нить воспоминаний разных цветов. Выбрав одну из них, он снова повернулся к своей гостье. Джин смотрела на каменный бассейнчик с заинтересованным выражением лица. — Я никогда не видела ничего подобного. Как это работает? — спросила она. — Подобно Омуту памяти. Это, — он указал на полку, — записи различных выступлений. Техника видоизменена и позволяет либо вникнуть в нее и посмотреть все выступление, либо просто послушать его. Джин выглядела впечатленной. — Надо же... Какое изящное и сложное волшебство. Долю секунды Люциус поколебался. — Мне помог это сделать друг; потребовались наши совместные усилия, чтобы заставить магловские технологии работать в доме у магов. Ослепительная улыбка Джин подтвердила, что она ценит его необычайную честность. Да и вообще вся она казалась такой открытой и прямой. — Вы бы предпочли смотреть или просто слушать? — Лучше я просто послушаю, — ответила она. Люциус кивнул. Потом вылил содержимое склянки в думосборник и устроился на софе рядом с Джин. Он сделал глоток из своего стакана, смакуя вкус темно-красной жидкости, прежде чем включить музыку определенным взмахом палочки. Когда первые ноты увертюры заполнили комнату, он закрыл глаза, сосредоточившись на музыке. Через некоторое время он открыл их и посмотрел на Джин. Та тоже закрыла глаза и слушала оперу. Ее лицо светилось сосредоточенностью и глубочайшим удовольствием. Люциус позволил своему взгляду поблуждать по ее телу, но потом заметил, что тот снова и снова возвращается к выражению ее лица. Он придвинулся к ней на софе немного поближе и обнаружил, что глаза ее открыты и глядят прямо на него. Некоторое время они смотрели друг на друга, пока он не поднял руку и не провел пальцем по ее челюсти. Крошечный, почти неслышный вздох вырвался у нее из губ, и она медленно подняла руку, чтобы провести по его шее. Потом тихонько, почти вопросительно ее губы коснулись его. И в ответ он провел рукой по ее волосам к затылку, притягивая еще ближе. Он заметил, что ее кудри были такими же мягкими, как и выглядели. А губы гладкими и теплыми, и когда он осторожно провел языком по нижней губе, она охотно открыла ему рот. У них (этих губ) был вкус вина и чего-то сладкого... восхитительного. Люциус почти замурлыкал, почувствовав, как ее руки легко пробегают по его волосам. Пока дон Альфонсо составлял заговор, ее руки коснулись верхних пуговиц мантии Люциуса. И уже скоро он почувствовал, как они касаются голой кожи, а сама она продолжает целовать его. Он застонал, и его собственные руки проникли ей под мантию. Он возился с застежкой бюстгальтера, пока ему не удалось расстегнуть его. Ее грудь была очень подходящего ему размера, такая теплая и мягкая в его руках. Джин застонала, и ее сосок стал словно камешком, благодаря его ласкам. А когда она изгибалась от них, Люциус тоже застонал. Ведь прикосновения ее рук были тоже восхитительны. Джин продолжала снимать с него роскошную мантию, чередуя легкие, как перышки, прикосновения и мягкие поцелуи, будто исследуя его. Хотя большая часть его крови ушла из мозга в другую часть тела, он следил за тем, чтобы ее состояние раздетости соответствовало его собственному. Наконец, он полностью обнажил ее, за исключением серого шарфа на шее. Малфой уже наслаждался восхитительным видом Джин, прежде чем уткнуться лицом в шелк. Тот был теплым и восхитительно пах ее кожей. Он вздохнул. — Тебе нравится шелк? — прошептала она ему на ухо. Люциус кивнул. Быстрым движением она развязала шарф со своей шеи и слегка оттолкнула его, пока он, распростершись, не лег на диван. Она улыбнулась ему с озорным блеском в глазах. На мгновение в голове Люциуса промелькнуло беспокойство, но что-то убедило его, что Джин не причинит ему вреда. Она уселась между его ног и начала водить шарфом по его шее, плечам и рукам. Ее груди мягко покачивались, когда она провела куском ткани по его торсу и бедрам. Вид женщины над ним и ощущение гладкого шелка, бегущего по его коже, заставили член отчаянно напрячься, привлекая внимание. — Ты мне доверяешь? — спросила Джин. После малейшего колебания Люциус слегка кивнул. Он не мог этого объяснить, но доверял. Кроме того, он неплохо владел беспалочковой магией. Очевидно, и Джин тоже. Он наблюдал, как из воздуха она быстро сотворила двойника к шарфу, который держала в руках. Теперь она начала ласкать его тело обоими шарфами, проводя ими по бокам и вверх по животу, а также по соскам, по его шее и по лицу. Плавным движением один из шарфов упал ему на глаза; он чувствовал ее движение, пока она завязывала его сбоку на голове. Люциус сглотнул, когда на глаза упал легкий полумрак. А затем почувствовал, как на лицо падают ее кудри, а губы на мгновение касаются, прежде чем она спросила: — Тебе как, хорошо? Он снова кивнул, странно возбужденный. Ее язык скользнул по его губам, и он охотно открыл рот, наслаждаясь этим поцелуем. И почувствовал, как другой шарф все еще скользит по коже, каждое прикосновение губ, кожи, рук и шелка усиливалось отсутствием зрения. Ее губы скользили по его ключицам, пока он не почувствовал их теплоту и влажность на одном из сосков. Люциус застонал. И вдруг прикосновения прекратились. Он снова застонал, на этот раз стон звучал немного отчаянно. Он не просил и не умолял ее, но очень хотел, чтобы ее рот вернулся и ласкал его дальше. А затем ощутил легчайшее прикосновение языка к кончику своего члена. Он не пытался скрыть тот эффект, что произвела на него эта ласка. И в качестве награды почувствовал, как она облизывает член по всей длине, окутывая его своим влажным теплом. Люциус корчился от ее губ и языка, чувствуя, что разрядка все ближе и ближе, когда волна прохладного воздуха на его члене прервала удовольствие. Он разочарованно фыркнул. Поцелуи в живот, во впадину на его шее, ее рот словно бы успокаивал его, и вскоре он почувствовал, как член медленно погружается в еще одно восхитительное влажное тепло. И оживился, услышав признательный всхлип женщины, сидящей на нем. Сидя на нем верхом, она начала двигаться. Плотная горячая влага окутывала член, когда ритм приближал его все ближе и ближе к краю, в то время как Фьордилиджи и Дорабелла исповедовали о вечной любви и преданности к своим женихам. А потом Люциус и вовсе утонул в ощущениях, невольно выкрикнув: — Гермиона! Примечания: Дополнением к сюжету стала опера Моцарта "Так поступают все женщины", о которой вы можете прочитать здесь https://www.belcanto.ru/cosi.html