Так поступают все женщины, или Любовь к операм Моцарта

Глава 2: Акт второй. Картины I — X. В субботу вечером Люциус Малфой лежал на диване в своей музыкальной комнате, закрыв глаза, и снова слушал ту же увертюру, те же арии, те же голоса. Он не потрудился открыть глаза, когда услышал приближающиеся шаги. Только два человека имели почти неограниченный доступ к его дому. — Мда... Это же какой-то свинарник... — И тебе доброго вечера, Северус, — сказал Люциус, медленно открывая глаза и увидев старого друга, стоящего в дверях, одетого в обычные черные магловские брюки и белую рубашку. — Неужели Франция так скучна, что тебе приходится преследовать меня? В этих… одеждах не меньше? — По крайней мере, я одет, — ответил Снейп, пристально взглядывая на халат Люциуса. — Ты не ответил на мои вызовы по камину, вот поэтому я и перешагнул. — Как трогательно... — Люциус медленно сел, растягивая ноющие мышцы шеи. — Хочешь бокал вина? — он указал на открытую бутылку на маленьком столике, рядом со своим стаканом. — Выпью, спасибо. Люциус выудил свою палочку. — Чистый бокал Акцио, — ничего не произошло. Бросив взгляд на Северуса, он быстро превратил пустую чашу, стоявшую рядом с диваном на полу, в безупречный винный кубок. Северус не стал комментировать; он просто освободил место на кресле. Ловкими пальцами он убрал обрывки пергамента, пустую тарелку и горсть крошек, прежде чем сесть. Люциус же просто плюхнулся на диван и снова закрыл глаза. — Так ты хандришь из-за того, что тебя покинули твои домовики? — спросил Северус, приподняв бровь почти к линии волос. — Я. Не хандрю. И мои эльфы вовсе не покинули меня, они просто в отпуске, — ответил Люциус. — В отпуске? — рука Северуса, держащая стакан, остановилась на полпути ко рту. — Да, по приказу министерства. Тиффи, кстати, плакала, когда уходила. — Понимаю... Что ж, в этом нет ничего удивительного. Она безмерно предана тебе, — сказал Северус, наконец делая глоток вина. — Конечно, предана. На самом деле, и остальные тоже, — Люциус скрестил руки за головой. — Кто эта женщина? Люциус снова открыл глаза. — Не понимаю, что ты имеешь в виду... — Ну да... Так что это за женщина? И что у вас произошло с ней? Неужели она посмела отвергнуть лихого Люциуса Малфоя? Малфой нахмурился. — Если хочешь знать, она меня не отвергла. Да и вообще, мы провели очень приятный вечер. — И? — И ничего. Она просто… исчезла. Похоже, ее не волнует еще один такой же вечер, — ответил Люциус. — Я тебе сочувствую, — голос Северуса был слегка удивлен. — А что это? — спросил он и наклонился вперед, чтобы рассмотреть что-то серое, торчащее из хаоса под диваном. — Без понятия, — Люциус потянул за кусок ткани и достал серый шелковый шарф. Его сердце начало биться немного быстрее, когда он узнал его. Северус внимательно наблюдал за ним. — По крайней мере, она оставила тебе сувенир на память, — сказал он с ухмылкой. Люциус был слишком занят, проводя руками по гладкой материи, чтобы ответить. В одном углу он вдруг увидел две переплетенные буквы. — ГГ, — прошептал он, и его лицо медленно расплылось в улыбке. — Вот, значит, как... Встав, он сказал: — Северус, не позволяю себе задерживать тебя. Увидимся за ужином на следующей неделе, — с этими словами он вылетел из комнаты, оставив Снейпа чуть обескуражено смотреть себе вслед. ___________________________________________________________________________ В воскресенье днем ​​Гермиона Грейнджер с затуманенными глазами уставилась в свою кружку. Почти неделю назад она соблазнила Люциуса Малфоя. Нет, Джин Уилкинс соблазнила в тот вечер Люциуса Малфоя. Что точно подытожило ее теперешнее затруднительное положение. Ее сердце чуть не замерло, когда он назвал ее «Гермионой», что побудило ее оставить ему небольшую подсказку в ответ. Она вздохнула. На заднем плане Гульельмо и Феррандо умоляли попутный ветер передать их желание. Она ожидала, что Люциус в любой день ворвется в ее офис, или пришлет сову, или что-то в этом роде. А еще она укрепила свои защитные заклинания и удостоверилась, что ее кабинет дважды проверили на предмет проклятий. Не стоило недооценивать Люциуса Малфоя... Но ничего не происходило. Казалось бы, она получила именно то, что и хотела: жаркую ночь с этим красивым блондином. Неужели это действительно все, чего она хотела, правда? Она добавила в чай еще сахара, прежде чем вытащила новую пачку шоколадного печенья. "Интересно а любит ли Люциус шоколад? И как выглядят его волосы, когда он просыпается по утрам? И каково это каждое утро просыпаться, прижавшись к нему?" Еще раз вздохнув, она сунула в рот печеньку. ______________________________________________________________________________ К десяти часам утра в понедельник Гермиона дважды огрызнулась своему секретарю, потому что чай был слишком горячим, а молоко слишком холодным, а потом еще раз, потому что она не смогла найти отчет с последнего заседания. К двум часам дня в понедельник она обнаружила, что причина, по которой Гарри не обращается по камину и не приходит к ней, заключалась в том, что он был слишком занят, наконец-то проводя каждую свободную минуту с Драко Малфоем. Гермиона на мгновение смотрела на молочный батончик из «Сладкого королевства» в ящике стола, но вместо этого направила палочку на одну из отвратительных записок, кружащих в почтовом ящике, и разнесла ее вдребезги. Казалось, так стало намного лучше... В четыре часа того же дня из-за двери высунула голову Тина. — Что еще такое? — рявкнула Гермиона. Секретарша держала перед собой большой букет темно-красных роз, словно щит. — Это только что доставили для вас, мисс Грейнджер. Визитки нет. — Просто положи их мне на стол. Спасибо, — буркнула Гермиона. После того, как Тина в спешке практически споткнулась, торопясь о выбраться из кабинета Гермионы, та уставилась на цветы. Они были красивыми, темно-красного цвета, с длинными стеблями, И ПЕРЕВЯЗАННЫЕ серебряным шелковым шарфом. Ее сердце слегка подпрыгнуло. В девять часов вечера в понедельник Гермиона сидела в своей гостиной, по-прежнему глядя на розы, продолжая протирать пальцами гладкую серую ткань и вспоминая, что она шептала, прикасаясь к бледной коже. Она подумывала о небольшом визите в поместье Малфоев. А на заднем плане Феррандо все пел и пел о своей надежде на любовь. К двум часам ночи вторника она просто так и заснула на диване, уткнувшись щекой в ​​этот злополучный шарф. Во вторник в одиннадцать часов утра с утренней почтой пришло два предмета. Первый, длинный свиток пергамента с несколькими разделами для следующего собрания отдела, не был особенно примечательным. Второй же был небольшой темно-синей коробкой, перевязанной серебряной лентой. Гермиона смотрела на нее целую минуту и частота сердцебиений отчетливо участилась, когда она открыла ее. В ней был еще один шелковый шарф серебристо-серого цвета, идентичный тому, что она получила накануне. При более внимательном рассмотрении выяснилось, что на нем еще нет и ее инициалов. Кроме того, она нашла серебряный ключ и карту. На которой было просто написано: "суббота, семь часов вечера. Ваша компания станет меня честью и удовольствием". Написано уверенным, элегантным почерком, серебро на темно-синем. Без подписи. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, чтобы сдержать покалывание, охватившее ее, а затем улыбнулась. _____________________________________________________________________________ В субботу потребовалось целых три переодевания, несколько раздраженных поисков в ее гардеробе и одно или два заклинания трансфигурации, пока Гермиона не нашла наряд, который ей понравился. Она решила снова поиграть с синим цветом, но на этот раз хотелось чего-то другого. От темно-красного она отказалась, потому что он не подходил к ее цвету лица. Темно-пурпурный заставлял ее выглядеть почти что мамочкой, о чем недвусмысленно сообщило ей зеркало. Наконец, она остановилась на изумрудно-зеленом, таком темном, что он казался почти черным. Длинная юбка из тафты идеально подходила к лифу с узкими шнуровками и хорошо сочеталась с черными лакированными туфлями-лодочками. Она решила использовать один из шарфов в качестве шали. «Я буду выглядеть безнадежно скучной, если он захочет пойти со мной в паб», — подумала она, застегивая вторую серебряную сережку, почему-то решив, что это совсем не то, что сегодня стоит на повестке дня. Она в который раз проверила, что волосы все еще уложены в высокий шиньон с несколькими локонами, обрамляющими лицо, а не спадали непослушной густой гривой, как обычно. Затем накинула на плечи шаль, роль которой играл в этот вечер шарф, взяла сумочку и крепко вложила в ладонь серебряный ключ. Было без двух минут семь. Пытаясь не обращать внимания на рой бабочек, запорхавших в животе, Гермиона ждала активации портключа. ________________________________________________________________________ Знакомое вращение прекратилось, и Гермиона быстро огляделась. Она оказалась в маленьком переулке, явно не похожем на Великобританию. Мягкий теплый ночной воздух подтвердил это предположение. Прежде чем она успела осмотреть окрестности, в поле зрения появилась знакомая фигура. Высокий, безупречно одетый в явно сшитой на заказ черной мантии, длинные серебристо-светлые волосы выдавали его, несмотря на то, что на нем была черная венецианская шелковая маска. Когда-то давно образ Люциуса в маске вызвал бы в Гермионе дрожь страха; теперь же по ее спине лишь пробежала дрожь совершенно иного свойства. Он выглядел так соблазнительно, и она вспомнила, как он выглядел с серым шарфом на глазах, с телом, вытянувшимся перед ней во всей красе. Он поприветствовал ее легким поклоном и благодарным взглядом: — Добрый вечер, мисс Грейнджер. Вы выглядите прекрасно. Или вы бы предпочитаете, чтобы я называл вас Джин? — спросил он с улыбкой. — Добрый вечер. На самом деле, я бы предпочла, чтобы вы называли меня Гермионой, — сказала она, глубоко вздохнув. — Значит, Гермиона. Что ж... пойдемте... — согласно кивнул он и предложил ей руку. Видимо, он не собирался говорить ей, где они. Когда Гермиона взяла его за руку, бабочки уже летели. Они прошли небольшое расстояние в тишине, прежде чем свернули на большую площадь. Гермиона ахнула, глядя на здание, которое их встретило. Она посмотрела на мужчину рядом с собой. — Хочу предложить вам одну занимательную экскурсию; остальное — совпадение, — сказал он. — Как занятно. — Разве? Гермиона откинулась на спинку стула, слушая первые ноты знакомой увертюры. Люциус сидел рядом. Достаточно близко, чтобы она могла слегка почувствовать его запах лосьона после бритья и почувствовать его присутствие, но почему-то не достаточно рядом. Но в темноте их руки нашли друг друга, так и не расставаясь до самого антракта. ______________________________________________________________________________ — Спасибо большое за приглашение. Мне очень, очень понравилось, — крутя программку в руках, сказала Гермиона, когда они стояли в фойе после представления. Люциус накинул ей шаль на плечи, и его руки задержались на них ее немного дольше, чем необходимо. — Я рад, что вам понравилась наша небольшая экскурсия. Не хотите ли выпить и перекусить? Руки Гермионы замерли. — Было бы очень хорошо, — сказала она. — Мы могли бы пойти куда-нибудь здесь или уединиться в моем доме для чего-нибудь более личного, — предложил он. Гермиона чувствовала его взгляд на своем лице; несмотря на маску, он выглядел почти встревоженным. — Было бы неплохо немного уединения, — ответила она. Люциус кивнул и снял одну из своих серебряных запонок. Потом вложил ее в ладонь спутницы, а затем накрыл ладонью своей, прежде чем направить Гермиону за колонну. Вдали от любопытных магловских глаз, он вынул палочку из складок мантии и направил ее на их соединенные руки. — Портус , — прошептал он. ______________________________________________________________________________ Они материализовались в холле особняка Малфоев, стоя очень близко друг к другу. Гермиона немного подняла голову, так что их губы почти соприкоснулись; затем она снова отстранилась. — Сними маску. — Извини, что? — Сними маску. Я хочу знать, что целую тебя, — сказала Гермиона. Люциус на мгновение заколебался, а затем сделал, как она просила. — Все в порядке. Никаких масок. И прежде чем Гермиона успела сказать что-нибудь еще, рот Люциуса просто обрушился на ее. Она сдалась и поцеловала его в ответ, чувствуя внезапный сильный голод, что буквально пронизывал ее. Он направлял ее назад, пока Гермиона не почувствовала перила за своей спиной. Люциус прижал ее к ним; и немного повозясь с завязками, развязал ее лиф. Гермиона ахнула, когда почувствовала, как его руки гладят и ласкают грудь. Затем они сомкнулись вокруг, крепко прижимая к себе, и знакомое ощущение сообщило ей, что он куда-то их аппарировал. Материализовались они перед большой кроватью. Гермиона едва успела осознать, в какой они комнате, как оба упали на кровать, и Люциус сверху. Он просунул одну ногу между ее ног и поспешно расстегнул остальную часть корсажа. Потом приспустил ремни вниз, так что ее руки оказались зажаты по бокам, и жадно опустился губами к соскам, попеременно облизывая и покусывая их. Гермиона задохнулась от приятных ощущений и почувствовала, как ее охватывает горячее желание. Его руки опустились ниже, приподнимая юбку и стягивая с нее трусики. Гермиона с радостью помогла избавиться от них. Малфой снова приблизил свой рот к ее губам, теперь его рука проникла между ее ног, поглаживая и дразня. Руки Гермионы все еще были прижаты к бокам, а соски открыты прохладному воздуху, и он снова крепко поцеловал ее. Она застонала, все больше и больше возбуждаясь его голодом. Когда он скользнул внутрь двумя длинными элегантными пальцами, быстро двигаясь там вверх и вниз, она даже ахнула ему в рот. Тем временем ему удалось расстегнуть мантию и освободиться от стесненных брюк. А она протестующе захныкала, когда он убрал свои пальцы. Потом выпустил ее руки, обвил ножки вокруг своих бедер и вошел в нее. И Гермиона застонала, когда он заполнил ее всю. Это было так хорошо. Так замечательно... — Знаешь, я так долго хотел тебя... — прошептал он ей на ухо, быстро и сильно толкаясь. Гермиона запрокинула голову, входя с ним в ритм. — Да. — Скажи это, еще раз, я хочу услышать эти слова — потребовал он. Теперь она была так возбуждена, что ей было трудно оставаться последовательной. — Да... да... конечно же, я тоже хочу тебя, — она провела руками по прядям его длинных серебристых волос, осознавая, что это чистая правда. Когда он услышал этот ответ, ритм его стал быстрее и глубже, а затем его толчки стали все более и более беспорядочными, пока он не вздрогнул и не простонал ее имя. Гермиона же цеплялась за него, как будто от этого зависела вся ее жизнь, выкрикивая его имя, когда кончила сама, и тело ее содрогнулось в его руках, в то время как ее собственный мир взорвался миром живого чистого пламени. ____________________________________________________________________________ Потом они лежали на кровати, тяжело дышащие и измученные. Люциус обнял ее. — Я… — начал он. — Шшш… — Гермиона быстро поцеловала его в губы. — Я знаю. Серебристо-серый взгляд столкнулся с ее глазами, а затем он медленно кивнул. Гермиона прижалась к нему, чувствуя тепло и сонливость, когда живот громко заурчал. — Ты что-то говорил о закуске… — пробормотала она, чувствуя себя немного смущенной. Люциус улыбнулся ей и щелкнул пальцами. Появился домашний эльф в чистом белом кухонном полотенце, расшитом гербом Малфоев. — Хозяин звал меня? — спросила она. — Тиффи, нам нужно немного лакомств и шампанского, пожалуйста, — сказал Люциус. — Конечно, хозяин. Немедленно... — ответила маленькая эльфийка, в ее глазах отчетливо виднелось обожание. Через несколько минут перед ними материализовался поднос, плавающий рядом с кроватью. В нем были разнообразные бутерброды, пирожные с заварным кремом, различные пирожки, сыр с оливками, клубника и виноград, миска с шоколадным муссом, а также два бокала и бутылка шампанского. К тому времени, когда они доели закуски и выпили немного шампанского, Гермиона уже полностью проснулась, особенно когда обнаружила, что мусс с шоколадом стал намного лучше, когда она слизнула его с тела Люциуса. Вскоре любовный аппетит снова возобладал. В их занятиях любовью теперь не было той горячечности, как прежде. Теперь они неторопливо исследовали тела друг друга, узнавая, какие им нравятся прикосновения... ______________________________________________________________________________ Некоторое время спустя Гермиона растянулась на груди Люциуса. Одной рукой он обнимал ее, а другой медленно играл с непослушными кудряшками. — Что случилось с моим шарфом? — задала вопрос она. — Я сохранил его. — Что, в качестве трофея? — Нет, в доказательство того, что ты действительно была здесь, — объяснил он. После паузы он добавил: — Я бы не отказался использовать его снова. Тепло распространилось по ней, когда Гермиона улыбнулась и посмотрела на него. — Да я и сама могу придумать ему несколько хороших применений. Кроме того, я никуда не собираюсь уходить... ______________________________________________________________________________ Несколько недель спустя, в очень пасмурную среду, двое мужчин встретились в отдаленном уголке территории Малфоев. — Ну как, отлично сработало? — с ухмылкой спросил младший. — Это был хорошо задуманный и отлично выполненный план, — ответил старший. — А что будет с братьями Уизли? — Знаешь, это уже не моя забота. — Станет твоей, если Гермиона узнает, отец. — Что ж, тогда я прослежу, чтобы они легко отделались...