мгновения до цейтнота

мрамор трескается синими прожилками. ты трескаешься синим смехом. я тоже трескаюсь: не представляю, какая нужна смелость, чтобы уехать. ты смотришь, и тебя разъедает боль, которую я не в силах понять и, соответственно, облегчить. кресло, книги. поддержка. минуты вспять. мне важно, что ты об этом всём думаешь, потому что я, кажется, разучилась — хорошо умею только видеть сны, видеть реальность и страдать, а ещё попадать в немилость. на самом деле, ты знаешь, что я не более чем откровенная ложь для собственной головы, а мои слова нужны для апатии, сорванных узлов и внутренней надломленности. увы, я как будто бы слишком счастливая, чтобы говорить о переосмыслении ощущений. но ты говоришь тоже — тепло и уверенно, как нужно, как правильно, закрывая все прорехи и щели. от этого слоги по пальцам пересчитываешь и размышляешь: а кто такой бог? почему в прошлой жизни получится, в будущей получилось, а в настоящей не мог? что конкретно не мог? да три четверти от целого, наверное, если быть точной. помнишь, как в детстве: стёклышки от посуды, фантики, ракушки с чёрного моря и зуб молочный — странный комплект, по словам родителей — вообще мусор космический, выброси наконец. ты стоишь возле лавочки во дворе с содранными коленками, такой умудрённый и такой юнец, и послушно хоронишь это слишком много значащее для тебя громадьё и мелочь. я… крайне поздно замечаю, как остановилось, застыло в пространстве и онемело ч ело вече ское чувство частичности. невечности. ферматы с четырьмя форте. камней, присыпавших снег. …однажды я тебе скажу, что всё-таки проснулась. но сейчас — сейчас я хорошо умею только неизменно просыпаться во сне.