Когда взойдёт солнце

— Не стоит утруждать себя в поклоне, Ники. Кажется, ты на пару опаздываешь. Последнюю. — выделяет он и подходит мелкими шагами к разогнувшемуся парню, чуть наклоняясь к его уху: И напоминаю правила… — хриплым глубоким голосом произносит он, глядя пристально на сжавшегося блондинистого мальчишку позади. — Ab altero expectes, alteri quod feceris.       После этих слов последовал тихий смешок с таким же тихим «я помню» в придачу. Ники без слов направляется на выход из академии, оставляя двух парней стоять на месте в одиночестве.       Тэхён почти не дышит. Глаза напротив, словно потеряв контроль, постепенно загораются ярко-оранжевым цветом, одновременно отчего-то пугая и завораживая, как глупого мотылька, летящего на свет. Но цвет мгновенно сменяется на привычный угольный, а на лице проявляется слабая улыбка.       Чонгук внимательно оглядывает застывшего мальчишку, не нарушая тишины и ожидая хоть какой-нибудь реакции, кроме страха. Но не выдерживает. — Не меня искал? — будоражит хрипловатый протяжный голос. Тэхёна пугает этот, не пойми откуда взявшийся, озноб по всему телу. — Д-да… Вас. — тихо-тихо отвечает мальчишка, цепляясь за свои пальчики, как за спасительный круг. — Я так понимаю, вы закончили обхаживать Академию. Тогда пойдём со мной, мне нужно заскочить в одно место.       Тэхёну остаётся лишь молча последовать за ним, мысленно успокаивая своё громко стучащее сердце.

***

      Они поднялись на четвёртый этаж. Но если с Арэном они прошлись по коридору поверхностно, то с Чоном они заходят в аудитории.       Сначала это был кабинет Лекарствоведения, где Ким видит пошарпанные временем раздельные парты со стульями, длинную доску с мелом, над которой разместились портреты каких-то учёных, и отдельную дверку по типу кладовки, в которую они и зашли. Там были широкие и высокие стеклянные шкафы во всю стену с многочисленными ампулами внутри. — Это растворы, которые когда-то Сокджин-сонбэним сделал. — незамедлительно отвечает на немой вопрос Чонгук. Он берёт две ампулы зелёного вещества и закрывает шкаф на ключик.       Затем они идут всё по тем же коридорам, как Тэхёна осеняет, что он забыл спросить об одной вещи, которая с самого начала их пути беспокоит его. — Господин? Можно у вас спросить? — Несмело начинает он, получая в ответ угуканье. — Там в холле с Ники… Что вы ему сказали тогда? — мнёт свои потные ручки Ким. — А это… «Жди от другого того, что ты сделал ему сам.» — Одно из правил Эдмира. — бросает беглый взгляд на изумлённое личико маг. — Ab altero expectes, alteri quod feceris. — с красивым акцентом произносит он повторно, ломая слух блондина и вызывая непонимание новыми слогами. — Не знаешь латинского? — между делом узнаёт брюнет. — Я никогда не сталкивался с ним… Да и учить ему меня было некому. — пристыжено себе под нос проговаривает — словно мяукает — мальчишка, чем вызывает взрыв умиления у Чона. — В нём нет ничего сложного. Думаю, тебя отправят в первый класс по языковедению. Потому что здесь без него тебе будет ой как непросто. — рассуждает спереди идущий маг. — Этот неугомонный гипнозист уже порядком поднадоел нарушать правила. — вдруг невзначай признаётся старший, — Не понимает, что скоро терпение Короля лопнет.       Они заходят в другую аудиторию с табличкой «Зельеваренье» под бурчанье стихийника. Насколько понял Тэхён, Ники ему стоит остерегаться. Парень видит Тэхёна в первый раз, а уже в своей головёшке имеет на него какие-то не очень хорошие планы. Уж Ким в этом уверен. Он по глазам прочитал…       Кабинет, в который они зашли, отличается своей узостью и тусклостью освещения. Посередине стоит длинный секретер, на котором в ряд расположились маленькие чугунки. Рядом с ними небольшие стеклянные аппараты, через которые обычно получают водород. Тэхён видел такие у бабушки. Как-то раз она показывала, как они работают.       Под каждым чугунком находится плиточка с подогревом. В кабинете так же имеется небольшое количество толстых книг. Тэхён завороженно смотрит на словно живые оторванные чёрные крылья, что висят на стене; всякие плавающие органы неизвестного происхождения в банках на дальних полках, с которых он морщится в отвращении. И в страхе смотрит на отрубленные головы животных, которые также висят на стене. — Подержи-ка. — его наблюдение прерывает голос парня, про которого он и забыл уже с этими ужастиками на стене.       Мальчишка не глядя берёт то, что его попросили подержать, и только, когда чувствует что-то пушистое и щекочущее, переводит взгляд на ладонь и вскрикивает, в нервном припадке прыгая и скидывая с себя то, что увидел, фантомно чувствуя лапы огромного каракурта на себе повсюду. Он не перестаёт визжать, только уже не от страха, а от боли за грудиной, когда чувствует холодные обтянутые в кожу ладони на своих щеках. Липкий холодный пот пробивает его с ног до головы. — Хэй, хэй, успокойся! — он слышит низкий смех. Конечно… Чонгуку, наверняка, смешно смотреть на бедного мальчика со стороны. Перед глазами его чёрные, затягивающие. — Я не знал, что ты боишься пауков. — отсмеявшись, говорит парень и замирает, когда в чужих глазах видит слёзы, которые вот-вот сорвутся вниз по щекам.       Неужели настолько всё плохо?..       А у Тэхёна по левой руке паутиной боль тянется, к самому сердцу щемится, завладеть им хочет, если уже не…       Мальчик шмыгает покрасневшим носиком, отворачиваясь и уклоняясь от холодных рук, хмурит брови от чужой насмешки. Ему обидно и стыдно за свой страх детства. Но, извините, если вам посадят на руку огромного пушистого паука, да ещё и ядовитого, как вы отреагируете?! Тэхён вот чуть не помер. — Эти пауки не ядовитые, так как яд из них каждый раз вытягивают шприцом, и он хранится там же, где я брал ампулы. — выпрямляясь, строго говорит Чон. — Зачем… — сглатывая и не смотря на брюнета, сорвавшимся голосом спрашивает мальчишка. — Зачем вообще нужны эти пауки? — на что слышит смешок. — Из паутины паука получается неплохой шелк. — Зачем он Вам сейчас понадобился? — Мне нужен не он, а его гемолимфа. Для эмульсий. Для тебя не это важно сейчас, идём. — Чонгук подбирает выпавшего паука, сажая его в банку и всё ещё посмеиваясь с бедного мальчишки, дёргающегося от страха. — У нас проект на носу по зельеваренью. — этим всем сказано, зачем, почему и для чего.       Тэхёну не понятно, отчего возникает боль в его груди, отчего ритм сердца он слышит в голове, но сжимая, по крайней мере, уже не отнимающейся левой рукой, грудь, он покорно следует за Чоном, который спускается на первый этаж и вовсе выходит из академии. На улице давно стемнело, Тэ и не заметил, потерял счёт времени. Те самые фонарики, идущие вдоль тропинки, про которые говорил Арэн днём, уже горят внутри светлячками. Для Тэхёна это ново и интересно.       Они направляются к беседке под стрекот цикад и пение ночных саджей. Тэхён в чужую статную спину уставился, вспоминая слова Чонгука о вести не очень хорошей, подрагивая всеми конечностями явно не от холода. Брюнет плюхается на качающийся диван, останавливая его ногами. — Присаживайся. — парень похлопывает по месту рядом с собой, раскладывая прихваченные ранее вещи на столик.       Тэхён скромно садится рядом, складывая свои дрожащие, из-за долгого волнения, ручки на коленях. Он избегает чужих глаз, направляя собственный взгляд на древесный кофейный столик, и внутренне успокаивает покалывания. Терпит стекающий по спине холодный пот, ощущая его призрачные капельки по виску. Сколько себя знает, Тэхён не припомнит, чтобы у него были сердечные проблемы. Что творит его организм рядом с этим парнем, он не понимает, и, видимо, не поймёт. — Для начала я хотел бы извиниться перед тобой, Тэхён. — заговаривает маг, вызывая у мальчишки удивление в округлившихся глазах, которые уставились на парня. Он одними губами шепчет «За что?» — За то, что напугал тебя вчера. — и тихо пришептывает «ну и сегодня тоже», вспоминая встречу с пауком.       Он только что извинился? У Тэхёна челюсть бы отвалилась, если бы не страх, с ног до головы окутывающий его. Заметив ступор в глазах напротив, маг, нервно подёргав кончик перчатки, продолжил: — За моё самовольничество меня наказали. — признаётся Чон — И это наказание заключается в том, чтобы я следил за тобой и за твои поступки отвечал.       Тэхён от такого признания выдаёт тихое «Ох…» на выдохе, резко вскакивая и низко кланяясь, тараторит нервное «Простите!», как холодная рука останавливает его, сильно сжимая плечо. — Сядь. — строго и без лишней эмоции. — Ты не виноват в этом, это во-первых, а во-вторых, это ещё не самое ужасное наказание. — и добавляет тихо, — Если ты, конечно, не будешь косячить. Но и для такого у меня имеются свои меры и методы наказания. — загадочно улыбается маг, заставляя Тэхёна сжаться ещё больше.       Какое ещё наказание? Да и за что? Мальчик сам по себе невинное создание, и мухи не обидит. Разве что сказать может что-то не то, ведь никогда с выше стоящими людьми не разговаривал, хоть бабушка и учила его обращениям. — Ну а теперь перейдём к делу. За свой поступок Его Величество наказал именно мне поведать тебе не столь приятную историю.       Мальчишка весь бледный молчит от ужаса, который всё больше накатывает с каждой секундой. То и дело облизывает своим язычком пересыхающие каждый раз губы. Брюнет собирается с мыслями, хмурит брови, отчего мальчишка видит, как тяжело даются ему слова. — Ты не сможешь вернуться домой, Тэхён… — на деле же холодно говорит маг, обрывая возрождающуюся в Тэхёне надежду.       Ему, правда, жаль сообщать столь грустную новость. Когда отец сказал ему рассказать всё Тэхёну, он долго возмущался: «почему он?». Всегда с людьми говорил он сам, но никак не его сыновья. А сейчас, сидя напротив этого ребёнка и видя в его глазах потухший огонёк, он ненавидит самого себя.       …не сможешь вернуться домой.       Тэхён замер забитым в угол кроликом. Ему говорили уже об этом. Тот Принц, который показывал ему купальню и спальню.       …домой ты попадёшь нескоро.       Но отчего-то слышать это больнее всего сейчас, когда об этом говорит Чонгук. Холодный, чёрствый Чонгук. В глазах которого сейчас за тем холодом суженных зрачков, Тэхён явно чувствует, видит скорбь по умершей надежде блондина. Он отводит взгляд в столик, продолжая говорить: — Как бы я или Король не хотели отправить тебя обратно — нельзя. Сейчас, к сожалению, это опасно. Да и никто из людей, попавших сюда, никогда не хотел возвращаться в деревню. Наверняка ты знаешь эту байку о пропавших без вести людях в Мертон. — блондин кратко кивает, продолжая вслушиваться в голос мага. — Их все так лелеют, скорбят по ним, на лес клевету нагоняют. Но ведь даже не знают, зачем люди идут вглубь. Ягоды Аронии не просто так тянутся к поляне, да и сами ягоды непростые. — маг говорит загадками, Тэхён не может понять к чему он всё это. — Из них получается неплохой ядовитый отвар и очень дорогой, скажу я тебе! — смешно взбудораживается брюнет. — Вот только губительный больше для них, нежели для кого-то. Они идут за богатством, марают свои руки в черни, отбирая у петли, через которую ты попал сюда, самое драгоценное, что у неё есть — энергию. Сотрясают воздух, так скажем. — Но как же колдун, про которого все говорят? — находится Тэхён. — Колдун? — давит смешок маг. — Не существует никакого колдуна, забирающего души. Я ещё раз говорю, люди сами себя губят, они как обезумевшие начинают срывать ягоды, нарушая инерцию и иннервацию природы, из-за чего возникает световая петля и переносит их в параллельный мир настоящего. И, конечно, мы маги никого не собираемся держать в нашем мире, но везде есть закон, всё в мире наказуемо. Поэтому, когда человек просит вернуть его домой, мы стираем ему память, если же он остаётся, мы стираем память его семье о нём. Жестоко? Да. Но он так же поступил жестоко с природой. И как ты понимаешь, люди выбирают в основном второе. Кому-то просто наскучила жизнь в Мертон, кто-то поддаётся внутреннему страху. Но людям здесь находят работу, кто на что горазд. Сильных и волевых мы отправляем обучаться боевым искусствам, чтобы в будущем они смогли защитить город. Остальных — на рынки, в конюшню, сиделками и так далее.       Тэхён, до этого тихо слушавший Чона и вникающий в сферу жизни Эдмира, вдруг оживляется и, заметно нервничая, мнёт хлопковую белую рубаху в побелевших от силы кулачках. — А я…я же могу вернуться? Я не боюсь, что мне сотрут память! Так даже лучше! — но тут же тушуется, завидев сжавшиеся в одну полоску губы и поникшие глаза напротив. — С тобой всё намного сложнее, Тэхён. — как обухом бьёт по голове маг. — Никто бы и не стал стирать тебе память, здесь ты не просто человек, здесь ты сын Великого мага — это о многом говорит. Но вернуться тебе нельзя. — добивает Чон, смотря на поникшего юношу, — Риск того, что ты, как и твои опекуны, погибнешь сразу, как вернёшься, увеличился в сто крат. — и пугает Тэхёна. — В смысле погибну? — не понимает мальчишка. — Я же жил там столько лет…       А Чонгук не может собрать себя в кучу, не знает, как сказать, как слова подобрать, чтобы не напугать ещё больше. — Ты жил под присмотром мага, на твой дом была наложена защита. — отчеканил брюнет. — Защита? Маг? — округляет глазёнки блондин, и Чонгук цокает языком, поворачиваясь всем корпусом к нему, сдерживая порыв злости, понимая, что мальчишка не виноват в своих знаниях, а точнее в их отсутствии. — Явно тебе знакомо имя Хан. — Тэхён, встрепенувшийся на знакомое имя, резко поднимает заинтересованный взгляд. — Ваш председатель сельского совета. Никогда не замечал, что он часто пропадает?       Да, действительно мистера Хана застать дома практически невозможно, на что Ким активно кивает магу. — Так вот это потому, что Хан в нашей Академии является преподавателем по магии земли и также работает на конюшне с лошадьми. Он маг фауны. И председателем стал в вашей деревне только потому, что должен был, по настоянию твоего отца и Короля, следить за тобой и защищать.       У Тэхёна в прямом смысле слова отвисла челюсть. Так вот почему у Хана было такое особое отношение к какому-то деревенскому мальчишке. Тэхён-то всё голову ломал, чем заслужил такое доверие. — А защиту накладывали уже наши с тобой отцы на ваш дом, чтобы его никто из чужих не мог найти. Поэтому ты жил спокойно все шестнадцать лет. Но сейчас, перейдя некую черту, ты нарушил собственную защиту. И скорее всего на выходе из петли тебя уже поджидают Никсы. — непринуждённо говорит Чонгук. — Никсы? — расстроенно шепчет мальчишка, коря себя за свой поступок. — Никсы — отряд «ночных бабочек», который был создан ещё издревле, когда существовала только древняя магия. — начинает рассказывать словно сказку Чон. — Уже после их переименовали в Никсов, так как намерения друидов — ночных жрецов, из полезных перешли во вредоносные. Их сила заключается в ночи, так как она просыпается в тёмное время суток, помимо своей врожденной демонской магии, Никсы развивают ещё и мёртвую, которая может убить. Никто не знает, где они обитают, но все знают, что за преобразующимся отрядом стоит Ахмадион. — с умным лицом заканчивает маг, заглядывая в потухшие глаза. — И именно Ахмадиону нужно то, что спрятано в тебе.       Тэхён сидит неподвижно, о чём-то своём думает, переваривает сказанное, хмуря ровные бровки и хлопая пышными ресничками. — Значит, — заключает он. — я должен остаться тут, чтобы защитить себя? — и получает в ответ уверенный кивок, — А как же мои бабушка с дедушкой?! — пугается мальчишка, вдруг вспомнив, с кем он жил. — Ахмадиону нужен ты, а не твои опекуны, поэтому они всё ещё остаются под защитой. К тому же Арэн их уже предупредил, где ты, и успокоил, что ты в надёжных руках. — и тут неожиданно маг видит застывшие слёзы в глазах напротив. Что он не так сказал? Наоборот ведь успокоил… Но начинающие дрожать плечи ничего хорошего не предвещают. Нет-нет, только не это. — Я так… — всхлипывая и уже не сдерживая поток жгучих кристаликов, что всё это время держались внутри, скулит Тэхён, — Я так хочу увидеть их, — новый всхлип, — Хотя бы в п-п-последний раз. О-н-ни ведь дороги мне-е-е-е. — и завыл, словно щенок на луну, под закатывания глаз Чонгука. — Увидишь. — заверяет его Чон. — Но не сейчас. И вытри слёзы, чего нюни развёл. — холодно бросает он, вставая со своего места. Ну не любит брюнет все эти сопли, слюни, что поделать. И успокаивать он не умеет. Не легче ему от вида такого мальчишки, слишком сердце режет его безысходность. — Пойдём. Ночи здесь прохладные, да и времени уже много.       Он протягивает руку, задыхающемуся от слёз и всхлипов мальчишке, что яростно трёт заплывшие глаза, и тянет вверх, когда тот хватается за холодную руку. Они идут в гнетущем молчании, разбавляющимся лишь редкими всхлипами Тэхёна. Чонгук чувствует себя настоящей мразью, которая забрала последнюю надежду бедного ребёнка, а Тэхён — опустошено, будто всю душу вывернули наизнанку.       Ну кем он тут будет? Если Чонгук говорит, что сильных они отправляют защищать город, а слабых — кого-куда. Тэхён себя ни тем, ни другим не ощущает. Вряд ли он сможет именно в городе себя кем-то проявить. — К тому же, твоя бабушка, насколько я знаю, целительница. — пытается завлечь в разговор и отвлечь от той ноши, что вывалил на юношу минутой ранней, маг. И, кажется, ему, что это удаётся, когда он ловит на себе проницательный взгляд карих глаз. — Да-да! До того, как она повстречала твоего дедушку, она жила … — увлеченно начинает рассказывать Чонгук то, что когда-то рассказывал ему отец.

***

      За весь путь до дворца от Тэхёна перестали доноситься хлюпанья носом, что неимоверно радовало одного беснующегося внутри мага. Мальчишка впечатлён рассказом о своих опекунах, то, что он не знал всей правды, вовсе не расстраивает, ведь его оберегали от всей этой магической суеты. Сказки, рассказанные бабушкой, как оказалось, были совсем не выдуманы. Она рассказывала самые настоящие истории, с существующими реалиями. Одного Тэхён не понимал, почему же его опекуны перебрались в человеческий мир. Природа, конечно, везде красива, но именно здесь…среди волшебных светящихся цветов, и это ещё не все он видел, как заверял его Арэн. Зная, насколько его бабуля трепетно относится к природе, к пахнущим живым бутонам, покинуть это место равносильно оторвать от сердца самое дорогое. — Они ушли вместе с твоими родителями. — находится Чонгук, — Твой отец настолько заботился о тебе, что утащил в Мертон всю семью. — усмехается парень, — Лишь бы ты был в безопасности.       Намджун был хорошим отцом — понимает Тэхён. Он ведь совсем не помнит своих родителей, но здесь о них хорошо отзываются. Хотел бы он жить в то время, когда у них была беззаботная жизнь, чтобы во всей красе любоваться и гордиться своими родителями.       Чонгук, замечая снова поникшую моську, шикает на себя же, мысленно давая себе подзатыльник. — Так-с, давай лучше я расскажу тебе правила дворца… — решает перенаправить он мысли в другое русло. — Или Арэн уже говорил тебе? — Он лишь упомянул, что мне расскажут в процессе, но вкратце объяснил, кому в глаза не смотреть и кого не трогать. — мямлит мальчишка. — Хорошо. Тогда слушай сразу, ведь незнание правил не освобождает тебя от ответственности. — говорит маг, но не слыша в ответ ничего, оборачивается, замечая стоящего истуканом Тэхёна. Только потом он видит, почему мальчишка замер и на что уставился.       Маг подходит ближе, разглядывая то же, что и блондин. Тэхён присаживается на корточки возле фонарика со светлячком и нежно дотрагивается пальчиками до стёклышка. — Это так жестоко, но красиво… Почему нельзя было просто вставить туда лучинку, а не мучить бедного светлячка? — бурчит Тэхён, смотря на загнанного насекомого, дёргавшегося и бьющегося об стекло.       А Чонгук снова невольно засматривается на его профиль. Невинный и такой добрый, волнуется за всех, но только не за себя. Ну что за прелесть? Кажется, за этих светлячков на всей памяти Чона ещё никто так не волновался, как блондин. Лицо Чонгука трогает тёплая улыбка при мысли о том, сколько доброты у этого мальчика в сердце. — Они не мучаются, это их работа. — заверяет его стихийник, — Хоть и выглядит это как клетка, но зато здесь они в целости и сохранности, а те светлячки, что летают по лесу могут быть съедены ночными существами. Так что им ещё повезло. — и смеётся на вытянутое в удивлении личико напротив и хлопающие ресницами глазки. — Не знал, что в лесу столько существ. — шепчет несмело блондин, вставая на ноги и, последний раз взглянув на светлячков, оборачивается к дворцу, приглашая мага продолжить путь.        Внутри дворца стало намного шумнее, нежели утром. Кругом горят свечи, каменные стены разносят по коридорам звонкий смех и разговоры. Чонгук захлопывает за ними дверь, тепло улыбаясь и кивая вперёд. Громкое цоканье туфель брюнета отскакивает от полированного кафеля и равняется с шагом Тэхёна. Они проходят кухню, и Тэхён врезается в широкую каменную спину из-за своей опрометчивости, дёргаясь и отлетая на шаг назад, как от удара током. Чонгук возмущённо поворачивается, натыкаясь на напуганный взгляд с расширенными чёрными зрачками. Непривычно видеть цвет радужки без какого-либо сверкающего оттенка. Мальчишка сжимается до невидимых крупиц, сожалея о содеянном, и низко клонится. — Простите! — выдаёт он. — Я не заметил…       Теперь пришло время бровям Чонгука ползти вверх. Неужели, он настолько запугал его? — Всё в порядке, будь аккуратнее. — в итоге бросает он, выпрямляя мальчонку. — Я лишь хотел спросить, хочешь ли ты есть? А то провозился весь день сегодня и пропустил обед… — Оу! Нет, всё в порядке. Я не голоден даже! — нагло врёт блондин, но и признаться в том, что сейчас бы съел на самом деле чего-нибудь вкусненького ему стыдно. — Да? — недоверчиво глядит на него маг и расплывается в хитрой улыбке, — Повара приготовили сегодня мясистую телятину в сладком соусе на гриле… — добивает он и смеётся с того, как тут же отзывается желудок младшего, уркая так громко. Тэхён напугано хватается ладошками за живот, уставляясь на него же и сводя хмуро бровки. — Предатель… — шепчет он животу, заставляя громкий смешок мага вырваться наружу. — Так-то лучше. Твой живот говорит всё за тебя, Тэхён.       В итоге Киму пришлось, краснея ушами, покушать в компании Чонгука и ещё некоторых магов, что пристально наблюдали за человеком и не давали расслабиться и насладиться мясом с токпокки. Чонгук восседал рядом, иногда дотрагиваясь до плеча подрагивающего блондина и успокаивая того лёгкими поглаживаниями. После ужина мальчишка порывался помыть посуду за всеми, как делал это дома, но его остановили, сказав, что здесь есть, кому мыть посуду сейчас. — Вернёмся к правилам дворца. — уводя с кухни надутого блондина, напоминает Чонгук. — Если ты кушаешь в кухне дворца, то посуду можешь не мыть, так как на это есть слуги, которые тут работают. Что касается Академии, там есть специальные контейнеры для остатков еды. — получив кивок в ответ, продолжает, направляя человека к лестницам. — Что касается времени. Отбой у нас в девять часов, то есть до девяти ты должен успеть сходить в купальню, запастись лёгкой едой на ночь, если требуется, и кувшином с водой. В женское крыло — брюнет поигрывает бровями, — ходить также нельзя. По дворцу ночью, особенно в полночь, ходить запрещено. Как и выходить из дворца тоже.       Но оно обычно так и бывает, запретный плод настолько сладок, что ты готов его вкусить, несмотря на яд внутри. Так и Тэхён, слушая нескончаемые правила про запреты, уже хочет их нарушить и посмотреть, что будет. Любопытный, несмышлёный мальчишка. — Ну и лес, конечно же, лес… Туда ни ногой без разрешения и взрослых. — с напускным умным тоном заканчивает Чонгук, останавливаясь у двери, видимо, в Тэхёнову спальню. — Мы пришли. Это твоя спальня, теперь уже на долгое время, а это ключ от неё. — суёт он ему в руку небольшой ключик. — С-спасибо…что всё рассказали и в-взяли на себя ответственность. — сипит мальчишка, не осмеливаясь посмотреть в глаза, сжимая маленький подарок своей ручкой. — Это не моя прихоть. — хмыкает маг. — Думаю, завтра определится твой список предметов, которые ты будешь изучать в Академии. Тебе выделят форму, которую нужно будет носить обязательно. Ну и наставника, который будет тебя учить. Как бы грустно это не звучало, но твоё детство закончилось, Тэхён, и на место безмятежного времени пришла пора учиться защищать себя. — педантично подмечает парень, смотря на юного ученика, что повесил нос, хмуря бровки и поджимая губки. С губ старшего срывается смешок, и он треплет белобрысую макушку. — Не отчаивайся, Тэхён-а, - щёчки названного тотчас пунцовеют от такого нежного и мягкого обращения со стороны брюнета. - здесь ты найдёшь кучу друзей и научишься жить самостоятельно! — подбадривает его Чонгук и вздрагивает, когда на него уставляется пара блестящих любопытством глаз. — Господин? — слышится на периферии.       Чонгук отчего-то нервно сглатывая, дрогнувшим голосом спрашивает: Да? — Я давно хотел узнать… — начинает было мальчишка. — Как загораются эти свечи? — и прерывается разразившимся смехом. — Что? — недоумевает юноша, что он такого смешного сказал. А Чонгук уж было подумал, что вопрос его серьёзный ждёт. — Ну и взгляд у тебя… — отсмеявшись, хрипит Чон. — Эти свечи загораются от магии. — он подходит к одной из свечей и… ! На минуточку! Снимает перчатку!       Тэхён смотрит завороженно на руку, будто ожидая от неё чего-то сверхъестественного. Но на удивление, рука как рука, такая же, как и у Тэхёна, только чуть побольше. Он для достоверности на свою уставился, осмотрел со всех сторон, покрутил, повертел. Такая же… Только у Чонгука бледнее, конечно. Почему же тогда он перчатки носит? Может у него заболевание какое, на солнечные лучи? Бабушка рассказывала о подобном, когда один мальчишка во дворе в теньке прятался. Но Чонгук в теньке не прячется что-то да и прячет только руки.       Пока блондин в своих мыслях копается, маг демонстративно проводит над свечой ладонью, вызывая щенячий восторг у человека. Собирает огонь в руку и ни капельки не обжигается им! Тэхён видит, как загораются пламенем глаза в темноте, что застигла их после собравшихся в одну кучу огоньков. И как эти самые огоньки обратно возвращаются на свои места, являя свет всему коридору. А маг поворачивается к мальчишке, светя ярко-оранжевыми глазами. Улыбается гордо, что человека смог таким пустяком удивить. — Вот как-то так. — свечение глаз потихоньку тухнет, возвращая привычную радужку. — Но способы разные, и силой мысли можно заставить свечи потушиться и зажечься. Но я стихийник и умею только так. — пожимает плечами маг, задевая взглядом что-то блестящее у груди Тэхёна. — Что это? — брюнет кивает на выбившуюся из-под рубахи цепочку с шестигранным тёмно-фиолетовым флюоритом.       Тэхён смотрит в то место, куда направлен его взгляд и кратко улыбается, хватаясь пальчиками за кончик, потирая его и заправляя следом под одежду. — Кулон. — легко отзывается он. — Казалось бы, я родился с ним, но бабушка рассказывала мне, что этот кулон передали мне мои родители в детстве. Бабушка говорит, что в нём заключена могущественная сила, но я как не взгляну на него, почему-то её не вижу. — Я её чувствую, — прикладывает руку к груди Чонгук, не касаясь кожи, но Тэхён всё равно чувствует исходящий от неё холод, а сердце отчего-то стучать медленнее начинает да боль стихает, неужто от холода? — Но не могу понять что это. — договаривает стихийник, одёргивая ладонь и натягивая судорожно перчатку. — Мне пора. — без эмоционально чеканит Чон, разворачиваясь на пятках и кидая напоследок. — Завтра с утра свидимся.       Что так задело парня, Тэхён не ведает и смотрит ему вслед, грудь потирая и удивляясь её заледенелости. По ощущениям — на ней, как на оконном стекле зимой, узоры ледяные появились, что сейчас испариной стекают вниз. Удивительно… И ведь ему и вправду легче стало, связано ли это с уходом мага или же с холодом, мальчишке не понять, да и что он в магии-то ведает?       Тэхён кратко вздыхает.       Оборачивается на дверь, 312 гласит табличка на ней. В спальне вовсе ничего и не изменилось лишь только цвет почему-то малиновый. Но Тэхёну нравится. Ещё бы ему не нравилась такая роскошь. Но и роскоши никакой не нужно, когда в груди всё сжимается от мысли о том, что домой ему не вернуться… Бабушку больше не увидеть… с дедом птиц не половить. На рынок не сбегать, дичь не продать.       Стирая предательскую слезу с щеки, он валится на пуховую перину кровати, утопая в её мягкости, закидывает свои конечности на пушистые подушки и впервые за день спокойно выдыхает, не чувствуя никакой тяжести и боли на сердце, да так и проваливается в затягивающий беспокойный сон с мыслью, что нужно сходить в купальню до отбоя.       Но ни в какую купальню мальчишка, конечно же, не идёт, хмуря густые бровки и сжимая несчастную подушку.

***

      В Версале стоит гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием трёх подопечных. Король в нетерпении бьёт кончиком пальцев по натёртой до блеска головке посоха. Джин то и дело драматично вздыхает, поглядывая на часы, что нервируют буквально всех, все об этом молчат. Хосок, не шевеля ни одним желваком на лице, в своей непроницаемой манере, стоит неподвижно, сложа руки на пояснице в замок и смотря куда-то вперёд, о своём задумался. Арэн же верно у господина своего по правую руку находится.       Дверь неожиданно распахивается, заставляя всех оживиться и перевести взгляд на вошедшего. Сонхун, запыхавшись да пополам загибаясь, после выпрямляется, поднимая руку вверх, чтобы сказать: — Я выяснил. Я всё выяснил. — хрипит парнишка, в извинении в девяносто градусов судорожно клонится. — Не томи, мальчик мой, мы и так ждали тебя долго. — Да, Ваше Величество. — стирая последние капельки пота, Сонхун прокашливается в сжатый кулачок и громко выдаёт. — Сегодня я провёл исследование, и выяснилось, что сын могущественного мага Ким Намджуна и мудрой миледи Ким Тэхи, Ким Тэхён является…