Теперь я вернулся

      Уже несколько недель Сяо Чжань мучился от вируса. Легкая простуда, которую он подхватил на уличных съёмках, переросла в затяжную тяжёлую болезнь. Температура не снижалась, его лихорадило. Иногда Чжань не понимал, спит он или нет, ворочался и надсадно кашлял. Грудь жгло, словно огнём, невозможно было даже дотронуться до неё. Ко всем прочим несчастьям, связанным с болезнью, добавилась диарея, аритмия и развилась одышка. В результате после необходимых тестов его госпитализировали, и вскоре собственные лёгкие не смогли справиться с вирусом. Чжаня подключили к аппарату искусственной вентиляции. Он лежал без движения, как будто находясь под толщей воды, опутанный трубками под обезболивающими и седативными препаратами. Смерть, как неизбежный конец его мучений, вдруг явственно представилась Чжаню. Но какая ему разница, умрёт он сегодня или через десять лет. В душе он давно уже мёртв. А что такое была его смерть? Для кого жить? Кто о нём будет искренне горевать? Когда человек сильно болеет, то всегда хочет увидеть того, кого больше всего любит. Ведь нет лучшего лекарства, чем обнимать дорогого человека. Вновь подошёл болезненный спазм, и Чжань с тоскою подумал, что он очень хотел бы увидеть Ван Ибо. Память помогла сотворить его дразнящий, щемящий сердце милый образ. Она собрала его из острых осколков, словно мозаику. Из ткани туманных снов и мелодий, из одиноких ночей и горьких слёз. Чжань перенёсся в далёкие годы, когда они с Ибо только познакомились.       Сяо Чжань вышел из бара, оставив свою шумную компанию веселиться дальше, отмечая день рождения приятеля. Немного захмелевший, он намеревался поймать такси, чтобы доехать до дома. Как назло возле заведения все машины оказались либо заняты, либо уже заказаны. Чжань, вздохнув, прошёл чуть подальше и, вызвав такси, встал у обочины в ожидании, разглядывая пёструю толпу парней и девушек, многие из них были явно нетрадиционной ориентации. Стильно одетые и ярко накрашенные, они не стесняясь целовались друг с другом, поневоле притягивая к себе взгляд. Задумавшись, Чжань очнулся только тогда, когда к нему почти вплотную подошёл отделившийся от них парень, стройный и светловолосый, явно младше Чжаня. Сдунув с лица крашеную прядь, он облизнул чувственные, подкрашенные розовым блеском губы и скривив их в наглой улыбке спросил: — И кого же ты ждёшь, красавчик? Здесь не место таким хорошим мальчикам. — Жду такси, — выпалил Чжань, почему-то смутившись при слове «красавчик», хотя эффектная укладка, чёрная, мерцающая металлическим блеском рубашка и узкие брюки придавали ему действительно обворожительный вид. — Хм, я могу подвезти, — томным голосом прошептал парень, облизнувшись словно кот, и прикусил нижнюю губу, разглядывая Чжаня, — одно удовольствие катать такую прелестную двойку. Эти слова ещё больше смутили Сяо Чжаня и он позволил бесцеремонно схватить себя за руку и увлечь к, стоящему неподалеку, байку парня. — Как тебя звать? — спросил блондин. Распахнувшаяся кожаная куртка открыла, обтягивающую хорошо сложенное тело, футболку и узкую полоску кожи между ней и джинсами. — Чжань. Сяо Чжань. — А я Ван Ибо. Садись, — он хохотнул и похлопал по сиденью позади себя. — Не бойся, я не кусаюсь. Словно под гипнозом Чжань назвал ему свой адрес и обхватил талию, крепко прижавшись к спине. Мотоцикл зарычал и сорвался с места. Так началось их знакомство. Кокетливый, невероятно красивый Ван Ибо часто ждал его вечерами возле дома и увозил на байке. А потом принёс два скейта и, как только появлялось свободное время, они бегали в парк кататься. Ибо делал головокружительные сальто и вращения, а Чжань, округлившимися от восхищения глазами, наблюдал за ним. В нём проснулся азарт, во что бы то ни стало захотелось научиться так же стоять на доске, и Бо, словно опытный тренер терпеливо учил Чжаня и искренне, радостно смеялся когда у него получалось. Чжань понимал, что Ибо нетрадиционной ориентации, но он никогда не приставал к нему, а сочетание его мужественности с женской чувственностью, ребячливая улыбка, танцующие на теле украшения вызывали странное томление. Он был таким красивым, что у Чжаня останавливалось дыхание. В один из жарких, июльских дней они растянулись в тени деревьев, на прохладной, зелёной траве парка и долго лежали, отдыхая после интенсивных покатушек, глядя на небо, Чжань не заметил, как задремал. Вдруг почувствовал, что Ибо начал нежно гладить его по голове, перебирая пряди волос, а кончики пальцев прикоснулись к его лицу. Чжаню стало от этого тепло, ему захотелось сильнее прижаться к рукам, вот он почувствовал горячее дыхание у своего лица и мягкие, влажные губы осторожно прикоснулись к его губам. Чжаня словно ударило током, мощная волна прокатилась по его телу, он приоткрыл рот, впуская юркий язычок, открыв глаза, осторожно обнял Бо за шею и стал отвечать на поцелуй. Потом он оторвался от Бо и откинулся на траву, тяжело дыша и проваливаясь в пропасть наслаждения, а Ибо лежал рядом, тесно прижавшись к нему. Чжань испытал неимоверное блаженство, ощутив тяжесть гибкого тела, прижимающего его к земле, почувствовав на своем лице учащённое, горячее дыхание и биение его сердца. Такое он ощутил впервые, замер прислушиваясь к новым ощущениям, а потом сам повернул лицо к Ибо, и принялся его целовать: глаза, нос, губы, полизывать шёлковую шею, его затянуло в водоворот страсти. Усталость мгновенно прошла, и вот они уже вдвоём, крепко обняв друг друга, жадно, ненасытно целуются, до безумия, до боли, задыхаясь от поцелуев. Время остановилось. Они не знали, сколько прошло минут или часов с начала их сумасшедших объятий. Чжань опомнился первый и выскользнув из объятий встал, подавая руку Ибо. Они молча пошли к дому. — Поговорим? — Ибо первым нарушил молчание. — Может быть, попозже? У меня закружилась голова, не могу внятно формулировать мысли, или давай лучше оставим всё, как было. — Для кого лучше? Для тебя? Я не согласен, Чжань. Ты мне нравишься с самого первого дня, меня очень сильно влечёт к тебе, такого у меня ни с кем не было, и мне кажется, что ты тоже исподтишка наблюдал за мной, а когда я смотрю на тебя, то ты краснеешь и смущённо отводишь взгляд. Разве не так? Сейчас хочу просто поговорить об этой ситуации. Я мог бы пригласить тебя к себе, но дома родители. Нам наверняка есть, что сказать друг другу, и я боюсь, что расставшись больше не увижу тебя. — Не знаю, что мне ответить, Бо. Я не испытывал таких чувств ни к кому. Ты подходишь ко мне, помогаешь со скейтом, поддерживаешь, когда я сажусь на байк или случайно дотрагиваешься до меня, то как будто по телу пробегает электрический разряд, я боюсь прикоснуться к тебе, думая, что все это заметят. Не понимаю, что со мной и нормально ли это. Кончиками пальцев Ибо коснулся его щеки, и Чжань прижался губами к его ладони. Сердце билось так, что он задыхался, словно падал с обрыва в пропасть. Ибо осторожно притянул Чжаня ближе и медленно, глубоко поцеловал. Чжань плавился в его тёплой ласке. Первые поцелуи с мужчиной, у него жуткое ощущение собственной неопытности и неловкости. Чжань казался себе таким некрасивым и недостойным Бо. Но сильные и нежные руки обнимали его и прижимали к стройному телу, изгоняя страхи и отдавая на милость примитивной и невыносимо острой нужде. Всё существо Чжаня трепетало от этого странного, всепоглощающего чувства. Оторвавшись от губ, Ибо горячо зашептал ему: «Ты такой красивый, котёнок. Ты хочешь меня? Не молчи же, ответь что-нибудь…» — Я не думал, что существует любовь с первого взгляда и тем более между мужчинами. Теперь я знаю. Она есть. Я хочу принадлежать тебе и позволю делать со мной всё, что захочешь, думаю, что ты не сделаешь ничего, что будет неприятным для меня. — Я обещаю, мой милый. Обещаю не делать ничего, что было бы тебе противно. Я буду нежным, буду твоим первым, а ты теперь будешь моим единственным. Ибо начал первым ласкаться через одежду, и Чжань тоже решился положить ладонь туда, где брюки Бо поднимались бугром. Легко сжав его эрекцию, услышал сдавленный стон. — Идём ко мне, Бо… Дома они продолжили нежности. Ибо положил ладонь на затылок, чуть повернул голову Чжаня и начал целовать уже глубже, сильнее, лаская его нежный рот, найдя его язык своим. Близость их тел пронзала Чжаня электричеством, останавливала дыхание, ему казалось, что он умрёт от одного его поцелуя. Ибо, наполнив ванну, шагнул в неё и протянул Чжаню руку. — Идём, котёнок, — нежно проговорил он, помогая зайти в ванную, и они оба опустились в тёплую, сладко пахнущую пеной воду. Ибо усадил его на колени, прижал к своей груди спиной и, тихо мурлыкнув, начал осторожно мыть рукой, ласково растирая и массируя пальцами бархатную кожу. Из Чжаня вырвался стонущий вздох, он почувствовал, что упирается в эрекцию Ибо. Бо продолжал ласкать его, украшая тело облачками невесомых пузырьков, а тёплое дыхание щекотало шею. Он запустил пальцы в волосы, ласково массируя голову. Чжань лишь тихо стонал. Любимый повернул его к себе и провёл пальцами по подбородку, поднося к губам, руки Чжаня сцепились на его шее, он прижался своим тёплым телом к Ибо, вырывая из губ стон желания. Чжань неловко лизнул его язык, и Бо простонал громче, скользя ладонями по его шёлковой влажной коже. Они целовались несколько минут. Руки, губы и языки становились всё более требовательными, эмоции переходили в отчаянную страсть. Руки Чжаня двигались по коже любимого, лаская и сжимая его, притягивая к своему жаждущему телу. Ладонь Бо шевельнулась под водой, пальцы обхватили твёрдый член Чжаня, изучая каждую выпуклость и грань. Чжань прижался спиной к ванне и закрыл глаза, испуская глухой, прерывистый стон. — О Боже, Бо… — Ты можешь остановить меня в любой момент. Клянусь, я не зайду дальше, если ты не захочешь… Ибо встал и вытянул Чжаня из ванны. Промокнув мягким полотенцем, усадил на кровать, прижался головой к груди и улыбнулся, услышав тихие стоны. Его язык облизал выпуклые горошины сосков, слизнул вкус тела с упругих мышц живота. Руки сжали ягодицы Чжаня, приподняли его, дыхание Бо становилось всё более частым. Он вылизывал кожу, а зубы нежно прикусывали его, словно ощущения губ стало недостаточно. Вдруг Ибо приподнял его бёдра и прижался к нему ртом. Чжань вскрикнул и запустил руки в волосы, сильно потянув за них, прижимая голову к себе теснее. — Расслабься, малыш, дай мне позаботиться о тебе. Чжань откинулся на кровать, а Ибо лизал и пробовал его на вкус, наслаждался теплом, чистой кожей и дразнящим ароматом, ласкал его губами и языком, в пульсирующем ритме втягивал его член и слушал тихие стоны и вздохи. Руки Бо, казалось, были везде, поглаживая, сжимая, сводя Чжаня с ума от наслаждения и каждый отдельный рецептор удовольствия ныл от желания получить ещё больше его. Ибо перевернул Чжаня на живот и сел на него так, что его вставший член упирался в попку, начал гладить её руками, время от времени раздвигая и открывая путь к анусу. Чжань почувствовал, как прохладные капли масла, потекли на его дырочку, а Бо, втирая его круговыми движениями, начал вводить в неё свой палец. Чжань напрягся и сжался, вцепившись в одеяло. Нагнувшись к уху, Ибо ласково прошептал ему: — Родной мой, успокойся, больно не будет, я обещаю. И он расслабил мышцы, позволяя Бо войти в него дальше. Ощутил, как палец полностью погружён в его дырочку и любимый начал двигать им туда-обратно, стараясь расширить вход. Вскоре Ибо ввёл и второй палец. Чжань почти ничего не почувствовал, его попка хорошо поддавалась, охотно раскрываясь перед Бо. За вторым пальцем последовал третий. Круговыми движениями, он начал расширять анус Чжаня, вталкиваясь глубже и плавно оглаживая стенки. Чжань не хотел знать со сколькими мужчинами он проделывал это до него, от этих ласк его начало потряхивать, скручивать жгутом всё нутро. Чжаню хотелось кричать от удовольствия, но он стыдился, что это будет выглядеть по-девча́чьи. Поэтому он просто тихо всхлипывал в мокрую от слюны подушку. Смазав его ещё раз маслом, Бо придвинувшись к заветной дырочке вплотную, аккуратно надавил на неё головкой. Боли Чжань не почувствовал. Он входил не спеша, короткими толчками. Когда его член вошёл в попку наполовину, Ибо остановился, и подождав пару секунд, с силой вогнал его до конца. От неожиданности Чжань вскрикнул и сжав одеяло застонал. — Уже всё, мой сладкий, всё, — успокаивая Чжаня, прошептал ему на ухо и начал делать осторожные поступательные движения. Ибо потерял счёт времени, двигаясь в Чжане, постепенно ускоряя темп. Он увидел, как Чжань, выгибаясь навстречу в экстазе, зажимает себе рот рукой, чтобы не стонать в голос. — Не молчи, малыш, я хочу тебя слышать, — прошептал обжигающим шёпотом ему на ушко, — давай, мой хороший, не стесняйся, кричи, — и начал вбиваться мелкими ритмичными толчками, почти не отстраняясь. Ощущения сменились, Чжань не сдержал в горле стон. Он вырвался наружу, продолжительный и громкий. Теперь, получив одобрение, с каждым новым толчком он отчаянно стонал: то низко, то неожиданно высоко, всхлипывая и поскуливая, стесняясь вырывающихся из своего горла звуков. Утопая в густом тумане ощущений, беззащитно-счастливый Чжань на какое-то мгновение потерял себя, забыв, что нужно дышать. По позвоночнику прошёл электрический разряд, разноцветными искрами рассыпался перед глазами, и Чжань не сразу понял, что он кончает. Кончает от сладостного ощущения члена внутри, от частого прерывистого дыхания около ушка, от горячих слов и нежных, умелых рук. — Не останавливайся, Бо! Прошу! Продолжай! Он смутно, словно во сне почувствовал, как Ибо догоняет его следом, выгнувшись и натягиваясь словно нить, вытекает внутрь огненной волной. Ибо лёг рядом, и поцеловал его за ушком, собирая солёные капли. — Как ты, малыш? Больно? Чжань отрицательно качнул головой и засмущался: — Очень непривычно и всё растянуто. — Отдыхай, мой хороший. Спасибо тебе. Бо принёс влажное полотенце и вытер его, укутав одеялом, скользнул рядом и обняв, прижал к себе. От осознания того, что они засыпают в одной кровати у Чжаня в груди сладко тянуло. Он не хотел чтобы это заканчивалось.