Её любимый псих

Горькая правда и сделка с тьмой Элиза вернулась домой к Барти в смешанных чувствах, которые были похожи на уродливую мешанину из страха и отвращения. С одной стороны, ей казалось, что Лорд соврал, но с другой – возникал вопрос: кто же мог посадить её будущего супруга без её ведома? Маргарита, заметив расстроенный вид девушки, её побледневшее лицо, поспешила узнать причину, её взгляд был проницателен. — Кто стал вместо вашего мужа? — голос девушки показался надломленным, словно разбитое стекло. — Дамблдор, — прозвучал ответ, полный скрытой горечи. — Есть ли у нас шанс помочь Барти? Переживания девушки заставили женщину слабо улыбнуться, ибо никогда до этого она не видела никого, кто столь сильно бы переживал за этого оболтуса, что был лишь пешкой в чужой игре. Кивнув в ответ, она попросила подождать и направилась переодеваться, дабы посетить Министерство, словно готовясь к битве. Выйдя из зелёного пламени камина, что обдало их запахом серы, и придерживая Элизу за руку, потому как та чувствовала себя не очень после такого перемещения, словно её душу вырвали из тела, женщина направилась в сторону бывшего кабинета мужа. Кто бы что ни говорил, а сына она в обиду не даст, даже если он будет тысячу раз неправ, ибо материнская любовь была сильнее любых законов. — Джонатан, какая неожиданная встреча, — нарочито ласково начала женщина, войдя в кабинет, её голос был подобен бархату, скрывающему сталь. — Маргарита? — было видно, что этот статный мужчина в чёрном костюме, словно выходец из склепа, очень удивился и немного стушевался, его лицо покрылось испариной. — Ну что же ты, дорогой, совсем забыл про меня? В гости не заходишь на чай, — последнее слово она особенно выделила, и девушка нахмурилась, чувствуя скрытую угрозу в её тоне. — Марго, мы… — начал он, но его перебили. — Для тебя я Маргарита, — женщина закинула ногу на ногу, обнажив стройные ноги под длинной юбкой с разрезом почти до середины бедра, словно хищница, готовая к прыжку. — Маргарита, — он с трудом выдохнул, — мы можем поговорить наедине? — Можем после того, как ты скажешь, где мой сын, — в стальном голосе не было и намёка на переживание, но девушка видела, что она чувствует, как её душа горит огнём. — Макс, — прокричал он, и в кабинет вошёл светловолосый парень, словно бесшумная тень, — отведи госпожу к Краучу и выпусти его, заполни бумаги на лёгкое хулиганство. — Есть, — он повернулся к Элизе и сделал приглашающий жест, — прошу. Атмосфера в коридорах Министерства была гнетущей, словно сама тьма дышала в спину. Несмотря на то, что от кабинета Джонатана до камер аврората было всего десять минут ходьбы, ей казалось, что они идут не менее получаса, проходя сквозь лабиринт призрачных коридоров. Увидев Барти за прутьями решётки, его лицо было бледным и измождённым, девушка хмуро посмотрела на него, однако отвлеклась на Макса, который принёс необходимые бумаги, их листы были исписаны древними заклинаниями. Спустя некоторое время она и Барти шли обратно к кабинету Джонатана, где их ждала немного растрёпанная, но довольная Маргарита, её улыбка была похожа на хищный оскал. Решив, что спрашивать о том, что было, не имеет смысла, девушка молча кивнула, её взгляд был пуст. — Барти, какого чёрта произошло? — стоило Маргарите оказаться дома, как она начала ходить из стороны в сторону, словно загнанный зверь, недовольно смотря на сына. Пока молодой человек пытался оправдаться, девушка молча взяла горсть летучего пороха и исчезла в зелёном пламени, словно растворившись в воздухе. Она не желала больше находиться рядом с человеком, о котором ей рассказал Реддл. Лорд мог и соврать, но для чего? Он сказал, что Барти допустил ошибку, начав отношения с какой-то магглой. Принять тот факт, что он мог с кем-то быть, она не могла — это вызывало отвращение к самой себе, словно она была осквернена. Сейчас было всё равно, была там ведьма или маггла. Чёрт побери, она беременна и любит его, и это была её самая большая боль. Разбитое сердце и мрачный обет Терзания девушки прервал шум камина, из которого вышел Барти. Он выглядел растрёпанным и уставшим, словно пережил встречу с демонами. — Элиза, я должен признаться, — он попытался обнять её, но девушка увернулась, её движения были резкими, словно удар. — Нам не о чём говорить, Крауч, — её голос был холоден, как могильный камень. Он застыл, ещё ни разу она не называла его по фамилии. Ещё ни разу он не видел её в таком состоянии, словно она была призраком. Однако её взгляд дал понять, что она не будет даже слушать его дальше, её глаза были полны льда. Элиза ощущала, как по щекам текут слёзы, обжигая кожу, а в горле нарастает болезненный ком, словно кусок свинца. Хотелось просто остаться в одиночестве, чтобы никто не трогал, чтобы её боль осталась только с ней. — Уходи и больше не появляйся, — она не узнала свой голос, он был сломленным, словно древнее проклятие. — Элиза, послушай… — Уходи. Развернувшись, она направилась к себе, где смогла дать волю чувствам и, осев на пол, расплакалась. На душе было больно, словно её разодрали на куски, а её душа истекала кровью. Она понимала, что должна была выслушать его, но стоило вспомнить чужой запах духов, столь сладких, что тошнота подступала снова и снова, убивая её изнутри. Барти вернулся к себе домой и, собравшись с мыслями, хотел что-то сказать матери, но передумал и покинул дом, словно его преследовал невидимый демон. Маргарита посмотрела вслед сыну, несколько задумчиво, после чего махнула рукой. Сейчас её волновал лишь один вопрос: как помочь Элизе, как вытащить её из этой тьмы. Возвращение вампира и роковой выбор Росси пришла в себя только через несколько часов, когда, смотря в одну точку, её взгляд был пуст, она почувствовала чужие тёплые объятия. Влад вернулся из поездки, словно призрак из прошлого, и теперь с сомнением смотрел на неё, его глаза были полны вопросов. Он заставил её встать и умыться, её лицо было бледным, после чего повёл в гостиную, где приказал приготовить для них кофе, словно это был последний ритуал. — Элиза, я вроде не так долго отсутствовал, чтобы кто-то успел тебя обидеть, — его голос был холоден. — Влад, меня променяли, — она снова расплакалась, забравшись на диван с ногами и уткнувшись в колени, её тело сотрясала дрожь. — Кто променял? — вампир понимал, что дело тут совершенно странное, словно древнее проклятие. — Погоди, ты про этого недоноска Крауча? Элиза, — он огорчённо протянул её имя, его голос был полон презрения, — милая, ну сколько раз повторять: ты принадлежишь только мне. — Я беременна от него, — сказала она, замирая от боязни реакции вспыльчивого вампира, его ярость была страшна. — Что? — его взгляд вдруг стал холодным, как лёд, а в полутьме казалось, его глаза загорелись красным, словно два уголька. — Я не знаю, как это вышло. Вместо ответа Влад встал с кресла и, подойдя к окну, просто исчез, чтобы через некоторое время вновь появиться в гостиной своего дома с незадачливым любовником Росси. Крауч, в свою очередь, явно был не на собрании, если судить по растрёпанной одежде и следам помады на шее, словно он только что вернулся из борделя. Вампир злился и притащил его в свой дом только лишь для того, чтобы показать девушке, что такой молодой человек ей не пара, что он был лишь грязным пятном. — Влад, стой! — её голос заставил красную дымку, застилавшую взор вампира, немного отступить, её крик был подобен мольбы. — Не убивай, прошу тебя. — Но он предал тебя, променял на какую-то магглу, — вампир не понимал, почему она заступается за него, его разум был затуманен яростью. — Не оставляй Марго без сына, — он повернул голову в сторону девушки, заметив, что та стоит около него на коленях, в то время как он держит Барти в воздухе, сжимая его шею, словно душит. — Элиза, не говори глупостей. — Прошу тебя. — Ладно, я отпущу его в обмен на полное твоё подчинение, — его голос был полоден и властен, словно он заключал с ней сделку с дьяволом. Элиза ощутила, как обет обвивает шею золотым кольцом, которое, превратившись в витиеватую татуировку, переливалось в свете неярких ламп, словно живое, впиваясь в её плоть. Вампир отпустил Барти и щёлкнул пальцами, призывая домовика, который отправил мага домой, словно нежеланную вещь. Заставив девушку встать, Влад посмотрел ей в глаза, стараясь найти хоть что-то, чтобы оправдать её поступок, но его взгляд был пуст. — Ты — маленькая, глупая девчонка, — его голос заставлял кожу покрыться мурашками, словно холодная рука смерти, — неужели ты рассчитываешь, что теперь я дам тебе спокойную жизнь? Объясни, чего ради ты предложила себя? — Я всё ещё люблю тебя, — ей хотелось выйти на свежий воздух, чтобы вдохнуть жизнь, но она была в западне. — Слова любви ничто для меня. Элиза, я — монстр, который живёт далеко не первое десятилетие. Я доверял, а теперь ты… — Завтра я уеду, — она развернулась, направляясь в сторону лестницы, однако вампир догнал её, развернув к себе, его прикосновение было властным. — Я не разрешал, — он заметил, как по татуировке пробежал небольшой разряд магии, словно она была живой и реагировала на его слова. — Да, господин, — голос Элизы показался ему безжизненным, словно она была марионеткой. — Иди спать. Проводив взглядом худую фигуру девушки, он с воем опустился в кресло, запустив руки в волосы. Понимая, что снова всё испортил простым желанием уберечь от необдуманных решений, он привязал её к себе, заставив мучиться, словно она была его личной игрушкой, его проклятием.