Призрак

      Маринетт округлила глаза и открыла рот в немом удивлении, пытаясь переварить услышанное:              — Что?              Женщина вздохнула и перевернула несколько листов, перечитывая текст по-новой, чтобы убедиться в своих словах. После повторившегося вопроса она молча подала девушке медицинскую карточку и открыла практически в самом начале записей, показывая на ровный, но не понятный почерк, больше похожий на волны на картине Айвазовского, нежели на буквы. Поняв, что пациентка ни черта не сможет прочитать, миссис Хилл вернула документ в руки и начала зачитывать:              — Маринетт Дюпен-Чен, полных 10 лет. Поступали жалобы от родителей учеников из-за "неадекватного" поведения. Якобы, ребёнок говорит с призраками.              Маринетт незаметно сглотнула, начиная понимать, куда может привести этот разговор. Врач мельком посмотрела на неё исподлобья и перевернула страницу:              — Маринетт Дюпен-Чен, полных 11 лет. Буйное поведение. Периодически отправляли к школьному психологу. — Она хмыкнула. — Следующая запись сделана через полгода после драки. Снова разговоры о призраках и странном поведении, разговоры с самой собой.              «Да уж, я была той ещё бунтарской когда-то», — девушка усмехнулась, быстро стуча пальцами по коленке и слушая.              — Полных 12 лет. Жалобы на образы в голове. Назначены консультации у врача. — Тишину разрезало перелистывание страницы. — Полных 13 лет. На консультации ходит неохотно. Подозрения на психические расстройства. Спустя...              Маринетт выпрямилась, перебивая: — Я не понимаю, о чём Вы. Раньше меня частенько отправляли за драки на поучительные беседы, но по врачам я не ходила и уж тем более ничем таким не болела.              Воцарилась тишина, нарушаемая шумом ветра за окном. Миссис Хилл нахмурилась и продолжила:              — Я читаю то, что здесь написано. Так вот, спустя 4 месяца после последней записи были назначены лекарства. — Она чихнула, извиняясь и снова вчитываясь в уже неровный почерк. — Полных 14 лет. Результатов нет. Спустя пять месяцев поставлена ремиссия и последняя консультация была почти два года назад.              — Я...Я не понимаю. Я ничего такого не помню.              Женщина потёрла виски и подошла к Маринетт, вручая той записи:              — Думаю, тебе стоит поговорить об этом с родителями. А теперь собирайся, — она улыбнулась и направилась к двери, высовывая голову. — Мисс Сезар, можете позвонить родителям Маринетт, чтобы вас забрали? Сейчас нельзя тревожить ногу ходьбой.              Аля открыла рот, но была перебита учителем:              — Я на машине и могу отвезти их. Всё равно мой рабочий день закончился ещё полчаса назад.              Женщина кивнула и чуть отошла, впуская людей в кабинет. Адриан влетел и облегчённо вздохнул, убедившись, что его подруга ещё живая и относительно невредимая.              Она сидела и смотрела в пол, обдумывая недавно сказанное и держа в руках источник её размышлений. В голове роилось сотни мыслей от «Почему я этого не помню?» до «Это какая-то ошибка». Из оцепенения её вывел голос Эдмонда, что чуть наклонился и смотрел прямо в глаза, щёлкая пальцами практически у носа. Маринетт вздрогнула и медленно подняла голову, взглядом окидывая обеспокоенные лица друзей.              Мужчина улыбнулся и повторил свой вопрос:              — Мисс, Вы разрешите взять вас на руки и отнести к машине? Ходить сейчас нельзя.              Девушка покрепче сжала карточку и медленно кивнула, не издав ни звука от резкого подъёма и только сильнее прижимая к себе записи. Мисье Робер поднял её в свадебном стиле. Маринетт посмотрела в сторону, чуть наклоняя голову и улыбаясь, замечая недовольное лицо друга. Эдмонд вышел из кабинета, попрощавшись с врачом и направляясь в сторону автостоянки, всем сердцем надеясь, что их никто не заметит. Аля пошла следом, прихватив свои и чужие вещи.              По дороге они встретили только мадам Бюстье, что сразу начала спрашивать про состояние девушки, но быстро отстала, получив в ответ пустой взгляд. Извинившись, она попрощалась и пожелала скорейшего выздоровления. Аля подняла бровь:              — Чего это она? Я ожидала уже длинную и нудную тираду о правильном поведении.              Мужчина прыснул и сразу же покашлял, пытаясь скрыть неудавшийся смешок и направляясь к светло-серой машине, марку которой Маринетт не знала. Шатенка вытащила ключи, которые ей заранее дали, и, сняв блокировку, открыла дверь на заднее сидение, отходя в сторону. Эдмонд кивнул и аккуратно посадил девушку, сразу же пристёгивая её ремнями безопасности и садясь на водительское. Аля чуть поколебалась и села рядом с подругой, обойдя машину.       «Чтож, видимо я сижу спереди», — Адриан вздохнул и сел рядом с мужчиной, специально проходя того насквозь, вызывая неприятные мурашки.              Мисье Робер вздрогнул и потёр запястье, чувствуя пробежавший холодок по спине. Помотав головой, он пристегнулся и поправил зеркало так, чтобы держать в поле зрения дорогу сзади и завёл машину, не спеша трогаясь с места. Блондин отвернулся от него, опираясь щекой об стекло. Заметив своё отражение в боковом зеркале, он цыкнул и повернулся обратно, периодически кидая взгляды на дорогу.              Машина неторопливо выехала со стоянки и направилась в сторону, противоположную той, с какой ребята обычно приходят. Парень поднял одну бровь и посмотрел на подругу, что не заинтересованно смотрела на мелькающих прохожих, пока Аля опять что-то печатала в телефоне, и повернулся обратно, считая проезжающие впереди машины, пока они стояли на светофоре. Через пару минут Эдмонд решил нарушить тишину:              — Маринетт, извиняюсь за то, что я сейчас скажу, — девушка повернула голову, пока он пытался подобрать слова, — как социальный психолог, я должен расспросить тебя о случившемся. Ты готова поговорить об этом?              Блондин нахмурился и поймал на себе взгляд голубых глаз, что просили совета в данной ситуации. Он пожал плечами и попытался расслабленно улыбнуться, но получилось криво. Брюнетка перевела взгляд на подругу и вернулась к разглядыванию прохожих, облокачиваясь на дверцу:              — Готова.              — Хорошо. Так…— Мужчина задумался и нажал на педаль газа, поворачивая руль на право. — Что произошло? Вернее, из-за чего вы с Хлоей подрались?              — Не знаю. Она просто подошла и начала оскорблять нас с Натаниелем.              — А Хлоя говорит, что ты начала первая бросаться обзывательствами, а потом и вовсе кинулась с кулаками.              Девушка усмехнулась и чуть наклонилась вперёд к чужому плечу, немного понижая голос:              — И ты этому веришь?              Машина резко затормозила на светофоре и Маринетт впечаталась лбом в сидение, пока Аля с возмущениями пыталась поймать вылетевший из рук телефон. Эдмонд вздохнул и сжал руль покрепче:              — Фух, никогда так не делай! Чуть душа не вышла.              — Я бы увидела.              — Что?              — Что? — Она потёрла лоб и села обратно. — Извините, не хотела напугать. И насчёт драки. Да, я первая повалила её и начала бить. Не знаю почему я не смогла сдержать своей ярости.              В разговор вмешалась шатенка:              — Мари, она заварила всю эту кашу. Начала засирать вас, толкнула Ната, а потом вовсе дала тебе пощёчину и приказала слушать только её, мымру крашеную.               Аля начала возмущаться о несправедливости жизни, пока Адриан смотрел в безэмоциональное лицо подруги, начиная беспокоиться об уже её моральном состоянии. Что-то в её поведении не давало ему покоя, заставляя тревогу разрастаться внутри словно сорняк, который медленно проползал под кожей, сжимая лёгкие и сердце до состояния удушья, вызывая головокружение. Он схватился за голову, пытаясь собрать все мысли в кучу. Он кинул взгляд на дорогу, пытаясь отвлечься и вздрогнул, увидев взгляд подруги в зеркале. Он резко развернулся к ней с широко раскрытыми глазами, чувствуя ещё большее волнение и дрожа от увиденного. Маринетт сидела прямо, наклонив голову вправо и прожигая его взглядом. Парень был готов поклясться, что видел, как радужка её единственного открытого глаза почернела на мгновение, прежде чем она повернула голову на голос водителя:              — Как же с вами, девчонки, сложно, — он потёр переносицу, поправляя очки и хмурясь в ответ ребёнку, что переходил дорогу на красный и показывал язык. — Я уже говорил насчёт драк в школе. Но ты должна понимать, что теперь скорее всего вашу семью будет ждать уголовная ответственность за тяжкое избиение. А учитывая, что это Хлоя, дочь мэра. Стоит задуматься о переезде в другой город. Может даже в другую стра…              — Я её не так сильно ударила! Тем более она первая…              — Мисс Дюпен-Чен! — Девушка замолчала и потупила взгляд себе в ноги. Адриан и Аля неосознанно переглянулись. — Как бы сильно я не радовался тому, что мисс Буржуа получила по заслугам, но ты била сильно. Её увезла скорая с переломами лицевых костей и сильными гематомами по всему телу! И ты хочешь сказать, что это было слабо? Боюсь представить, что будет, если не сдерживаться. Если не волнуешься о себе, то подумай о своих родителях. Они наверняка волнуются из-за твоего поведения, да и на их бизнес это может повлиять, если информация о сегодняшнем инциденте куда-то просочится.              Повисла тишина. Пока каждый обдумывал только что сказанное, в поле зрения показалась пекарня. Эдмонд припарковался ближе ко входу и заглушил мотор, попутно выходя и открывая заднюю дверь, подавая брюнетке руку, которую та сразу оттолкнула:              — Я сама.              Она неуверенно встала и пошла в дом, немного пошатываясь. Аля сразу выскочила следом и взяла подругу под руку. Робер вздохнул и взял чужие портфели, закрывая машину и идя следом за девушками. Адриан потряс головой, пытаясь сбросить недавнее жуткое наваждение и полетел в здание, чуть не наткнувшись на удивлённого покупателя.              Их сразу же с улыбкой встретила стоящая за кассой мадам Чен. Она сразу поменялась в лице, увидев состояние дочери. Шатенка помогла Маринетт доковылять до ближайшего стула. Девушка устало плюхнулась и поздоровалась с родителями, что обслужили последнего посетителя, быстро вешая табличку, оповещающую о закрытии. Учитель поставил вещи на пол и подал руку отцу девушки:              — Здравствуйте, случилось небольшое ЧП, о котором Маринетт Вам сама расскажет.              Мужчина покосился, но всё-таки пожал чужую руку:              — Приветствую. Том Дюпен, а Вы…              — Ой, забыл представиться, — Эдмонд смущённо потёр запястье, — Эдмонд Робер, учитель истории и по совместительству социальный психолог. Вашей дочери лучше не тревожить сейчас ногу, поэтому я вызвался помочь её. Мисс Сезар, Вас подвезти до дома?              Аля встрепенулась и уже собиралась было сказать, что останется с Маринетт, как та её перебила:              — Езжай домой. Нас ещё ждёт серьёзный разговор, — брюнетка грустно улыбнулась и подняла голову в сторону учителя, — извините за недавно проявленную грубость и спасибо за помощь.              — Не бери в голову и поправляйся, — он по очереди подал руку родителям Маринетт и ей самой, — чтож, нам пора уезжать. Всего хорошего.              Развернувшись на пятках, Эдмонд вышел. Алья поспешно попрощалась со всеми и направилась следом, на ходу крича подруге, чтобы та ей позже написала о самочувствии. Прогремел гром и заморосил дождь, с каждой секундой стуча всё сильнее по окнам.              «Повезло, что они на машине. Но такая погода навевает тоску», — Девушка посмотрела на свою ногу и перевела взгляд на Адриана, что неуверенно топтался рядом. Наконец, Сабина села на ближайший стул и взяла дочь за руку:              — Милая, что случилось?               Том сел по другую сторону, разглядывая бинты на худой лодыжке. Маринетт отвернулась:              — Ничего.              — Как это ничего? — Женщина начала ещё больше беспокоиться. — С утра ты нормально скакала на своих двоих, а потом тебя привозит неизвестный мужчина с переломом и ты хочешь сказать, что ничего не случилось?              — Вывихом. И да, ничего не случилось. Я просто на лестнице неудачно споткнулась.              Девушка пыталась максимально не показывать своего лица, но мама аккуратно схватила её за щёки и повернула к себе, ахнув:              — Боже, что с твоим лицом? — На её глазах начали наворачиваться слёзы и Маринетт попыталась улыбнуться, чтобы успокоить родителя, но не получилось. — На тебя напали хулиганы? Пожалуйста, расскажи уже всё.              Мужчина мягко повернул лицо дочери к себе и нахмурился, замечая бинты, свежие швы и царапины на щеках и шее. Она поморщилась от неприятного ощущения и дёрнула голову обратно, вздыхая:              — Я подралась с Хлоей. Всё. Ей досталось больше. Намного.              Повисла тишина. Сабина прикрыла рот руками, слёзы медленно стекали по её щекам. Том сжал кулак и встал, выходя на улицу под дождь, чтобы привести мысли в порядок. Маринетт закатила глаза:              — У тебя случайно нет какой-нибудь трости или палки, на которую я смогу облокачиваться, пока нога не заживёт?       — Есть, —женщина кивнула и встала, направляясь к чулану с различным хламом, к которому Маринетт не захотела бы никогда притрагиваться из-за старости предметов, находящихся там. Через несколько минут мама вернулась с блестящей тростью чёрного цвета, ничем не отличающейся от обычной, — вот, это твоей прабабушки. После несчастного случая в молодости она была вынуждена до конца жизни ходить с тростью.              Девушка взяла в руки старый предмет, вытирая пыль и осматривая со всех сторон.              «Самая обычная палка. Если честно, я думала, что она будет с каким-нибудь сюрпризом, учитывая нашу семью. Это даже немного расстраивает», — она усмехнулась и поставила предмет рядом с собой и положила на стол медицинскую карточку, пододвигая поближе к родительнице:              — А теперь моя очередь задавать вопросы. Что это?              Женщина вопросительно посмотрела на книжечку и взяла в руки:              — Эм, это твоя школьная медицинская карточка. А что, с ней что-то не так?               — Ладно, тогда что это? — Маринетт пролистнула до записей пятилетней давности, показывая пальцем на заметки, наблюдая за сменой эмоций на лице напротив. Адриан подлетел поближе и наклонился, пытаясь разобрать заковыристый почерк.              «Китайский и то легче выглядит», он вздохнул и сел на стул, слушая во все уши и замечая, как у Сабины начали трястись руки. Та сглотнула и попыталась улыбнуться:              — Не понимаю, о чём ты. Это просто записи педиатра…              Девушка хлопнула по столу, заставляя подпрыгнуть всех, в том числе и отца, что удивлённо стоял в дверях.              — Зачем ты лжёшь!              — Я не…              — Врач из лицея сначала спросила, как давно я пила лекарства, а потом начала зачитывать мне все эти записи в течение пяти лет! И что-то мне подсказывает, что это не всё. Что где-то есть ещё заметки о моих походах к психологу, так ведь?!              Адриан округлил глаза и вновь почувствовал неприятное ощущение как в машине, когда его подруга странно смотрела на него. Мужчина подошёл ближе:              — Мариш, о чём ты говоришь?              — Это я и хочу узнать! Так что, мам, о чём я говорю?              Маринетт встала, опираясь на стол и угрожающе нависая над матерью, что пыталась слиться со стулом, дрожа и вытирая слёзы. Блондин заволновался ещё сильнее и положил руку на плечо подруги, пытаясь успокоить и заглядывая той в лицо. Он сразу отшатнулся, снова увидев мёртвый взгляд, который даже сквозь бинты можно было почувствовать. На трясущихся коленях он сел обратно, чувствуя подступающую тошноту и головную боль. Это пугало. Раздался гром и сверкнула молния, вырубая электричество и ненадолго освещая пространство. На секунду Адриану показалось, что в свете молнии он увидел чёрную тень, расползшуюся от ног девушки по всей комнате, словно собирающуюся поглотить всё, что здесь было. Спустя пару минут она выдохнула и села обратно, продолжая уже спокойно:              — Прости, что вспылила. Что-то сегодня не мой день, — она недовольно почесала щёку и поморщилась.              — Я не думала, что ты когда-нибудь об этом узнаешь, — женщина встала и вышла из комнаты, через пару минут возвращаясь уже с тонкой тетрадкой в руках и кладя её на стол, — ты права, есть ещё записи.              Том вздохнул и сел рядом с женой. Маринетт пододвинула поближе к себе тетрадь с надписью её имени и фамилии, и уже собиралась было открыть её, но была окликнута:              — Прежде чем ты прочитаешь, прошу, выслушай меня. — Она теребила подол своего фартука подбирая слова. — Это началось давно. Когда тебе ещё не было 10, ты сразу начала расспрашивать и своих новых друзьях. Я не придавала этому значения, так как из-за ограниченных способностей могу видеть не всех духов. У нас было много разговоров с тобой о том, что с невидимыми друзьями лучше говорить только дома, иначе в школе будут дразниться. Это не помогало.              Она замолкла, судорожно выдыхая и пытаясь сдержать новый приступ слёз, чувствуя поглаживания мужа по спине. Девушка стучала пальцем по коленке. История с призраками не новая, поэтому было ничего не понятно. Спустя несколько минут женщина продолжила:              — Нам приходили различные жалобы от родителей других детей. Мол, воображаемые друзья это хорошо, но не в такой агрессивной форме, в которой ты отстаивала их существование. Я слишком поздно поняла, что это было далеко не так. Когда тебе исполнилось 11 к нам приехала бабушка и ты как обычно начала представлять своих друзей. Я уж было обрадовалась, что она увидит их и скажет, что всё нормально. Как же сильно я ошибалась, — она вздохнула. Подростки вопросительно переглядывались, — твоя бабушка очень сильный экзорцист, который может видеть всех духов, но после того случая она сказала, что ты общаешься не с ними. Далеко не с ними. Это была игра твоего воображения. Мы решили подождать ещё годик, вдруг это всё злая шутка детского мозга…              — Подожди, получается, что заметка о жалобах на образы в голове в 12 лет это…              — Да. Это не прошло, а стало хуже.              Повисла тишина. Маринетт почувствовала, как воздух медленно уходит из лёгких, сменяясь горьким ощущением тревоги, и даже холодная рука Адриана, что сжимала её ладонь, не помогала сосредоточиться. Это было паршиво. Она подняла голову с решительным взглядом, намереваясь слушать дальше.              — Однажды ночью ты пришла к нам вся в слезах, жалуясь, что твои друзья стали странными и страшными. Что они попытались стащить тебя с кровати и вытолкнуть в окно. Мы еле тебя успокоили. Когда ты уснула, то я решила проверить твою комнату на наличие полтергейстов, но ничего. Никакого присутствия. Даже амулет не засекал.              — Значит, это было всё в моей голове.              — Да.              Девушка сжала зубы и откинулась на спинку стула, слушая дальше.              — После той ночи подобные приступы участились, из-за чего ты боялась ложиться спать. Даже с нами. Мы решили принять меры когда ты боялась даже днём находиться дома. Ты часто закрывалась в шкафах или чуланах, пытаясь спрятаться, а после некоторого времени и засыпая там. Даже предпринимала попытки поговорить с ними. Ты не слушала, когда мы пытались сказать, что это всё неправда. Ты практически перестала спать и есть, в школе постоянно дёргалась от любого звука и чаще дралась. Однажды ты сказала, что один из твоих друзей проникает в голову другим людям и пытается тебя схватить, из-за чего многие дети лежали в больницах. Мы решили отправить тебя к психиатру, который спустя несколько консультаций поставил под вопрос наличие нескольких расстройств.              Сабина попросила воды. Том кивнул и встал, пока Адриан был в шоке от услышанного. Он не знал, как реагировать на то, что у его новой подруги серьёзные проблемы с головой, даже если сейчас нет никаких признаков подобного. Он посмотрел на Маринетт, что сверлила взглядом тетрадь перед собой. Через несколько минут рассказ продолжился:              — Я, честно, уже не помню, какие именно. Знаю, что некоторые опровергли. Тебе назначили снотворные, которые ты отказывалась пить, поэтому мы обманом добавляли его в еду или напитки. Спустя полгода ты сказала, что один из твоих друзей стал снова нормальным, и что вы снова общаетесь. — Она всхлипнула. — Я видела, как ты однажды говорила сама с собой, сидя напротив стены и показывая странные знаки руками.              — Вы насильно пичкали меня лекарством, чтобы я спала и ещё больше боялась спать? Умно, ничего не скажешь.              Голос подал мисье Дюпен:              — У нас не было выбора. Из-за постоянного недосыпа ты начала чаще болеть. Тебя однажды чуть не положили в больницу! Мы видели, как ты потихоньку угасала, потомучто снотворное не помогало и ты всё равно не спала. Поверь, это больно смотреть на то, как твой собственный ребёнок тихонько умирает и даже не подозревает об этом. Ты продолжала также улыбаться. Даже когда еле стояла на ногах. Ты постоянно говорила, что всё хорошо. В 14 лет ты была похожа на десятилетнего ребёнка. Даже когда тебе выписали сильные психотропные, первое время ничего не менялось. В каком-то плане даже стало хуже. Болезнь развивалась в другом направлении, и ты начала забываться. — Он замолчал и устало потёр глаза. — Приём сразу нескольких препаратов могли бы привести к смерти. Особенно в твоём возрасте и физическом состоянии. В какой-то момент ты перестала узнавать близких людей. Мы уже потеряли всякую надежду, пока врач не сказал, что ты перестала видеть галлюцинации и что лечение действует. Позже тебе назначили другие таблетки, которые потихоньку возвращали тебе память, но немного искажая её. Из-за этого ты не помнишь многое. Мы решили, что это к лучшему и что тебе никогда не стоит вспоминать этот период жизни.              — Если вам было так больно смотреть на то, как я умираю, то почему ничего не предприняли, когда бабушка сказала, что это проблемы с головой?! — Она вскочила, немного пошатываясь и чувствуя, как по щекам льются предательские слёзы и уже более тихо продолжила — Почему так долго тянули? Самое паршивое то, что я ничего этого не помню…              — Милая, мы плохие родители и мы это знаем. Мы не просим прощения. Просто пойми, что…              — Я не могу понять! Почему от меня скрывали, что я больной человек?! Зачем была вся эта ложь?! Уберечь меня, чтобы потом в какой-то момент всё это накрыло? А если бы болезнь вернулась, а я не понимала бы, что происходит? — Она наклонила голову, беря в руки злополучную тетрадь, потрёпанную временем. — А что, если всё это тоже в моей голове? Что если всё это не настоящее? Все люди, которых я знаю. Вдруг я нахожусь в коме, застряв в четырнадцатилетнем возрасте, а это всё не настоящее? Что мне теперь делать?              Маринетт развернулась и, схватив тетрадь с тростью, похромала к своей комнате настолько быстро, насколько ей позволяла нога.              — Мариш! — Её отец встал и был остановлен рукой жены, что сидела и качала головой.       — Пусть побудет одна. Сейчас ей это нужно.       Они оба вздохнули, смотря на дождь за окном, что даже не планировал останавливаться. Адриан сжал челюсти, идя следом за подругой, что пыталась забраться по лестнице в свою комнату. Споткнувшись, она сползла вниз с небольшим вскриком, ударившись подбородком. Парень сразу подлетел к ней, осматривая лицо, что было всё в слезах и потёкшей крови из ран. Руки дрожали, вытирая влагу с раскрасневшихся щёк, пока он шептал слова поддержки, пытаясь успокоить и её, и себя.       — Что мне теперь делать?       Он вздрогнул и поднял взгляд, грустно улыбаясь:       — Чтобы ты не решила, я буду рядом. Обещаю.