Жизнь в борьбе за маринованную сельдь

Москва - не тот город, который переливается всеми цветами радуги и остервенело блестит начищенными до хрустального звона неоновыми небоскребами, как в типичных аниме про приключения в Токио или в Марвеловских экранизациях о героях Нью-Йорка. Москва не пропитана ароматом ванили и новенького "Диора", не дышит романтикой и не освещается огнями Эйфелевой Башни, как Париж. И Москва не создана пустыней вперемешку с пылью, как Абу-Даби, не цветёт персиковыми деревьями, как Пекин и не пропитана духом старых, поросших мхом камней и крепостей, как Прага или Дрезден. Москва зимой - это что-то сырое и вязкое, мокрое и серое, холодное, засыпанное хлопьями снега и освещаемое мерзкими оранжевыми фонарями с их мертвым электрическим светом, с запахом гари, моторов, и изредка проходящими мимо курящими, закутанными в пальто пожилыми мужчинами или громко смеющимися подростками, с её зимой и противными багряно-коричневыми тучами, низко висящими по ночам над городом, с её тусклой луной, слабым серым светом пробивающуюся сквозь густой и липкий от снега слой смога. Пожалуй, в зимней Москве нет ничего красивого и удивительного, если ты, конечно, не в Серебряном Бору или на какой-нибудь редкой действительно красивой аллее. И ночью русская столица задумчиво гудит, освещаемая теми же противными оранжевыми фонарями, грязными фарами машин, неяркими белыми вывесками и прожекторами кранов на стройках. Гудит, хлюпая грязью и скрипя мутной коркой льда под ногами, шаркая об асфальт лопатами дворников в таких же глупых оранжевых жилетах или белесо отсвечивая в дымный воздух блестящими огромными сосульками, свисающими с крыш ветхих гаражей в двориках. Да и эти сосульки скоро будут обломаны мальчишками, захотевшими попробовать ледышку на вкус, чтобы либо прилипнуть к ней языком, либо простудиться и не пойти в школу, или решившими, что такое оружие вполне годится для драки с мальчиком, не давшим списать на уроке. И к ночи эти сосульки будут разобраны и побиты об асфальт. Там, внизу, в толпе людей, в толкучке метро, в тесных автобусах с хмурыми водителями, нет ничего интересного. А сверху все всегда лучше видно.

+++

Мэд щурится от залепляющего глаза снега и вдыхает полной грудью. Стоять на крыше, раскинув руки в стороны гораздо удобнее, чем внизу, на тротуаре. Никто не мешается, не топчется под ногами, не окрикивает, мол, чего стоишь в центре прохода? Ещё за сумасшедшего примут. Мэд не любил эту до ужаса глупую толпу, серую массу людишек с одинаково стереотипным методом мышления, будто все их липкие сознания объединились в одно. Соответственно, находиться на высоте (а под Мэдом было целых двадцать этажей) было в разы удобнее, чем внизу. Да и в принципе находиться выше этого задымлённого, серого города было лучше. Отсюда хотя бы видны огни вдали огромной панорамы города, словно плита расстилающегося до самого горизонта. Отсюда видны тяжелые низкие облака, мутный стеклянный блеск Москвы-сити и причудливые ленты оживлённых шоссе, освещённые - до чего же надоело! - оранжевыми фонарями. Отсюда не страшно падать - можно взлететь в любой момент. Кагуне у Мэда все равно были по большей части черного цвета, и его почти не было видно. А ещё здесь было прохладно, тихо и спокойно. Здесь не было людей, машин, посторонних запахов. Было только затянутое багровыми от света фонарей облаками небо, падающие сверху бесформенные, большие и быстро тающие на ладонях хлопья снега, тяжелый, холодный воздух, пропитанный дымом, да изредка свет луны, тускло светящий сквозь слой туч.

+++

По ночам эта частичка города, этот маленький район с высокими домами, железнодорожными путями и находящейся рядом Москвой-сити был в его руках. Мэд не любил что-то проверять, но охотно скользил по крышам, обходя свои владения, осматривая - нет ли чего необычного? Не заявился ли кто в район к Грозе? В любом случае, если здесь появлялись другие гули, то тут же исчезали. Либо потому, что у Мэда была какуджа и лезть в драку было глупо, либо потому, что Кошак реально бесился и жрал всех, сунувшихся в его район. Правда, обычно это были гули, потому что трогать беззащитные мешки мяса ему как-то осточертело и их он почти не ел. Разве что, когда плоть себе подобных уже не давала сил. Каждую ночь он запирает комнату на ключ изнутри (да, мам, я сплю!) и гасит свет. Каждую ночь натягивает одежду, в которой давно не ходит, а на голову нацепляет эту неуместную и давно бесящую его бандану: синюю к бордовый горох (с дырками для рогов, хи-хи). Бон шикнула на него как-то, что это для опознания. Мэд только фыркнул. Неужели нельзя узнать его по кагуне, ну или по маске? А маску он любил, несмотря на то, что её дизайном занялась Шэд. Она была простая и особо не навороченная, поэтому носить ее было одно удовольствие. В ней и дышится, и слышится. Не жарко и не холодно. Просто чудо, а не маска! И когда он вылезал на подоконник, ловко цепляясь за кирпичи и балки пальцами, в заключение окидывал взглядом комнату: под одеялом - гора одежды, у подушки - мяч. Глупая уловка, но может сработать. Довольно фыркал, поправлял кожаные перчатки без пальцев и лез дальше. До крыши он предпочитал добираться без кагуне. Все равно подтягивания ещё никому не мешали. А уж там, вдоволь надышавшись и насладившись гулом ночи, он вспыхивал, падал и взлетал меж домов - ему нечего и некого бояться. Заметят - и пусть. Все равно не сразу поймут, что это. Москва - не тот город, где против - гулей? начитался восточного фольклора или манги? - что-то предпринимали. До вспышек в небе никому нет дела, думал Мэд, пикируя вниз и пролетая в опасной близости от кемарящих полицейских, лихо скользя по подоконникам, крышам, парапетам, балконам, по-хозяйски осматривал свои земли, иногда приветливо помахивая рукой в окна удивленным детям. А мог и распсиховаться после ссоры с родаками - вылететь стрелой из окна, сверкнуть в небе, загрохотать, засвистеть! Чтобы небо над домами светилось от его ярости, чтобы вспышки молний разрезали небо, и чтобы услужливый (хоть и не всегда сопровождающий) дождь, прикрывая гуля, создавал ощущение реальной грозы. Плевать, что зима. Если чересчур холодно - можно снег или град. Но лучше дождь, пусть холодный, липкий и перемешанный со снегом. Он, вроде бы, не один облетал свой район. Взмывая выше, он мог видеть поодаль искры Салливана цвета опала, неистовый горящий хвост Атикина, мраморные ленты Дэна и аметистовые крылья Бон. Иногда они приземлялись на одну крышу, на какую-нибудь условную границу их четырёх царств, и, не пряча свои светящиеся щупальца, о чем-то быстро переговаривались. Крыша становилась своеобразным маяком из четырёх цветов, и внимания людей она уже не могла не привлечь. Позтому когда на крышу падал свет прожектора полицейской машины гули разлетались в стороны, попутно вспыхнув пару раз и погасив кагуне. Запрятаться в трущобах и подворотнях не составляло труда, а пешком пройтись - лучший способ снять подозрения. Только надо было скинуть с себя пару атрибутов одежды и маски. А так проблем с полицией не было - ТТшников скорее знали как безвредную, пусть и назойливую кучку хулиганов: кроме них никто не решался забацать внезапный расколбас меж высот Москвы-сити (мотивами к которым являлись:"Спорнем на щелбан, что не прокрутишь тройную сальтуху с точным зеркальным отражением на той... оранжевой высотке?" - "Ха, да раз плюнуть! Ты лучше попробуй вдвоём с Салли обвить зигзагом контуры башни Эволюции, чтобы было ощущение от пущенного по ее стенам лазерного заряда!" - "Изи же! Ставлю десять щелбанов.") и потом раствориться в темноте, так и не дав понять, что вообще произошло. Никто не решался устроить яркие гонки по крышам ("Сволочь, отдай носок!"), к которым, конечно же, присоединится и полиция, и будет уже в разы шумнее и веселее. Никто не выпускал кагуне просто так. Никто, кроме ТТшников. Они ненормальные, думал Мэд. Они и правда флешмобники и мечтатели, кучка подростков-хулиганов, рискующих задницей при первой выпавшей возможности и явно пренебрегающих искрящимися щупальцами. Им уже по девятнадцать, а все ещё страдают ерундой - гули должны внушать страх. А они, придурки, не внушают, так думал Мэд, и осознавал, что сам такой же придурок. Ни больше, ни меньше.

+++

Бон редко заикалась про других обходящих кварталы ТТшников. От Мэдова района было слишком далеко до места жительства других пиратов, но как-то Салли с Бон болтнули, что видели странную разноцветную и разнокалиберную шайку гулей, весело скользящую по крышам Ленинградского шоссе и вплоть до Красной площади. Потом удалось различить в ней голубые волны Шэд и красные стрелы Люциуса, а остальных так и не опознали, но приняли за близких или братьев-сестёр. Все равно это не группировка, и бояться её нечего, хоть она и беспардонно облетает весь город, суясь в чужие районы. Мэд только кривился, слыша новости о этой радужной шайке. Их семья всегда его бесила, поэтому когда они заскользили по крышам ЕГО района, он уже приготовился жестоко порвать их в куски, как невольно залюбовался переплетением ярких линий. Это все - простенькие ринкаку разных цветов, до жути однотипные, но такие красивые... Желтым, оранжевым и фиолетовым оказались совсем дети, а малахитово-зеленым и ярко-синим - ещё какие-то два парня. Розовым была девчушка, а уже знакомыми голубыми и красным - Шэд и Люциус. -Видать, семейная традиция, - басовито усмехнулся кто-то рядом. Мэд обернулся и увидел сидящего на бортике гаража, где они находились, Салливана, который любовался радужным вихрем. -Ага. Детишки там, видел? Может, учат их премудростям жизни гуля? -Может. Я думаю, что Шэд и Люциус станут прекрасными наставниками. Салли снова посмотрел вверх. -Фига себе у них семейка. Захотят, и весь город вырежут. - добавил Кот. -Не вырежут. Они добрые все. Я сам слышал, как Шэд зеленому говорила: "Людей беречь надо. Надо ими восхищаться..." Надо ими восхищаться... -Ладно, покружились и хватит, - фыркнул внезапно оказавшийся рядом Дэрзкофски, выпустил мраморные ленты и полетел в сторону все ещё порхающих "радужных" гулей. Он плавно разрезал их вихрь, покружился пару минут с Люциусом, пока Шэд уводила остальных (хотя синий и зелёный явно рвались на драку с Дэном, так уж горели у них щупальца), и вскоре они тоже разлетелись. От радужной шайки в небе над районом Мэда не осталось и следа. -Чего ты там устроил, дерьма кусок?! - зашипел на "мраморного" Салли, когда тот спланировал к ним на крышу. -Да ничего особенного, зелёнка, успокойся, - хихикнул Дэн, красиво сворачивая ленты и пряча их в плечах. - Ворвался к ним в кружок с криком о нападении, и пока Шэд, отвесив мне пощечину, утащила своих придурковатых родичей подальше, я растолковал Люциусу, что лучше им в этом районе не появляться. Он все понял и мы расстались, как в море корабли. -Ты идиот, Дэн! - рассвирипел Салливан. - Они бы тебя в куски порвали! Ты видел, как зелёный разозлился?! Он бы всыпал тебе по первое число с синим на пару!!! Они там, знаешь ли... -Самые сильные, да, - фыркнул Даня. - Но у нас же есть Кот, так? -Я не собираюсь отдуваться за твою бестактность, Мистер Говнистый Мрамор, - раздраженно проворчал Мэд. Хотя он был доволен тем, что шайку удалось прогнать без конфликтов. -Чего сразу говнистый? - обиделся Данька. - Бело-золотой с вкраплением мокрого песка. Тьфу на тебя. - и он демонстративно отвернулся. -Да ладно тебе, сорвался, извини. - рассеянно сказал куда-то с пустоту Кот. - Бело-золотой ты наш.

+++

Вообще кругозор на других гулей у Мэда был маловат, и не всех ТТшников он особо помнил. Мельком улавливал и запоминал из разговоров имена Луллиты - "Розового Дыма", ЭвилКед - "Бирюзы" (хотя фиг ее знает, бирюза или не бирюза, но зелеными кристаллами эта зараза, по словам Дэна, может стрелять метко), ФанВерсии (её еще в шутку окрестили сестрой Мэда, так как цвет щупалец у них был похожим - черным) - "Бездна", потому как, судя по диалогам, кагуне ее напоминали щупальца спрута... Иногда слышал знакомые имена Люции, Феррумина, Анис и Вэй, но не решался сказать, что так и не видел их кагуне вживую. Он редко участвовал в совместных тусовках и был плохо знаком с доброй половиной команды. -Это хреновенько, - закусывал губу Салли, устремляя черно-красные глаза в небо. Они часто сидели с Мэдом на парапете высокого здания, любуясь догорающим закатом. Зимой это было редким явлением. - Надо бы тебе погнать с нами на хоть одну сходку. А то как в бункере живешь, чес-слово. -Верно, - тихонько вторил Мэд, наблюдая за разлившейся по небу лазурной дымкой. Малиновые и оранжевые разводы ушли, оставив после себя остывать таинственный синий в глубине купола неба и приглушенный зеленовато-желтый на горизонте... - Надо бы... Как-нибудь. И планировать он еще мог бы долго, пока на очередной стычке четырех гулей в ночи Бон не фыркнула впопыхах: -Через недельку. В районе первых двух корпусов "Дома на Беговой" или около башни Нордстар. Можно мигрировать в сторону Авиапарка или Кремля, но это сомнительная идея. Вэй предложила забабахать очередное световое шоу для людишек. -Да ну? - оживился Атикин, деловито помахав оранжевым хвостом, искрящимся тёмно-зелеными огоньками и сыплющим пеплом. - Давай-ка поподробнее. -А она вам сейчас сама и расскажет, - выдохнула огнем Бон. - Я попросила ее прилететь сюда, ей не так далеко. -Вспомнишь солнышко, вот и лучик, - хмыкнул Дэн, кивнув вдаль, заодно и по-грозному завив свои мраморные щупальца. Зря. Мэд обернулся первым. Да, он теперь жалел, что не встречал никого из других ТТшников раньше. У одной только Милки Вэй были безумно красивые кагуне. Это были две широкие темно-фиолетовые ленты-коукаку, как у Дэна, но они отличались своими размерами и множеством рядом вьющимся маленьких золотых линий, светящихся в темноте. Ленты отливали в темноту светло-лиловыми узорами в виде облаков и россыпью по ним светящихся точек-звезд, складывающихся в восточные орнаменты. На фоне этого светящегося шлейфа сама девчушка казалась невзрачной фигуркой, несущей на себе это божественное полотно Млечного Пути. Казалось, по небу летит не Милки Вэй, а кусочек Вселенной с кометами и звездами, или маленькая озоновая дыра, окошко сквозь густой слой облаков в безграничный космос. -Вау, - только и смог выдавить Атикин. -И не говори, - отозвался притихнувший Дэн, уже пряча ленты. Горящие аметистовые укаку Бон было сложно не заметить, и поэтому Вэй, недолго ища друзей, плавно спикировала на нужную крышу. Приземлилась между Салливаном и Ксюми, осторожно свернув "космос" в маленькие два крыла на спине. -Салам, - нараспев поприветствовала она друзей на родном языке и улыбнулась. - Как дела? Все живы-здоровы? Ребята уставились на нее с нескрываемым восхищением. Да она казалась им богиней! Мало того, что ее кагуне просто космос в прямом смысле слова, так она еще и "одноглазая", а значит, в своей природе уникальная! Пожалуй, единственным, кто не смущался своих простоватых щупалец при ней, была Бон. Она-то и начала говорить, прервав молчание: -Да вот, подзалипли на твои космические недра, - хихикнула Ксю, миролюбиво сложив крылья. - Что ты там по поводу флешмоба хотела сказать? Вэй с любопытством окинула взглядом стоящих вокруг нее гулей. Особенно ее заинтересовал "одноглазый" Атикин, так как они с ним были частично похожи. -Это, скорее всего, будет и на Нордстаре, и на "Доме...", - потому как в процессе мы должны будем загореться на двух башнях, проскользнуть по "улею", - Вэй кивнула на виднеющийся вдали огромный желтый дом с множеством квартир, разделяющий высотки "Дома..." и "Северную Звезду", - а потом на Норде закончим нашу феерическую задумку. Как вам? -Ага, - выдавил Мэд. Он все еще не переставал любоваться хоть и маленькими, но воистину прекрасными крыльями Милки. Залип, как говорится, конкретно. Девчушка эта заметила и озорно подмигнула рогатому, слегка распустив ленты. -Кстати, - как бы между делом протянула она, - я почти никого из вас не видела никогда с кагуне... Покажите мне тоже! - и она воинственно завила ленты вокруг локтей, выставляя вперед две изогнутых восточных сабли - достоинство обладателя коукаку-чешуи. Они словно были сотканы из космоса, с выгравированными на них фразами и узорами на иранском. Тигровый глаз (как его называли ювелиры) и космос - великолепное сочетание! -Познакомьтесь - Млечный Путь, коукаку. Им проще завораживать, чем атаковать, - рассмеялась Вэй. - Эти сабли - от папы. Острые и тяжелые, на один удар всегда хватает. Бонюкс улыбнулась и раскрыла свои крылья. -Это - Аметист, его ты уже видела, - довольно фыркнула она, проводя рукой по своим фиолетовым шипам, похожим на некогда восхищающие подростков вебпанковские "гличи". - Горячий до ужаса укаку, стреляет колючками. -Дихромат аммония, - махнул рукой Атикин, закартавив на словах. Его ярко-оранжевый и такой же кристальный, как у Бон, но уже хвост, зашипел и заискрился зелеными огнями, сыпля пеплом. - Реакция горения, люблю химию! Это бикаку и он любит бросаться остатками реакции в глаза. -Оригинальненько, - улыбнулась Вэй. -Он похож на туманный лес, но я зову его Опалом. - Салли осторожно раскрыл четыре крыла, похожих на большие листья, и они робко засияли малахитовыми огоньками. - Довольно-таки скромный ринкаку, который отлично подходит для виражей в воздухе и резких ударов-шлепков. -Можно Мистер Говнистый Мрамор. - фыркнул Дэн, завив коричневато-золотые ленты с красивыми вкраплениями блестящих точек из кварца или полевого шпата в тонкие латы на руках и воиственно выставив их вперед в виде длинных мечей-боуи. - Его частенько путают с Гранитом. Не надо так. Гранит, в отличие от меня, не так хорошо режет плоть и не настолько быстр и легок на выпуск. -Аха, - выдохнула счастливая Вэй. -Мэд, покажи финки! - не выдержал Салли. Кот поежился - не любил такого названия. У него были самые обычные клинки, с прямым обухом, как их еще называл Никос - "финки". Широкие, больше похожие на кухонные тесаки, увесистые и большие. Их, наверное, было бы удобнее метать, вертеть или крутить, как нунчаки, потому как они обладали больше разрушительной мощью, чем способностью резать, но кагуне - огран от тела неотделимый, а оставлять мертвые куски плоти после себя идея плохая - их могут найти эти чудики-доктора (а куинки с Кота пойдут мощные, ого-го мощные) и особо на такую роскошь не потратишься - цапался Мэд довольно часто, а отрывать от себя мясо - дело последнее. Гроза не любил пользоваться клинками - они были очень, ОЧЕНЬ большими и тяжелыми, и размахивать ими постоянно - это иметь сильные мускулистые руки. А таковых у Мэда пока что не намечалось, даже несмотря на его довольно могучее по сравнению с другими пиратами телосложение. И Кошак не особо любил свои "тесаки", только потому, что они были реально мощными, но тяжелыми в управлении, и явно рассчитаны были на какого-нибудь мужика-громилу, а не на мальчишку-баскетболиста. То есть с кагуне ему исключительно не повезло. -Буэ, - фыркнул Кот. -Покажи, покажииии! - у Милки загорелись глаза. - Пожалуйста, Мэээд, покажиии! Ну вот как отказать кусочку космоса, который светится лиловыми огоньками и так мило тебя просит? -Ладно, за престиж разве черта не простишь, - ворчливо процитировал одну из сказок Кошак. Невпопад процитировал, поэтому тут же закашлялся. - Счас. Он зажмурился и раскинул руки в стороны, будто давая ребятам понять, чтобы отошли. Тем не надо было объяснять второй раз, потому что через секунду Мэд раскрыл огромные тяжелые крылья черного цвета. Они, традиционно для коукаку, оплели руки парнишки и резко выдвинули вперед два огромных тяжелых тесака, под весом которых Мэд чутка прогнулся, но с легкостью вернул прежнюю осанку. Видать, уже не впервые пользуется своими клинками - иначе бы он просто завалился на землю. В довершение ко всему вены на оружии Грозы вспыхнули белесым свечением, словно разряд молнии, и кагуне теперь сиял во всей своей красе.