Часть 1
26 февраля 2021 г., 23:33
Я был весьма разочарован, когда выяснилось, что посреди учебного года к нам переводят новенького старшеклассника. В основном, потому, что я долго добивался возможности жить одному в двухместной комнате, раз уж старших было нечётное количество. А теперь все прахом — и девушку в любое время не привести, и кому другому комнату не одолжить на пару часов за ответную услугу.
Твою мать, он ещё и красавчик? Ну все, блин, теперь только и разговоров будет, что о нем, а я так старался, показывал себя романтиком и качался, чтобы быть одним из завидных парней. Капец, вот отрастил он темные волосы до жопы, сделал небрежный хвост, выпустил прядь на висок, ласково-мечтательной улыбкой приправил — и девчонки уже текут. Наверное, и тело атлетичное ещё, да? У-у-у, засранец!
Я прищурился, сквозь ресницы разглядывая его ауру. Стихии, причем все, левитация, телекинез, телепортация...
Новенький, будто почувствовав мое внимание, оглянулся на меня через плечо и с безмятежной улыбкой поставил блок. Вот сучка! Хотя набор реально впечатляющий, и это был ещё не конец. Он из этих, что ли, из гипертрофированных? Которые все возможные виды магии в себе собирают? Нет, с одной стороны, это реально мощно, все такое. С другой... А не дохуя ли ему? И внешность, и рост, и способности, и, небось, ещё из крутой семьи, да?
Он притащился во время завтрака, так что все толком и не поели. А я — ел. Меня особо не волнует явление этого... Этого... Ладно, преждевременно вешать на него ярлыки, может, он нормальный чувак. В довесок ко всем остальным своим положительным качествам, разумеется.
Девчонки реально просто не могли оторвать от него глаз. Я своей зачаточной эмпатией чувствовал, как все им очарованы, его небрежно-привлекательной манерой носить форму, хвостом этим дурацким. Может, он ещё и приворот какой-нибудь на всех наложил? Но блок никуда не пропадал, так что подсмотреть, прав ли я, не получалось.
После уроков я дошел до условленного места. Катя уже была там, хихикала с подружками, но, заметив меня, распрощалась и подбежала здороваться.
— Ты теперь будешь с новеньким жить в комнате? — спросила она, я даже не успел приветственно поцеловать ее в уголок губ, как всегда. Я молча воздел руки к небу, потому что просто не могу уже слышать про этого патлатого, она рассмеялась и обняла меня. — Ну, Саш, не ревнуй, мне просто интересно!
Мы немного прогулялись вместе, и все разговоры, которые долетали до моих ушей, были про хвостатого. Конем его назову, раз имя так и не удосужился узнать, а конский хвост имеется.
Чмокнув меня на прощание, Катя отправилась готовиться к контрольной. Я же уже не мог избегать необходимости пойти в свою комнату. Уже, к большому сожалению, не только мою.
Разумеется, он был там. Переоделся в понтовые вещи домашней наружности и складывал остальное в шкаф. Ну, лишь бы на мою половину не лез, остальное не суть важно.
— Привет, — он дружелюбно мне улыбнулся, — так и не познакомились сегодня, да? Ярослав.
— Александр, — так же манерно представился я, пожимая протянутую ладонь, — с приездом.
Светанув неестественной белизной ровных крупных зубов, новенький вернулся к делу. Нет, это была совершенно не искренняя улыбка. Какая-то... Отработанная. Я чувствовал в нем усталость, немного раздражения, а дальше даже эмпатию не пускал мощный и жёсткий блок. Спросить, что ли, про способности? Ай, ладно, завтра почти все уроки магические, там и посмотрю, учителя же обязательно захотят проверить. И так понятно, что охуенные у него способности.
Вместо глупых размышлений я переоделся и уселся на кровать, взялся за домашку. Все должно быть идеальненько, на пятерки, чтобы, если что, сгладить какую-нибудь неудачную контрольную. Я ему не нянька и не клоун, пусть сам себя развлекает.
Я за год привык почти всегда находиться в комнате один, так что мельтешение на краю поля зрения слегка раздражало. Он закончил с вещами, достал из рюкзака какие-то книги и тетради, ноутбук, конечно же, явно дорогой.
— Домашнее задание нужно сдавать на следующем уроке? — уточнил сосед, копошась по ящикам своего стола.
— Естественно, — хмыкнул я, — ты не учился в школе, что ли?
Такой вопрос даже первоклашки, по-моему, не задают.
— До вчерашнего дня я был на домашнем обучении, — ровно ответил Ярослав. Ярик? Да нет, не идёт совершенно, он слишком взросло выглядит для такого сокращения. Слава? Уже ближе, — проще побыть год в школе, чем сдавать все предметы экзаменом.
Я пожал плечами и вернулся к алгебре. Наверное, прикольно жить дома и учиться, но я бы не хотел. Из-за того, что с пятого класса я учусь здесь и дома появляюсь только на каникулах, дом кажется самым спокойным местом, там я действительно отдыхаю и расслабляюсь. И дома не надо постоянно планировать и думать, как любое неосторожное действие повлияет на репутацию. Это здесь я у всех на виду и всеми любим, потому что так выстроил с каждым индивидуально отношения, а дома я просто Сашка.
Новенький негромко с кем-то переговорил, отчитываясь, как устроился, и угукая — явно с родителями. А потом вдруг подошёл и сел на край моей кровати, я аж охуел.
— Чем тут вечером можно заняться? — полюбопытствовал он, а улыбочка слабая будто приклеена к губам.
— Я тебя и через комнату нормально слышал, кыш с моей половины, — выпрямив согнутую ногу, я хотел подпнуть его, чтобы убрал нахальную жопу, но ступня резко онемела в паре сантиметров от цели, — убери эту хуйню и с моей половины тоже уберись.
И барьер никуда не девался, я даже не мог посмотреть, каким видом магии он это сделал. Прикольно, конечно, но очень опасно.
— Какая территориальность, — хмыкнул наглый пидарас, все же встал, ногу отпустило, — и все же?
Ещё и отвечать я ему после этого должен? Вот же...
— Кружки есть всякие, — я пожал плечами и опустил взгляд к тетради, давая понять, что сей разговор мне крайне не интересен, — библиотека, тусич народ у себя устраивает периодически.
— Тухло, — резюмировал Конь, плюхнулся на свою кровать, — и неудобно, что отсюда телепортироваться нельзя, фу.
После таких вот ментальных хватаний за ногу любезничать мне вообще расхотелось, так что я демонстративно надел наушники. Мешают тут всякие...
И почувствовал его заинтересованность. Занервничал, понятное дело. Ещё не хватало, чтобы он начал ко мне в друзья набиваться. Нет, это могло бы быть выгодно, но... Я не такой хороший актер, как некоторые, если раздражен — это заметно. А я очень раздражен!
Мне на колени плавно опустился сложенный листок. Я бросил уничтожающий взгляд на автора записки и все же развернул.
Тебе не мешает эмпатия в жизни?
Я стиснул зубы и стащил наушники на шею. — Намек был не слишком прозрачным? — прошипел я, комкая злосчастный листок в кулаке. — Я хочу спокойно позаниматься! — он приподнял бровь. Видимо, не отстанет. — Нет, не мешает, она у меня слабая, очень полезно, будто ты сам, блять, не знаешь, как это бывает! Так, надо бы успокоиться немного. Чего так завелся? Тише, тише, а то ещё соседи услышат, а у меня репутация, репутация! — Нет, эмпатии и телепатии у меня нет, но ещё могут появиться, — дружелюбно улыбнулся Конь. Не достоин он того, чтобы я его по имени даже мысленно называл! Это... Это долбанное превосходство! Типа, да, я такой, не скрываю, восхищайся мной, а я буду скромничать! Фу! — Желаю удачи, — мрачно бросил я. Доделать бы уже уроки, боже ты мой, у меня ещё книга не дочитана, хоть отвлекусь. Но это приятная информация, он не в курсе о моих чувствах и, что самое крутое, о моих мыслях. А то это бы вообще пиздец был. Хотя, вроде бы, телепатов должны селить отдельно, просто сейчас таких в школе нет, по крайней мере, среди учеников. Больше меня не трогали, так что я спокойно сделал все, что на сегодня планировал, почитал, пообщался с народом, немного пожаловался родителям на соседа-новенького-высокомерного-придурка, а потом принял душ и нырнул под одеяло. Высплюсь, а завтра узнаю, что у нас с ним разные компании, так что не придется чувствовать себя ущемленным. Я ушел на завтрак первым, потому что кое-кто возился в ванной чуть ли не полчаса, видимо, с волосами своими бесконечными. Зачем только он их отрастил? Ну, дело хозяйское. Что немного неожиданно, меня обступили едва ли не все знакомые. Я сначала обрадовался было, а потом вспомнил, что причина скорее всего... — Как Слава устроился? Как ему комната? Ты с ним познакомился ближе? Какой он? — наперебой спрашивали все, не только девчонки. Нет, ну это же... — Да обычный, хамоватый немного, — пожал плечами я, выдавая им истинную правду. И почти кожей почувствовал волну холода от них. — Не может быть, он же такой милый! Наверное, ты его обидел? Зачем так плохо о нем говоришь? — Тогда спросите его сами, — фыркнул я, кивнув в сторону входа, где явился-не запылился Конь. Урок усвоен — не говорить о нем гадости, даже если они правдивы. И хорошо ещё, что я выбрал более-менее мягкую формулировку, а то вообще бы завистником и клеветником объявили. Твою же мать, и как мне теперь удержаться в своей компании, если я даже завтракал один, а все мои приятели и подруги кучковались вокруг ослепительно улыбающегося Ярослава? И улыбка эта была пластиковая, искусственная, не подкрепленная эмоциями, хотя и очень натуральная. Красивая и уродливая одновременно. Впрочем, вряд ли кто-то заметит, эмпатов в школе всего трое — я и двое пятиклашек, которым пока что вообще нечего делать рядом с учеником выпускного класса. Ещё парочка учителей, конечно, но учителя психическую магию никогда не афишируют, ученики этого не любят, да и кто захочет, чтобы в голове или чувствах копались ради учебного процесса? Этот мудак явно решил испортить мне жизнь. Спрашивали только его, поэтому я не мог получить оценку ни на одном уроке. А отвечал он, конечно, идеально. У своего любимого учителя водной магии я всегда был примером для всех, а этот способный кусок говна меня играючи переплюнул, за пару секунд сделав сложную ажурную скульптуру. Да даже мне видно, что она укреплена чем-то ещё, может, ледяными стержнями или телекинезом, я не знаю, но такие тонкие структуры из обычной воды, которая подвластна магам этой стихии, просто нереально сделать! Но Геннадий Васильевич только восхищался и ни слова об этом не сказал, хотя не мог не заметить. На обеде Конь, стоящий в очереди немного впереди меня, забрал последний винегрет, остававшийся в холодильнике. А я так его хотел! Ну сука же! Но совсем уж перебором было то, что я по пути к жилому крылу обнаружил его сосущимся с Катей посреди коридора. Моей, на минуточку, девушкой! Я так разозлился и охуел, что просто потерял дар речи ненадолго. Я за ней месяц красиво и романтично ухаживал, потому что из десятиклассниц она самая красивая! Я кучу времени и нервов извел! Я её ещё даже не трахнул! Вот же сраный кусок конины! — Ой, Саш, я... — заикнулась, краснея, Катя, когда этот ебаный пылесос от нее отцепился. — Тихо, — я поднял ладонь и просто прошел мимо, — не надо слов, совет да любовь, идите оба нахуй. Окружающие, которые, естественно, должны были идти мимо, но остановились поглазеть на эпичное шоу, немедленно зашептались, какой я грубый. И это я ещё грубый? Да я само самообладание! Спокойствие во плоти, сука! Ходячий дзен! — Так у тебя есть парень? — очень натурально изумился новенький, а я спиной чувствовал, что все он сразу знал. — Извини, так меня не устраивает. И вокруг сразу же начали обсуждать, что нечего за двумя зайцами, а вот Слава такой мудрый и честный, такой милый и добрый, не стал скандал устраивать... Мне так хотелось заорать и разбить парочку лиц, что я только ускорил шаг. Думай о репутации, Саша, думай о репутации, за сегодня уже два прокола, нельзя давать ему выжить меня из моей же компании! Уже в комнате я дал себе немного воли, пнув стену, как следует, и нарычав на нее же. Он специально! Специально! Пусть не рассказывает мне свои сказки про незнание! Только никак не пойму, какого же черта нужно этому крутому и мощному от меня, твою мать! Дверь открылась, и я едва сдержался, чтобы не проредить эту искусственную улыбочку. — Какого хера тебе от меня надо? — без лишних преамбул потребовал я. И вот тут увидел его настоящего. Улыбка изменилась не сильно, но мгновенно стала... Хищной, что ли. Довольной, предвкушающей, жуткой до мурашек. И при этом жёсткий блок не дал мне почувствовать ни одной эмоции. Я неосознанно сделал шаг назад. Ну нахер. Пусть забирает себе мою девушку, мой винегрет и авторитет в глазах учителя. Жизнь только пусть оставит. — Скоро узнаешь, — почти мурлыкнул он, на секунду прищурившись, как разморенный на солнце кот. Ладно, у него есть какой-то план. Перспективы жутковатые. Что у него там ещё за силы? Он сказал, что нет только эмпатии и телепатии, а это далеко не все виды психической магии. А ну как чего учудит? Я хоть успею пожаловаться кому-нибудь из учителей? Но до вечера все было тихо. Весь из себя идеальный засранец за полчаса расправился со всей домашкой, а потом валялся на кровати и что-то вдохновенно строчил в толстой большой тетради, вроде моей с черновиками. Но закрылся наглухо. Типа, я смогу по отголоскам эмоций понять его план? Да что я ему сделал-то? И что он решил сделать со мной? Бежать куда? Нервничая, я никак не мог сосредоточиться, хотя все было не слишком уж сложно. И решил, что пойду на ужин чуть позже, чтобы не идти с ним вместе по коридору, а отдать его на растерзание стайкам поклонниц и поклонников. Хотя бы на ужин мне повезло отхватить порцию любимого салата, заодно отмахнулся от попытавшейся поговорить Кати. Ну не буду же я подбирать то, что он выбросил за ненадобностью, верно? Тем более, его цель к ней подкатить прозрачна и понятна на сто процентов. Гораздо больше меня волнуют его цели, касающиеся меня. Я даже поругаться с ним ни разу не успел, а уже, походу, попал. Может, решил из комнаты меня выжить? Ну так вместо меня кого-нибудь ещё подселят. Или, может, какие-то ритуалы гипертрофированных? Сожри эмпата или, вернее, доведи его до сумасшествия и панической атаки, и сам получишь эмпатию? Звучит на редкость бредово, но их всех забирают на службу в какие-то секретные подразделения, так что хер его знает, как оно на самом деле. Ночь, к счастью, тоже прошла вполне спокойно, хотя я от нервозности то и дело дёргался, прислушивался, ну и совсем не выспался, понятное дело. Решил, для собственного успокоения, действовать по ситуации и не загоняться раньше времени, а то так и до нервного срыва недалеко. Между алгеброй и физкультурой меня поймала какая-то мелочь, класса из восьмого, наверное. Краснея и заикаясь, смущённо попросила меня передать Ярославу любовное письмо. Аниме насмотрелась, что ли? Я только посоветовал не вручать такие личные вещи посторонним и сказал, чтобы сама отдавала. Ну не глупо ли? Взял бы я сейчас и, если бы был ебланом, повесил это письмо на доску объявлений. Нельзя такое сокровенное перед другими вытряхивать. И перед Конем тоже не надо, ему это до лампочки, ну очевидно же. А если надо кому-то излить, то лучше подружке. И то не всякой. Я как-то привык, что в очень закрытом коллективе сплетни разносятся быстро и неумолимо, справиться с ними потом довольно сложно, особенно если они похожи на правду. На обед новенький решил то ли опоздать, то ли не прийти, и меня опять обступила его свежеиспечённая свита. — А как Слава спит? Не храпит? Так, ядом не брызгать, гадостей не говорить, а то опять скажут, что я его очернить пытаюсь из зависти или мести за Катю. — Да нормально все, я ничего не слышал, — пожав плечами, я только помешал суп, потому что под таким пристальным вниманием, как под микроскопом, кусок в горло мне не полезет. — А ты можешь сфоткать его спящим? — с жадным и нездоровым интересом спросила девчонка, которую я знал только мельком, вроде бы, из десятого класса. — Фу! — без лишних слов высказал свое отношение к такому я. Фоткать кого-то без его ведома, да ещё и спящего? Как-то это мерзко, ещё бы подрочить мне на него предложила для полного комплекта. Ее тоже зафукали, а она вдруг сказала, что он должен выглядеть мило и очаровательно во сне. Компания сразу переобулась и начала обсуждать, какой он будет беззащитный и как будут лежать его волосы на подушке. Базара нет, спящим он похож на невинного и прекрасного ангела, только волосы в слабую косу собирает. Это я заметил, потому что всю ночь ворочался и маялся с тревожными снами, а так он ложится позже меня и встаёт немного раньше. Правда, даже во сне его непробиваемый барьер никуда не делся, так что я даже не уверен, спал он или прикидывался, с него станется, он какой-то больной. Улыбка эта жуткая, бр-р... Лучше пусть улыбается красиво и искусственно, чем натурально и вот так вот. День был довольно долгим, но вполне удачным, я получил пару оценок и не был окончательно затоптан превосходящим во всем хвостатым. Решил, что посплю немного, а даже если просплю весь вечер — завтра выходной, домашку делать не надо. Стоя у кровати, я расстегнул рубашку, уже почти снял ее и заметил, что не расстегнул пуговицы на манжетах, так она хрен снимется. А пуговки там маленькие и тугие, так что, увлекшись ими, я аж подпрыгнул от неожиданности, когда меня поцеловали в плечо. Хотел отпихнуть окончательно охуевшего соседа и перестал чувствовать почти все тело. — Пусти, — процедил я, пока его горячие руки скользили по животу. — Не хочу, — еле слышно шепнул он, целуя меня уже в шею. Так. Так! Он меня выебать собрался, что ли? Тупо изнасиловать? Боже, да мне никто не поверит! Я сам себе не верю! И главным аргументом у них будет то, что... Ну, типа, как можно отказываться, когда этот красавчик пристает. Они же его не знают! И я не знаю, но даже то, что успел заметить, напрягает. — Слушай, чего тебе надо, а? — я изо всех сил пытался хоть чем-нибудь пошевелить, хотя бы пальцем, но не мог напрячь ни одну мышцу, кроме шеи под его губами. Бесит! И беспомощность эта бесит! Ну кто так делает вообще? Подошёл бы, как порядочный, предложил встречаться, получил бы от ворот поворот, умылся слезами и пошел выбирать из своих поклонников! Я-то каким боком тут вообще, блин, бесит, сука! — Хочу тебе отсосать, — от шелестящего шёпота, теплым дуновением коснувшегося уха, побежали мурашки по плечам. Или от содержания? — степень твоей свободы зависит от тебя самого. Я сглотнул. Только отс... В смысле, только от меня? Типа, если дёргаться не буду, он снимет эту херню с меня? Но бороться же я все равно не смогу, он сразу обратно... Твою ж мать. — Ну... — голос сорвался. — Окей, раз тебе так хочется, вперёд. С одной стороны, я хотя бы буду полноправным участником процесса, не буду чувствовать себя изнасилованным. С другой, я даю ему прецедент, и кончиться это может полным... Стоп, а если это пранк? Типа, ха-ха, лошара, думаешь, такое совершенство захочет тебе просто так отсосать? Но не вижу его выгоды, тот, кому сосут, в этой ситуации даже в лучшем положении, чем тот, кто сосет. Что делать-то, блин? Почувствовав свое тело, я хотя бы немного успокоился. Зря, но все же. Конь усадил меня на край моей же кровати и незамедлительно опустился на колени с таким серьезным выражением лица, что я запереживал за сохранность частей своего тела. Никак не пойму, ему-то это нахуя? Похоже, сам он подобными вопросами решил не заморачиваться, вжался лицом в мой живот, явно обнюхивая, пока расстегивал ремень и брюки. Это одновременно горячо и до жуткого страшно. Нахрена он меня нюхает? Нет, не спорю, пахнуть я должен нормально, гелем для душа и туалетной водой, но вот эта крипота нахуя? Самое главное — сосать мне ему нахрен сдалось? Нет, тут точно какой-то наеб. Я не против, чтобы мне отсосал кто-то красивый, а ещё чтобы минетом все и кончилось. Стояк в наличии, конечно, потому что, ну серьезно, передо мной стоят на коленях. Блок немного истончился, я почувствовал, что он весь в возбуждении и предвкушении. Но атмосфера как в фильме ужасов. Хвостатый справился со всеми застёжками и без долгих прелюдий насадился ртом чуть ли не до горла, я едва сдержал стон. На случай, если это реально наеб какой-то, я сделаю вид, что просто ему позволил. И чтобы он не подумал, что это может быть многоразовая акция. Но сосал он душевно, с самоотдачей и энтузиазмом, явно ещё помогал себе какой-то магией, потому что, боже... Я откинулся немного и прикусил костяшку. Охуенно. Просто шикарно. В волосы эти ещё зарыться бы, блять, но тогда вся легенда будет разрушена. Долго продержаться с таким-то видом и активностью было просто без вариантов, и я решил все же быть порядочным. — Слушай, я... Ох, чувак... Он только махнул рукой и, обхватывая головку губами, сильно втянул щеки. Кончая, я прикрыл лицо ладонью, чтобы не заржать. Не зря я его тогда пылесосом прозвал, сука... — Если что, я первый в ванную, — совершенно спокойно сообщил Ярослав, вставая. Я дождался, пока он закроет за собой дверь, и откинулся на спину, глазея в потолок. Это было странно. Вдвойне странно было то, что он так настаивал, и именно на минете. Ему-то с этого что? Зубы чистить побежал, небось. Ладно, блять, хер с ним. Отсос был хорош, если что, я могу как-нибудь рассказом об этом отомстить, если понадобится. Напрягают перспективы. А ещё одеться бы, а то так и лежу с причиндалами наружу. Я натянул домашние вещи и лег подремать, как и хотел. Сейчас вообще самое то, так ещё и избежать можно всяких неловкостей. И я действительно почти заснул, когда меня потрясли за плечо. — Ну, и? — требовательно спросил сосед. — Что? — получилось немного хрипло, я приподнялся на локте и кашлянул. О чем он? Чего ему от меня надо? Кто я? — Продолжим? — нетерпеливо уточнил Ярослав. Что продолжим? А... О... Ну... — Нахуй иди, — буркнул я и отвернулся, натягивая одеяло на плечо. — Этого и добиваюсь! — натурально рявкнул он, укусил вдруг меня за ухо и свалил. Чего? Чего ему от меня надо-то? Почему я? Типа, я в рот ему не заглядываю, оттого и штырит его так? Да пошел в... Так. Лучше не каркать. Лучше вот поспать до ужина. Чувствую, ночка опять будет неспокойная. Проснулся я несколько помятым, немного не в духе, но хотя бы отдохнувшим. Но спать все ещё хотелось, так что, думаю, не буду полночи фестивалить, получится хорошенько выдрыхнуться до утра. А может, и до обеда. Повернувшись на спину, я потянулся, зевнул, открыл глаза. И чуть не подскочил, потому что этот придурок сидел надо мной и пялился! — Охренел, что ли? — сипло фыркнул я, пинком колена сгоняя его со своей кровати. — Не пялься на спящих! Вот надо было сфоткать его во сне, как просили, пусть бы икал! Придурка кусок, напугал до смерти. Конина тупая. Я откинул одеяло, поежился, расставаясь с уютным миром теплой постельки, и потихоньку привел себя в порядок. Ужин вот-вот начнется, но я лучше немного задержусь, чтобы не стоять в очередях из мелкоты. Новенький ухватил меня за руку и снова сделал эту хуйню, от которой все тело накрыло онемением. Придвинулся и уткнулся носом мне в висок. Вроде бы, выше всего на пару сантиметров, а кажется, что на все двадцать. — В чем дело? — тихо и очень интимно прошептал он. — Не хочешь меня? — я попытался сглотнуть и хорошо, что смог хотя бы это. — Разве тебе не понравилось? Я так хочу, чтобы ты выебал меня, Саш... Как-то особенно чувственно он произнес мое имя. И даже отпустил меня, видимо, решил, что соблазнительная проповедь подействовала. Остаётся только преподать ему небольшой урок, чтобы не лез в мое личное пространство. Я поднял руку, ухватил его за толстый хвост прямо под резинкой и резко дёрнул, чтобы отодвинуть от себя подальше. Он последовал за инерцией, отступив на шаг, но вместо боли и недовольства закатил глаза и так сладко застонал, что у меня невольно живот напрягся. С тихим хлопком перегорела лампочка в ванной, где я ещё не выключил свет. И никакой эмпатии не надо было, чтобы понять причину, когда он посмотрел на меня. Глаза мутные, зрачки по пять копеек, осмысленности ноль, даже дыхание сбилось. — Тихо! — я поднял ладони, когда он решительно шагнул ко мне. — Тихо, тихо, я не знал, извини! Отступая, я наткнулся на дверь и выскочил в коридор. На всякий, отошёл подальше, а потом решил, что лучше очередь. Жуть какая, боже ты мой... Он демон какой-то, клянусь, это же пиздец. Обстановочка кошмарная. Попросить меня переселить, что ли? Опять же, слухи пойдут. Что делать-то? Ладно, в первую очередь, не трогать его волосы. Поговорить с ним попробую, сказать, что я не гомофоб, без отвращения и все такое, но все же не из этих, я девушек люблю, красивых и нежных. Ну, в целом, он тоже красивый, конечно, но не то чтобы особо нежный, да и вообще не девушка же. Волосами этими клятыми он меня не обманет! Блин, зачем дёрнул? Лучше бы оттолкнул, идиот... Явился Конь, вежливо улыбающийся, как всегда. Лишь глянул на меня и немного убрал блок, типа, чтобы я знал, что он все ещё на взводе. И зачем мне эта информация? Вообще плевать, только немного страшно. Поэтому я быстренько поел и съебал, надеясь, что его задержат. Я принял душ, с матюками, потому что пришлось вместо нормального света использовать вспышку телефона, нырнул под одеяло и закрыл глаза. Заснуть, заснуть, заснуть до его прихода! И похер, что это просто откладывание неизбежного! И не переодеваться при нем больше! Было слышно, как Ярослав вернулся. Но он то ли старался не шуметь, то ли просто не особо шумный — тоже искупался и забрался в кровать. А мне, блять, снилось, как он мне сосет. Взгляды эти снизу вверх, томные и довольные, тихий бархатистый шепот, вещающий, как хочет меня. Даже мельком приснилось, как он утром переодевался, подтянутый и подкачанный, как и положено совершенству. Я так и не понял, проснулся ли, когда открыл глаза и увидел его перед собой. Опять с моим членом во рту. Наверное, все же сон. — Думаешь, можешь так стонать безнаказанно? — прохрипел он, устраиваясь на мне верхом. Нет, не сон. Точно не снится мне это ощущение горячей тесноты. — Стой, погоди, — попросил я, облизывая пересохшие губы, но разве ж он меня послушает? Оставалось только закрыть глаза и чувствовать, как меня буквально окатывает волнами его наслаждения, от души приправленного чувством победы и поглаженной жадности. Сука, конечно, но... Приятно. Ну, в целом, любой секс приятнее, чем его отсутствие, но это... Ой, да и похуй. Я просто подумаю обо всем утром. — Потяни, — я вздрогнул, когда он зашептал мне прямо в ухо, — потяни ещё, м? С одной стороны, да пошел он нахуй, ещё я буду его удовлетворять. С другой — он уже на нем и удовлетворяет меня, пусть и попутно с собой любимым. Длинные распущенные волосы свешивались мне на грудь и плечо, я намотал несколько прядей на кулак и немного потянул. Конь одобрительно застонал и вильнул задницей, чуть не выбив стон и из меня. Я потянул ещё, чуть сильнее, и он почти захлебнулся вдохом, набросился на меня с поцелуями, не забывая ритмично насаживаться. Отбиваться я не стал, это было бы совсем не в тему, даже обнял его. Я люблю близкий секс, контактный, а просто сунуть и высунуть не для меня, так что ему, можно сказать, повезло. На самом деле, было удивительно. И особая узость его задницы, и эти странные тягания за волосы, сопровождающиеся стонами извращенца, и то, как сильно он меня хотел. Кайфовал от того, что с ним именно я. Такое у меня впервые. Он вдруг ухватил меня за руку и потянул ее к своему стояку. Что поделать — пришлось немного подрочить. К счастью, действительно немного, Конь быстро кончил, жадно укусив меня за шею. И ещё весь напрягся, сжался, гортанно и вибрирующе застонав — как тут было удержаться? Этот чудик слез с меня и с довольным вздохом растянулся на кровати во весь рост, сладко потянулся, счастливый такой. Надо как-то это закончить, блин, да ещё так, чтобы больше не повторялось. Я глянул на свои живот и руку, испачканные чужой спермой. Результат того, что Конь был наездником, боже ты мой. Я ласково, стараясь быть даже нежным, гладил его по затылку. По блестящим, густым и мягким волосам цвета безлунной ночи, которые безжалостно тянул совсем недавно, тщательно зарываясь в них пальцами поглубже. Конь сопел и урчал, довольный, а потом вдруг замер. — Ах ты, сучка... — шепотом протянул он. Я убрал руку, стараясь не улыбаться слишком уж широко. Значит, почувствовал, отлично. — Это тебе полотенце, что ли? — гипертрофированный мудак легонько нахмурился, и волосы чуть шевельнулись. Даже в слабом свете с улицы было видно, что все загрязнения пропали. — Проснешься с сюрпризом на лице, если будешь себя плохо вести. А вот это уже звучит угрожающе. Хотя и у меня на животе стало чисто, между прочим. — Слушай, это все замечательно, — я пихнул его локтем в бок, чтобы не вздумал заснуть, — но я не особо горю желанием повторять, а ещё вали к себе. — Не свалю, — хитро улыбнулся хвостатый. Вернее, сейчас патлатый, — у тебя такая маленькая и теплая аура, хочу спать в обнимку. Я аж задохнулся от такой характеристики. В смысле, блять, маленькая, алло! Нормальная у меня аура! — Тогда я уйду на твою кровать, придурок, — решительно сев, я замешкался, поправляя пижаму. — Чья кровать, тот и сверху, — с ленцой предупредил тот, кто сразу же получил от меня локтем по хребту. — Я же сказал, что не хочу повторять это, — напомнил я, не решаясь лечь, а то ну его, опять начнет приставать. — Почему? — он тоже сел. Полностью голый. Закралось нехорошее подозрение, что он сперва дрочил на мои стоны, а потом не выдержал и присосался. Мерзко. — Ну, в смысле, не хочу и все, — уже не так уверенно ответил я. В целом, он же красавчик. Было хорошо. Типа, не собирается меня валить, пока все на моей кровати. Целуется классно, сосет тоже. Так, минуточку... — ты как это делаешь? — Конь улыбнулся уголком губ и непонимающе приподнял брови. — Ты же сказал, что не телепат, но этот согласный на всю хуйню голосок у меня в голове явно твоих рук дело, а? Он улыбнулся шире и ещё более гадко. Приоткрыл рот с припухшими зацелованными губами и медленно, со вкусом соврал: — Нет, — я показал кулак, потому что вторжений в свою голову не потерплю, — я не делаю этого специально, это влияние моей ауры, — так, блять! Это уже ни в какие ворота, это хуже телепатии, я точно пожалуюсь, его надо отдельно поселить! — хорошо сопротивляются только псионики, так что ты, фактически, все решаешь сам. Ага, только мой собственный внутренний голос требует от меня подчиниться и упасть в объятия этого засранца. Это ещё называется хорошим сопротивлением, да? Видимо, поэтому он и приебался, заинтересован мной, как непривычной игрушкой. — Не отвалишь, пока не надоест, да? — уж очень мрачно получилось от осознания собственного влипания. Он довольно кивнул. — Хуй с тобой, только оденься, извращуга. Я отвернулся к стене и закутался в одеяло. Мое! Не собираюсь делиться! А уж с тем, чтобы быть невыносимым мудаком, я справлюсь, не в первой, это я тоже прекрасно умею. Он притащился через буквально полминуты, облапил меня всеми конечностями. Я нарычал, так что ему пришлось довольствоваться только возможностью прижиматься ко мне через одеяло. Но, к большому сожалению, похоже, ему и это в кайф, сучаре. Утром я осознал, какого пиздеца натворил, едва только открыв глаза. Конь посреди комнаты собирал свой уже почти фирменный небрежный хвост, не касаясь его руками. Смотрел в зеркало и то ли воздухом, то ли телекинезом укладывал его, да так тщательно, что сразу становилось понятно — вся эта небрежность напускная. Но для телекинеза не слишком ли сложно? Каждую волосинку же надо держать. Хотя, может быть, и прядями можно, я в этом слабо шарю. А вот нагадить вполне могу. Я создал у него над головой шар холодной воды и отпустил. Половина секунды на это у меня ушла, а он успел подхватить и кинуть его в меня. Благо, я сориентировался, так что подтопления спальных принадлежностей не произошло. — Ты чего так рано встал? — буркнул я, потому что в это время он обычно купается и явно моет голову, а тут уже прическу делает. — Так получилось, — добродушно и искусственно улыбнулся сосед. Я почти неосознанно поморщился, — что-то не так? И как ему сказать? Ой, да скажу как есть, нахуй пошел, если что-то не нравится. — Твои выученные пластиковые улыбочки поперек горла уже, — хмыкнув, я встал и потопал к шкафу за шмотками, чтобы в приличном виде пойти на завтрак. Глядя на меня, Ярослав ухмыльнулся. Понимающе, довольно-таки грязно и... Ну, ладно, сдаюсь, пленительно. Осталось научиться отделять свои мысли от его дурацкого влияния. — Приятно иметь с тобой дело, — протянул он. Блять... Вот и все мои расчеты, ага, все по пизде. Даже не мог подумать, что ему должно понравиться открытое сопротивление, идиот. Пока чистил зубы, я заметил у себя на шее багровый укус-засос. На самом видном месте. Едва выплюнув пену, я выскочил из ванной и успел перехватить козла на выходе, он только дверь открыл. — Это что? — грозно поинтересовался я, приперев его к стенке и указывая себе на шею. — Засос, — сосед расплылся в абсолютно честной похабной улыбке. — Наложи иллюзию, быстро, — потребовал я, стараясь не злиться. Он прищурился, — я знаю, что ты можешь! Я с этой красноречивой хернёй из комнаты не выйду! Не ходить же в водолазке или свитере, ещё слишком тепло. Была бы у меня девушка — ни капли бы не стеснялся, а тут люди быстро могут сделать... Правильные, к сожалению, выводы. — Тогда поцелуй меня, — внёс ответное условие этот... Этот... — Мы тебе не сладкая парочка! — прорычал я, распаляясь. Даже думать не хочу, кто мы. Ебемся мы, вот и все. И то, не факт, что ему приспичит ещё раз. Хрен с ним, с его полом, меня подбешивает эта странная вынужденность, то, что я, объективно, не полностью контролирую свои решения и действия. — С радостью бы это исправил, — пробормотал Конь, немного наклоняя голову и явно метя поцеловать меня в шею. Для наложения иллюзии нужен контакт, так что я не стал сопротивляться. Раз он решил романтика включить, пусть, лишь бы сделал, что прошу. Но вместо ожидаемого лёгкого холодка ощутил слабый зуд во время прикосновения его губ. — Охренел! — я отпихнул его и торопливо ощупал то место. — Не вздумай меня лечить, я не хочу коньки откинуть! На целителя надо долго учиться, с любым даром, а то что угодно может произойти. Сейчас вырастет у меня щупальце из шеи, что делать буду? — Это просто синяк, — закатил глаза мудак. Я все равно погрозил ему кулаком. Он не внял и гаденько улыбнулся. — Будешь себя плохо вести... — начал я, стараясь выглядеть грозно. Что бы такого, что такого бы придумать... Бинго. — Хрен тебе, а не дерганье за волосы. Вот, вот этим он уже впечатлился. Сложил ручки на груди и даже нимб над головой сделал, золотистый и светящийся. Я покачал головой, потому что ему бы больше рога пошли. А хвост уже и так есть. Раз уж он пришел на завтрак раньше меня, то и ушел раньше. И все, кто рядом с ним кучковались, потихоньку стали переползать ко мне, аж каждый кусок в горле застревал. — Ребят, если вы опять хотите, чтобы я за ним шпионил и фотки рассылал, то вы не по адресу, — сразу предупредил я. Судя по тому, как его ярый фан-клуб поник, именно этого они и хотели. Знали бы они... Хотя, наверное, пищали бы от восторга, зная, что их кумир может быть и няшкой, и похотливым жеребцом, и нагоняющим жуть маньячеллой. — А за деньги? — предложил кто-то, остальные зашевелились в одобрении, а я чуть не поперхнулся. Нет, моя семья, в отличие от многих магических, не богата. Да, я из кожи вон лезу, чтобы сохранить стипендию отличника, и отправляю ее всю родителям, чтобы оплатить хотя бы часть своей учебы здесь. Да, я усердно готовлюсь к экзаменам, чтобы поступить в хороший универ на бюджет. Но я же не настолько нуждаюсь в деньгах, ну камон! — Сутенеров в других заведениях обучают, — усмехнувшись, я опустил глаза в тарелку. Они поворчали и отвалили от моего стола. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не согласиться, лишь бы сохранить иллюзию дружбы. Я много трудился, чтобы влезть в привилегированную компашку и после окончания учебы использовать их как хорошие связи. Но исподтишка фоткать кого бы то ни было — нет. Видимо, у меня слишком много моральных принципов для общения с ними. Ну и пошли нахуй. Зато совесть чиста. По случаю теплых деньков, а ещё чтобы не сидеть с патлатым в замкнутом пространстве, я выбрался на школьный стадион — побегать и позаниматься со своим весом. Девчонки любят посмотреть, специально майку надел, чтобы плечи было видно, хотя ветровку на пояс все же повязал. Сделав десяток кругов для разогрева, я добрался до турника, размял плечи и начал с подтягиваний. И, вроде, зрительницы были, сидели неподалеку на травке. А потом явилась одна хвостатая мразь на пробежку и все испортила! Ах, как он красив, ах, какое тело, ах, как волосы развеваются на ветру, сука! Пидарасина! Никакого счастья в жизни не оставляет! Зато злость придала мне сил, так что отработал я на совесть. Завтра будут руки и спина точно ныть. Но результат есть результат. Впрочем, когда он начал растягиваться, демонстрируя шпагаты, я решил валить. Вернувшись в комнату, я принял душ и в благословенной тишине взялся за учебу. Потом подумал немного и надел наушники, чтобы точно не трогал, когда придет. Прислонившись спиной к стене, я устроил тетрадь почти вертикально и задумчиво перечитывал наброски сочинения, на которое все никак не появлялось вдохновение в течение недели, а сдавать уже в понедельник. Дверь открылась, и тетрадь вдруг вылетела у меня из рук. — Ты чего? — возмутился я, стаскивая наушники. Злющий сосед вдруг резко успокоился. Моя собственность вернулась на положенное место. — Я подумал, что ты решил мой дневник прочитать, — пожав плечами, он прихватил с кровати вещи и направился в ванную. — И-и-и? — потребовал я. Одного только объяснения причины тут будет маловато. — Прости, — одарив меня очередной искусственной улыбкой, он тихонько, но ощутимо хлопнул дверью. То-то же! Научу эту заразу сосуществовать с людьми! И без этих его приколов с аурой. Сосед выперся из ванной в одних спортивках и улёгся на мою кровать. Свернулся калачиком и уткнулся лицом мне в бок. И я то ли понял, то ли почувствовал, что ему остро не хватает тактильности, добровольных прикосновений — тут же плотно встал барьер, отрезая меня от его эмоций. И это тоже подтверждение. Ну, что я могу сказать, пусть лежит уже. — Вали на свою кровать, — все же попытался я, дописывая ещё пару слов к предложению, чтобы оно выглядело более сложным и объемным. — Только вместе с тобой, — игриво промурлыкал он и приобнял меня за щиколотку. Я заткнулся, чтобы не развивать тему смены ролей, а то, кажется мне, быстро сдамся с этим его влиянием, — я хочу встречаться. Так, блэт. Началось, да? — Хоти, — буркнул я. Он открыл рот, но я перебил: — Не мешай, у меня сочинение. Тишины было всего на пару минут. Конь сосредоточенно сопел и бросал на меня изучающие взгляды, видимо, продумывал тактику. — Ну блин, я хочу, — уперто проворчал он. — Для того, кто разрушил мои отношения, ты дохуя хочешь, — я и бровью не повел. Не то чтобы меня сильно волнует расставание с Катей. Меня волнует способ, который он выбрал. — У меня есть три ответа разной степени честности, — усмехнулся наглец. Я понял, что дописать опус мне не дадут, и все же обратил на него внимание, — самый честный — мне надо было, чтобы вы расстались, потому что хер бы ты поддался с ней за спиной. — Логично, — хмыкнув, я ухватил прядь, которая у него выбивалась из хвоста. Он сразу же в предвкушении затаил дыхание, но я не стал дергать, просто накрутил на палец, — средний какой? — Она тебе не подходит, — Конь чуть прищурился, словно сейчас замурлычет. И чего не подходит, я что, страшный для нее, что ли? Кто-то охуел, — а самый нечестный — я не знал, что она твоя девушка. И приправил это широкой самодовольной улыбкой. Я фыркнул, отпустил его волосы, но он ухватил меня за руку и прижался к ней щекой, подняв на меня просящие щенячьи глазки. Видимо, решил использовать все, что есть в арсенале. — Слушай, ну ты же уже понял, что я в плане партнёров постоянный, зачем это обнародовать? — я попытался нащупать у него логику. Хотя какая может быть логика у чувака, который посреди ночи на меня накинулся с жопой наголо? — Я точно знаю, что к тебе планируют подкатить три девчонки из нашего класса, — проворчал он, недовольно хмурясь. Я приободрился, но потом дошло, что это, скорее всего, из-за вот этого вот патлатого, — и я знаю, что ты им откажешь, но меня бесит сам факт. И твоя радость тоже, кстати. Я только пожал плечами, накрыл ладонью его рот и вернулся к сочинению. Ни к чему эти уговоры, я же соглашусь. Уже и так думаю, что почему бы и нет, сразу стану вхож во все компашки, где рады привечать новенького. Только вот девчонки будут шипеть ещё, наверное, они же сами о нем мечтают. Благо, хотя бы гомофобия в магическом обществе не распространена и вообще порицается, яйцами тухлыми не закидают — и на том спасибо. Засранца снова надолго не хватило — попытался облизать мою руку. Я уже проверенным методом вытер ее ему о макушку, заставив заворчать. А что такого? Оба раза это были его собственные физиологические жидкости. — Я хочу, чтобы все знали, что ты мой, — уже сев, он придвинулся ближе и, фактически навис надо мной. — А я, разве, твой? — спокойно переспросил я, упираясь локтем ему в грудь, чтобы немного отодвинулся. Мы знакомы-то всего-ничего, у нас полтора раза был секс — а он уже решил, что может называть меня своей собственностью? Разбежался. И тут его словно прорвало эмоциями, будто из-под намертво приросшей маски дружелюбия и благодушия показалось нечто жадное, злое, ужасно опасное. Заморгала лампочка. Блок то ли он сам снял, то ли от наплыва эмоций не смог удержать, и меня слегка покоробило от того, что я успел разглядеть. И некромагия, и магия крови, и проклятия с разнообразными призывами. Все то, что было тщательно спрятано от любопытных глаз. Настоящий он, похоже. И знакомству я не рад. — А не мой? — почти прорычал он, раздувая ноздри. Я пихнул сильнее, и он пригвоздил мою руку к стене, склоняясь ближе, почти уткнулся носом мне в щеку. — Считаешь себя ещё чьим-то? Опасно, на самом деле. И надо сейчас так дать ему пинка, чтобы запомнил, что не стоит на меня клацать челюстями — и по поводу, и без. Все можно решить спокойным разговором. — Или ты съебешься сейчас нахуй с моей кровати и никогда не будешь говорить со мной таким тоном, или больше пальцем не дам себя тронуть, — предупредил я. Да, это означает согласие на трогание, когда он ведёт себя хорошо, но это лучше, чем если у него сейчас рванет самоконтроль, и он мне вот этой своей милейшей антимагией ауру запечатает, а потом не разберётся, как всё исправить. И вообще, не стоит со мной так грубо. Видимо, примерно это он и обдумывал, напряжённо сопя, — сомневаешься? Никакой подобострастный шепоток в голове не заставит меня передумать, если я что-то решу. В конце концов, если это единственное воздействие его ауры на меня, то с ним я справлюсь. — Нет, — тихо сказал Ярослав, отпустил меня, поцеловал немного ноющее запястье и послушно встал, — извини, я не привык к отказам. — Привыкай, — посоветовал я, опуская голову, чтобы не наблюдать, как он собирает свою монструозную ауру в кучку и закрывает барьерами неприятные места. Вообще, в идеале, от него бы надо теперь избавиться. Вот прям надо. Слишком быстро он решил это показать, на ровном месте разозлился — признаки дурного характера. Занятый привыканием Конь вел себя тише воды. Сидел, строчил в тетради, похожей на мою, то есть, в дневнике, причем строчил с такой скоростью, будто наизусть что-то писал. Иногда поглядывал на меня и начинал шпарить ещё быстрее. Боже ты мой, что за нежный цветочек. Или домашнее обучение не включало в себя выходы из дома и взаимодействие с людьми? Хотя, его может так вдохновлять то, что я не подкидываюсь на внешность и эту неизвестную херню с аурой. И вообще, между прочим, мне плевать! Я все же домучил сочинение, решил все остальное, разобрался с английским и сел за стол, чтобы аккуратно переписать начисто. Потом я еще повалялся на кровати, читая книгу, полазил в ленте — а там и время обеда настало. — Ты злишься на меня? — негромко спросил парень, тоже вставая. Я задумчиво смерил его взглядом, поджал губы. Скорее, я опасаюсь. Немного даже за свою жизнь. Он торопливо сделал себе собачьи уши и пушистый хвост, прижал первые и завилял вторым. Я не удержался, фыркнул и махнул рукой. Подлиза. — Можно мне ухаживать за тобой? — я приподнял брови. — Ну, в смысле, чтобы никто не знал. Я ему что, девушка, чтобы за мной ухаживать? Мы уже трахались, алло! Только ведь не отстанет же. — Валяй, — снова отмахнулся я, приглаживая волосы перед зеркалом, — только без лишних соплей. И в отражении мне было видно, что хвост завилял активнее. Что за детский сад... — Давай будем сидеть рядом? — так, видимо, он решил, что я подобрел, и начал наглеть. — Нет. — Ну а с этим что не так? — едва не захныкал он, довольно фальшиво, как по мне. — Типа, мы соседи, вот и подружились! Я вздохнул и поднял глаза к потолку, надеясь найти там ответ, как избавиться от этого назойливого засранца. Решение виделось только в выборочном потакании и контроле ситуации. Только мое ли это решение? — Только в столовой, — великодушно разрешил я. Я собирался просто пойти поесть, но он зажал меня у двери и долго целовал. Целоваться с ним, конечно, классно, он может и глубоко-похабно, и мягко-спокойно, не нужно бороться за инициативу, хотя я думал, что он будет напирать. Словно старается держаться на равных. Но я всё равно голодный. Растущему организму нужно регулярно питаться! Так что я отодвинул его и сразу вышел из комнаты. А то ещё оба заведемся и так до еды и не доберемся. Хм, скорее всего, вечером опять будет приставать. И что делать? Ну, по идее, не ломаться уже и спокойно трахать. Но не стоит все время только потакать ему, надо бы обращать больше внимания на себя и свои желания. А ещё лучше — отойти подальше и обдумать хорошенько. Но насколько? И работает ли это? — Насколько далеко распространяется это твое влияние? — негромко спросил я у непосредственного источника моих текущих проблем. И пусть только попробует соврать! Все равно в коридоре никого нет, пинка отвешу! — Примерно метров двадцать, как аура, — он пожал плечами, я же попытался не показать на лице признаки охуевания, — если ты хочешь спросить про время действия, — я неохотно кивнул. Просчитал меня, конина, — то представь, сколько ты будешь верить собственному умозаключению, до которого, как ты сам уверен, ты логически дошел, даже если это утверждение, что дважды два будет пять. Ну, наверное, всю жизнь. Или до следующей встречи конкретно с этим умозаключением. М-да... С одной стороны, хорошо, что я не подвержен этому. Ну, практически. С другой, я бы тогда его не заинтересовал, тоже покапал бы слюнями на хвост и улыбочку и все. Или погодите-ка... — Слушай, — я придержал его за локоть, пока мы оставались в безлюдном месте. Сейчас там все сожрут... — а ты давно, ну... По парням? Он улыбнулся широко и с оттенком гадливости. Сейчас скажет то, что мне очень не понравится. — С нашего первого разговора, — немного наклонив голову к плечу, сосед мягко прищурился. Да ладно, я у него, типа, первый парень? Как-то уж слишком уверенно он себя ведёт для такого заявления, — ты меня очень заинтересовал, потом я оценил твою внешность и понял, что безумно тебя хочу, в любом раскладе. А то, что ты меня ещё и воспитывать пытаешься, вообще как вибратор на простате моего сердца. Кажется, я покраснел. Прикрыл лицо ладонью, на всякий случай, типа, фу, какой бред, ля-ля-ля, отвернулся. И встретился взглядами с девятиклассницей, без стеснения снимающей нас на телефон. — Так вы теперь встречаетесь? — прощебетала она. Твою ж мать! Нет, я так не хочу! Нет, нет и нет. Что же сказать? — С чего ты взяла? — спокойно переспросил Конь, на его лице тут же появилась излюбленная пластиковая улыбка. — Мы просто разговариваем, а фотки и видео какие-то размытые получились, лучше удалить. Мне стало не по себе, когда девушка после нескольких секунд размышлений согласилась со всем, все удалила, пожелала приятного аппетита и побежала вперёд нас в столовую. И он даже не стесняется им пользоваться! Вот этой своей хернёй, которая то ли дар, то ли что, и ему даже силы на убеждение тратить не надо, просто озвучить! Хвостатый вдруг глянул на меня, пытливо и немного жутковато. — Чего? — я убрал его руку от своего локтя и тоже потопал в сторону еды. — Ты же не решил, что мы просто разговаривали? — с некоторым напряжением уточнил он. Я фыркнул и толкнул дверь, прерывая беседу. Если бы я мог... Конечно, если бы я с ним во всем соглашался, очень даже можно было бы надеяться на то, что ему наскучит. Но у меня не хватит силы воли перебороть свой характер, я даже пытаться не буду. Я сел, где и всегда, Конь притащился за мной. Потихоньку подтянулись и его обожатели. Внимания перепало и мне, но так, мимоходом. А ведь эти люди называли себя моими друзьями, вот так дела... Ну и хер с ними, что ещё я могу сказать. Сразу после обеда Ярослав от всех открестился и умотал на улицу, сказал, что хочет прогуляться. Я ради интереса выглянул в окно — он гулял вдоль живой изгороди у забора, огораживающего внушительную территорию школы. Ищет, как сбежать, что ли? Если кто-то перелезет через забор, не суть, в какую сторону, сработает охранное заклинание, он же в курсе? Зато явился довольный, как слон, видимо, нашел то, что искал. Я молча приподнял бровь. — Здесь стоит блок телепортации, но, как и ожидалось, в один уголок он не добивает, — довольно искренне улыбнулся хвостатый, протирая кроссовки влажной салфеткой, — можно будет мотнуться за чем-нибудь интересным, м? Я пожал плечами. Мне снаружи ничего не нужно, у меня есть небольшая заначка запрещенки, если позовут на тусич — пара бутылок колы, чипсы ещё должны оставаться. А то у нас тут вся администрация за здоровое питание и все такое прочее. Уж про алкоголь и сигареты говорить нечего, могут и исключить. Видимо, они решили, что это единственный способ держать в узде богатеньких детишек — перспектива отправиться в бесплатную школу их заставляет содрогаться от ужаса. Хотя никаких маргиналов там нет, все маги находят применение своим способностям за неплохие деньги. Вообще, я думал, что приставать сосед начнет после ужина. Но и после обеда его атмосфера устроила — притиснулся ко мне на моей же кровати, прижался отчётливым стояком к бедру и засопел в шею, толком не двигаясь. Мне не хотелось особо шевелиться, ну вот удобно же лежу, книга в руках интересная. Так что я решил спустить все на тормозах, заодно и закончить начатый перед обедом разговор. — Ты как-то слишком уверенно меня объездил для того, у кого опыта в этом нет, — хотел претензию выкатить, а получился комплимент, блин, — да и минет был хорош. Боже, что я несу? Пиздец, у меня в голове это звучало куда лучше. — Интернет здесь отвратительный, но он есть, — хмыкнул он, стрельнул на меня лукавым взглядом, — тебе понравилось, да? Отмазываться было бы глупо, так что я просто кивнул и вернулся к чтению. Обделенный вниманием Конь начал совершенно ненавязчиво, как, видимо, он сам считал, потираться о меня и целовать в шею. — Я читаю, — одернул я, сухо сглатывая. Нет, это, определенно, горячо. Особенно то, что он не скрывает, как сильно хочет меня, это безумно дразнит. — У тебя стоит, — пробормотал он, прижимая бедром обличающую выпуклость, — ты меня хочешь. — Мне семнадцать, у меня стоит даже на тупой угол, — я поджал губы. И как легко удалось отличить тихий голосок, стонущий, что хочу, хочу, да, очень хочу, именно его, прямо сейчас. Вот же дерьмо... Забывшись, я за волосы оттянул его от своей шеи, чтобы с ума не сводил. Вместо поцелуев меня чуть не свёл с ума довольный стон. С хвоста сразу исчезла резинка, тяжёлые пряди рассыпались по спине и плечам. Намеки у него тоньше паутины, блять... Я зарылся пальцами в волосы на его затылке и сжал кулак, оттягивая без силы. Он зажмурился, тяжело сглотнул, прикусил губу. Вот как, у корней ему нравится больше, чем если за хвост тянуть? — Как ты об этом узнал? — поинтересовался я и смущённо кашлянул, потому что голос красноречиво хриплый. Надеюсь, что он этот свой кинк открыл не из-за меня. — Пару лет назад, случайно зацепился и чуть не сдох, — коротко и ёмко описал извращенец, откровенно потираясь стояком о мое бедро, — а что нравится тебе? Я пожал плечами и судорожно вздохнул, когда он томно приоткрыл совершенно пьяные глаза. Красивый же, сучка. Я плавно потянул его волосы. Вообще, я не любитель такого, но он так открыто кайфует, что невозможно удержаться. Правда, застонал Конь слишком громко, стены тонкие, я шикнул и прижал пальцы к его губам. Конечно же, он с усердием принялся их вылизывать, втянул в рот и обвел горячим языком. В конце концов, я ведь пытался сопротивляться. Места было маловато, так что пришлось повозиться, опрокидывая его на спину и пристраиваясь между податливо разведенных ног. Хвостатый потянул с меня футболку, я не стал вредничать. Слабо представляю, как нужно готовиться к анальному сексу, но точно знаю, что там не все так просто, а он уже ерзает и блядски шепчет, что хочет мой член. — Я уже все сделал, — пробормотал Слава, жадно гладя меня и целуя все, до чего только мог дотянуться, — трахни меня, ну же. Его джинсы мешались даже больше, чем мои, я отстранился было, чтобы стянуть их совсем, но оказалось, что он уже лежит передо мной полностью голым. Эти его выкрутасы... На самом деле, задница у него такая же идеальная, как и он сам, падла. Мокрая, горячая, узкая, и сам он отзывчивый, так живо реагирует на ласку. При дневном свете это приобрело оттенки сюра, но хуже не стало. Сильный только, во всех смыслах, и обнимает до нехватки воздуха, и от каждого его стона потрескивает статика в волосах и между телами. Даже приятно, лишь бы не поджарил. — Слишком громко! — снова шикнул я. — Хорошо... — почти заскулил Конь, откидывая голову. — Нам с тобой так хорошо... Да, нам так хорошо, мне с ним так хорошо, великолепно, нам хорошо, нам... Я приподнялся, немного отлипая от него и встряхивая головой. Чуть-чуть прояснилось. Да, хорошо, но вот это... — Фильтруй базар! — потребовал я, вбивая в него это высказывание. Он тихо засмеялся и зажмурился, застонал от следующего толчка. Думал, я не замечу, что ли? Мудила. Время летело быстро, учеба-учеба-учеба. Я старался, много занимался сам, консультировался с учителями, и неделя пролетела, как будто ее и не было. Конь, действительно, ухаживал, немного наивно, но мило — то оригами в виде сердца в рюкзак подбросит, то стул телекинезом пододвинет, комплименты отвешивал. Правда, что мне нравилось — меньше стал улыбаться, когда мы были наедине. Тошнотворная искусственная улыбка почти исчезала из его репертуара по вечерам, но иногда я по ней даже скучал. Оказалось, что у его лица сотни выражений с негативным оттенком — похотливые ухмылки, саркастичные усмешки, злобная хмурость, серьезные мины. С ними он выглядел настоящим, но несколько жутким. Может, потому, что красота и милая прическа не особо сочетались с мордами, которым только клыков не хватало для полного погружения. — Ты любишь вино? — словно невзначай спросил сосед в субботу, пока я переодевался после уроков. — Белое, сладкое или полусладкое, а что? — я, как и всегда, уже начал снимать рубашку и обнаружил застегнутые пуговки на манжетах. Хотя я и пробовал-то всего несколько раз, на праздниках дома. Мама очень хорошо разбирается в винах, дальновидно дала мне попробовать прекрасное и вкусное белое, так что теперь от более крепких напитков меня воротит, слишком горькие. — Я с ума схожу, когда ты так раздеваешься, — тихо сообщил Слава, обнимая меня сзади, — у тебя такая красивая спина. Я только замычал невнятно, подставляясь под поцелуи. Есть у него какая-то нездоровая привязанность к моим плечам и шее. Да и привязанность ко мне целиком у него формируется тоже не самая нормальная. Иногда я утром просыпаюсь с диким желанием пойти и всем рассказать, а то и пососаться с ним посреди людного коридора. Но это желание такое чуждое, что я без труда отделяю его от своей личности. Видимо, пока я сплю, он мне говорит, как ему хочется, чтобы все было. Пока что не работает. Напрягает и немного пугает. Я начинаю уставать от постоянной борьбы за свое мнение. А ведь прошла только неделя. После ужина меня встретили с бутылкой вина, как и ожидалось. Хорошее и дорогое белое полусладкое, а ещё по-щенячьи любопытный взгляд — нравится мне или нет? — Дверь хоть запри, это же под исключение, — вздохнув, я разулся и уселся к себе на кровать, отыскивая на этикетке крепость. Ладно, нормальное вино. Ничего не будет, не опьянею. Если только в него ничего не подмешано. А то хрен знает, чего от него можно ожидать, напоит ещё и выебет, с него станется. Конь воодушевленно уселся рядом с круглой коробкой в руках, перевязанной бечёвкой. Внутри оказалась сырная тарелка. Подготовился прямо, ничего не скажешь. Сотворив бокалы, он просто телепортировал пробку из горлышка в мусорку. Позёр долбанный. Я сперва понюхал, попробовал немного. Вкусненько. Прихватив пару кусочков сыра, я откинулся на подушку и вытянул ноги, а то весь день просидел, все затекло. — Хоть на свидание будет похоже, — усмехнулся Слава, покручивая бокал на колене, — может, завтра свалим вместе, погуляем? — Спасибо, я не хочу спалиться, — отказался я, делая ещё глоточек. Вот так вот вернёмся мы на глазах у кого-нибудь из учителей, так со скоростью телепортации и исключат. Родители столько лет за эту школу платили, а я вылечу на последнем году? Щас, ага. Саша пай-мальчик! На двоих бутылка кончилась очень быстро. В принципе, и сыр тоже. Хвостатый немного полежал рядом, уткнувшись лицом мне в бок, а потом задрал футболку и неторопливо расцеловал весь живот. — Почему ты решил, что хочешь быть снизу? — спросил я, пока он расстегивал на мне джинсы. — Я подумал, что тебе так будет проще, — я сглотнул от почти преданного взгляда прямо в глаза, — и это приятно. Но сверху я тоже хочу. Ну кто бы сомневался, что он хочет... Зараза. Медленный, почти нежный минет только дразнил. Я прикрыл глаза, глядя на него из-под ресниц и поглаживая по затылку. Возможно, его покорность — и есть то ухаживание, о котором он просил. Как бы то ни было, я должен сохранить себя, обязан. — Не хочешь попробовать в душе? — предложил он, прервавшись на пару секунд. — Ага, и там твои стоны услышит весь корпус, — усмехнулся я, закрывая глаза. В душе не хочу. Я хочу целовать его. Вроде бы, действительно я этого хочу. Ну, или вино хочет, но хотя бы не этот мерзкий голосок. Тогда почему бы и нет? Сев, я наклонился и поцеловал не особо понимающего, что происходит, парня. Он с энтузиазмом ответил, поднимаясь на руках, тихо застонал, когда я зарылся обеими руками ему в волосы. Легко откинувшись на спину, я окончательно снял футболку, пока он, как всегда, молниеносно раздевался. И при свете так хорошо видно, насколько ему нравится — когда он напрягается, опускаясь на член и немного прогибаясь, кусает губы и негромко стонет, поджимая живот. Наверное, это и правда очень приятно. Я сел, обнял его, немного потянув за хвост, и заглушил томный стон поцелуем. Даже девушки столько не стонут. Или, может быть, они так не наслаждаются близостью со мной. Я поцеловал его в шею, упёрся одной рукой в матрас, потому что он решил использовать мои плечи в качестве опоры. Несмотря на свой махровый и цветущий эгоизм в жизни, в сексе он очень многое делает для меня. Нашел у меня эрогенную зону и теперь просто не отлипает от моих ушей. В качестве ответной любезности приходится тянуть его за волосы, перебирать их, чуть ли не массаж головы делать, чтобы урчал, стонал и просил ещё. А потом пришлось вытирать лицо и грудь. — Ты, блять, долбанный всесильный маг, не можешь как-то это контролировать? — пробухтел я, попытался опять вытереть руки о темные патлы. — Ты переоцениваешь мой самоконтроль, — прохихикал он, уворачиваясь, — скажи спасибо, что лампочки не взрываются. Хотя я не против, если ты попробуешь контролировать мои оргазмы. Фыркнув, я пихнул его в бок и пошел купаться. Такие игры меня не привлекают совсем. Спать на своей кровати он отказывался. Вернее, отказывался там спать без меня. Я заебался ругаться и просто потребовал не лезть ко мне с обжиманиями ночью, а то жарко становится. Вариантом было бы сдвинуть кровати, но приходят убираться ведь, сразу поймут. А ну как я ещё во сне на его половину перекачусь нечаянно, он же решит, что это позволение меня трахнуть. Такого мне не надо. Может быть, только пока не надо, посмотрим. Утром я опять проснулся прижатым к стенке. Он послушно не обнимает, но прижимается со спины так крепко, что расплющивает меня к чертям, а если я лягу с другой стороны, понятное дело, буду падать. Слава тоже завозился, потянулся, полез обниматься и целоваться, но я пинком отправил его чистить зубы. И вся моя подушка опять в длинных черных волосах, даже девушки столько не линяют! И все было, как всегда. Завтрак, уроки, уродливо-прекрасные улыбки хвостатого, болтовня. Даже то, что ко мне после уроков подошла и предложила встречаться одна из одноклассниц, стало почти нормой. Я только напомнил, что эмпат, и она все же немного смутилась, потому что до этого была совершенно спокойна. Кто бы мог подумать, что, боясь подкатить к моему соседушке, они начнут подкатывать ко мне, чтобы больше с ним видеться. Но в комнате меня ждала гнетущая атмосфера и непривычно хмурый, даже суровый Конь. — Что она от тебя хотела? — резко спросил он. Ревнивая какая сучка. Задолбал. — Ты и сам знаешь, — ровно ответил я, поставив рюкзак на стул у своего стола, — знаешь причину и знаешь, что я ответил. Если ещё раз попробует на меня наехать, точно бойкотирую, тоже мне, устраивает постановку "Отелло". — Да, но... — он как-то отчаянно и несчастно схватился за голову. — Я не могу. Я хочу, чтобы все знали. Хочу оторвать ей голову. Можно было бы, человек она не особо хороший, да и... Э-э-э, стоп-стоп! Это что ещё за подстрекательство! Хорошо ещё, что никто больше не слышал, это максимально работает при акустическом воздействии, а то реально кто-нибудь убил бы бедняжку. — Успокойся, — попросил я, потому что от него волнами исходила злость и ревность. Мое тело вдруг перестало слушаться. С тех первых бурных дней знакомства он так не делал, и я намеревался дать ему пизды, как только он это снимет. — Мне так хочется присвоить тебя, — пробормотал он, обнимая меня и ласково потираясь щекой о плечо, — хочу тебя. Чтобы был весь мой. — Убери с меня эту хуйню, — сквозь зубы потребовал я. — А то что? — с опасной ноткой лукавства усмехнулся он. И мне стало страшно. Действительно, сейчас я ничего не смогу ему сделать. Захочет — выебет. Захочет — спрячет в подвале, как личную игрушку. Да, последствия будут, но они будут потом, он вообще мало думает о будущем, как мне кажется. Но от страха я всегда очень сильно злюсь. — У-бе-ри! — раздельно прорычал я. Видимо, до него дошла серьезность ситуации, я получил свое собственное тело в свое же распоряжение и первым делом оттолкнул его. А потом въебал в челюсть. Ухватив патлатого идиота за грудки, я встряхнул его, насколько хватило сил. Судя по охуеванию на морде, такого он не ждал. — Я твоей собственностью не был и никогда не буду! — рявкнул я, снова встряхивая его. — Только попробуй ещё раз меня обездвижить, сука! И ревность свою безосновательную и унизительную для меня засунь себе в жопу, научись, наконец, контролировать себя, как дитя малое, заебал! Ещё раз такое устроишь — пойдешь нахуй, понял меня? Отпихнув его, я ушел в ванную, хлопнув дверью как следует. После этих ублюдских объятий хотелось вымыться, он меня будто облапал, испачкал черной алчной мерзостью, которая сочится из него под пластиковой маской дружелюбного умницы. Мне плевать, к чему он там привык — я привык к равному партнёрству и в другие отношения вступать не намерен. Он как будто ходить учится, ничего не знает о взаимодействии с людьми, которые не кидаются ему в ноги после первого же слова. И только поэтому я пока его не послал, наверное. Даже немного жаль. Так, а это мои мысли? Да, мои. Он одну только жалость вызывает, которая остаётся, когда уходит злость. Да, мне с ним весьма нравится, он многое для меня делает — отчасти явно для того, чтобы я прощал ему негативные моменты. До этого они были мелкие и обычные, человеческие. Но такую жадность я терпеть не собираюсь, я не товар и не раб, чтобы мной владеть. Если бы я ему сейчас даже жопу подставил, легче ни ему, ни мне не стало бы. Он должен сам понять, в чем не прав, а если нет — до свидания. Когда я вышел, обмотав бедра полотенцем для приличия, раз уж одежду в порыве с собой не взял, Конь двинулся ко мне, но я безжалостно указал ему на его половину комнаты. Не хочу с ним сейчас сюськаться. А он все равно подошёл, и я невольно напрягся. — Я просто скажу, — пробормотал он, осторожно взял меня за руку, и я все же не стал отдергивать, — я научусь быть таким, как ты хочешь, обещаю, только... Ну, давай не будем лепить из этой ситуации снежный ком обид, ладно? Пожалуйста, — прикрыв глаза, хвостатый прижался щекой к моей ладони, понизил голос совсем уж до шёпота, — я ревную не потому, что считаю тебя собственностью, — я хмыкнул, и он посмотрел на меня уж очень печально, с какой-то затаенной болью, — мне очень страшно. С тобой все по-другому, я ни в одном поступке не могу быть уверен, поэтому боюсь, что ты бросишь меня. Что кто-то будет для тебя лучше, чем я. Самое эгоистичное и нарциссичное признание в романтических чувствах в истории. И жалеть его я не хочу. — Или начни доверять мне, или живи с этим, — я пожал плечами и высвободился. Слава грустно хмыкнул и улёгся на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Я думал, он сразу схватится за дневник, уж очень привязан к этой тетради, но нет, лежал и дулся. Ну, что я могу сказать, флаг в руки, а меня ждёт домашка и подготовка к экзаменам. Зато спал я, как человек. Счастливый человек, занимающий полуторку единолично. Может быть, отчасти поэтому утром я был в более радушном настроении и даже чмокнул соседа в щеку. Он сразу оживился, приободрился, заулыбался — как щеночек. Впрочем, и уши себе приделал, пушистые и острые, как волчьи. Да такая хорошая иллюзия оказалась, теплая, с мягким мехом, прям как настоящие. Уж девчонки точно оценили и едва не повизгивали, наглаживая его по голове на завтраке. — Ой-ой, прости, прости! — переполошилась одна из десятиклассниц, когда запуталась кольцом в тщательно уложенных в небрежную прическу волосах и несильно дернула. — Очень больно, Слав? — Ничего, — с заметной хрипотцой ответил он, напряжённо сглатывая. Пришли учителя, потребовали в столовой есть, а не толпиться, так что мы смогли доесть в относительном спокойствии. И выйти одними из первых, так что Конь не постеснялся пригласить меня в нишу, где раньше стояла скульптура. Вздохнув, я нырнул туда вместе с ним, поцеловал его. — Не заводись, идиот, — пробормотал я, когда он решил облапать меня за задницу. — А если я уже? — шепнул он, прикусывая мое ухо. Я не успел ответить, рывком отодвинулся от него, заметив, что на нас во все глаза пялятся две девочки, ну класса из седьмого или восьмого, не помню точно. — Вы что, целуетесь? — с подозрением спросила одна из них. — Нет, вам показалось, — мягко улыбнулся патлатый, и у них на лицах отобразились мучительные размышления, которыми сознание пыталось проложить путь от увиденного А к навязанному Б, — ничего важного, не стоит вспоминать. Нет, это неправильно. Он так легко этим пользуется, внушая всем вокруг то, что ему нужно, но это неправильно. Меня просто коробит, когда он так делает, тем более, с детьми. А спалились мы уже не первый раз. Стоило бы обнародовать эти отношения только ради защиты окружающих от этого пиздеца, блин. Перед обедом меня отловили девчонки, самые-пресамые фанатки Коня. А как их ещё назвать, если они опять начали сулить мне все деньги мира за фотку спящего идола? Почему именно спящего-то, боже мой! Хотя... — Ладно, — вздохнул я, закатывая глаза, — но только одну. Они с визгами и благодарностями бросились мне на шею, расцеловали в щеки. Приятненько, спорить бессмысленно. Задержавшийся после урока будущий объект съёмки смерил сию композицию тяжёлым взглядом, а я лишь сладко улыбнулся ему в ответ. Нехер, нехер, терпи, заразина. Но план мой с ним ещё надо будет обсудить. Выплескивая свою ревность, он после уроков просто накинулся на меня — но адекватно, без давления и обездвиживания. И я не стал отбиваться. Думал сфоткать его с членом во рту, не спит, конечно, но зато какое было бы фото. Но заказ есть заказ, спящего так спящего. Я полночи дёргался, как бы не проспать. Не хочется делать постановочную фотку, хочется натурально. Он, в принципе, реально очень красивый, когда лицо полностью расслаблено и лишено эмоций — настоящих и имитированных. Уже светало, когда я в очередной раз проснулся и решил, что сойдёт. Достаточно светло для фронталки, по крайней мере. И Конь удачно спал у меня на плече, крепко обнимая и раскидав бесконечные волосы по себе, мне и подушке. Но свое лицо я решил не захватывать, ну так, на всякий, чтобы всегда можно было сказать, что это и не я был вовсе, мало ли, на чьей голой подкачанной груди мой сосед спит. И после всей этой возни у меня оставалось ещё полчаса до будильника, чем я с радостью и воспользовался. Собираясь, я ещё раз мельком глянул на фотку. Классная, хоть и темновата немного, но за счёт белой кожи главный герой получился хорошо. Я изложил ему свой план и показал орудие, но, по-моему, его мозги отключились где-то на словах "чтобы все отвалили". Или просто на слове "все". В общем, я отправил. Поскольку интернет тут на редкость днищенский, в лучшем случае, 2G можно поймать с плясками не без бубна, грузилось долго. Не знаю, то ли ради учебного процесса, то ли ещё почему, но менять эту ситуацию к лучшему школа не собиралась. В библиотеке на компах был классный и шустрый интернет, так что за рефератами и фильмами все туда ходили. А вот праздно листать ленту на телефоне с такой адовой скоростью лично у меня нервы не выдерживают. Ответ прилетел почти сразу, она порадовалась. А потом пришло только многоточие. Вместо тысячи слов. Можно считать, все старшеклассники в курсе. То ли это хорошо, то ли плохо, то ли опять Конь мне что-то нашептал, но с последствиями буду разбираться по мере поступления проблем. В столовой к нам подошла делегация из пяти человек. — Вы что, правда встречаетесь? — слабо, будто на грани обморока, и почти хором спросили они. — Ага, — просиял Слава, ухватил меня за руку, я чуть не поперхнулся, — просто Саша не хотел никому рассказывать. — Почему? — так же все вместе изумились они. Да, понимаю, мутить с всеобщим любимчиком круто. Но я показал на одно из отягчающих обстоятельств — за одним из столов рыдающие восьмиклассницы прямо во время завтрака шили нечто, подозрительно похожее на мою куклу вуду. Остаётся надеяться, что никто из них с проклятиями не дружит, иначе могу заснуть и не проснуться. На восторженные и разочарованные вопросы отвечал, в основном, непосредственный виновник того, что эти отношения начались. Ну, ладно, виновник я, прельстился халявным минетом и позволил этому случиться. Но, когда дошло до распределения ролей, все единодушно признали активом Коня. Жеребца, ёпта. Я просто хмыкнул, потому что переубеждать более чем бессмысленно. — Я сторонник универсальности, — мило сообщил Слава, и я начал напрягаться, — но обычно я сни... — Тебе не кажется, — я предупреждающе схватил его за запястье, — что это слишком личная тема? Он извинился и замолк. Девчонки сделали вывод, что он пытался меня прикрыть, у меня не выдержала совесть такой наглой лжи, так что я точно снизу. И обсуждали они это вслух и за нашим столом. В классе мой новоявленный парень попытался пристроиться со мной за партой, но я безжалостно выпер его обратно, потому что мне нужно личное пространство. Мы и так сутки напролет рядом, живём в одной комнате, перебор будет. Да и вечно вьющаяся вокруг него стайка щебечущих нежных созданий мне только на мозги давит. — Мне кажется, Саша с тобой очень грубо обращается, — вместо хвостатого возмутилась его фанатка, остальные поддержали. — Неправда, — возразил он, нежно и искренне мне улыбнулся, — он немного колючка, но очень ласковый. Я смущённо отвернулся к окну. От коня слышу. Посреди урока мне написала мама, так что я постарался на перемене выйти в числе первых и найти тихое местечко. Относительно, конечно, тихое. Она звонила узнать, как у меня дела — мы всегда созваниваемся хотя бы раз в неделю. Мама передала мне последние небольшие новости, рассказала, что на Новый год приедут бабушка с дедушкой, ну и я тоже, каникулы ведь. Слава нахально влез в разговор, чмокнув меня, но я все равно только слушал в этот момент. Видимо, заждался возможности делать это при всех, зараза. Главное, чтобы вот ему не приспичило познакомиться с моей родней. Мы встречаемся чуть больше недели, но с него станется. Я его к ним и на километр не подпущу. Зато со мной захотели познакомиться его родители, и это меня очень напрягло. Я попытался отбрехаться, да и сам он был против, но они договорились с администрацией школы и забрали меня на выходной день в ноябре. Я жутко нервничал и сам не мог понять, почему. Хотя, как это "почему", я впервые знакомлюсь с родителями того, с кем встречаюсь! Да и вообще, чего им от меня надо? В машине царило неловкое молчание. Я и не знал, о чем говорить. Может, и жалко, что Конь остался в школе. Я максимально доходчиво ему сказал, что, если он соберётся нарушить обещание и телепортироваться к нам, то и вещи заодно пусть подготовит для переезда. В знак протеста он сделал себе собачьи уши и грустно их прижал. Мы доехали до милой уютной кофейни, и спасибо, что не ресторан. Потому что Леонид Игоревич — целитель мирового уровня с соответствующими доходами. Диана Павловна имела телекинез и левитацию, классное сочетание. Внутри нас ждал строгий подтянутый человек. И воображение само дорисовывало ему военную форму, слишком заметна выправка. А ещё он тоже гипертрофированный. — Извини, что так внезапно тебя дёрнули, — негромко сказала мама Славы, и атмосфера за столиком была просто чугунная, — но мы хотели... Хотели убедиться, что у тебя все в порядке. — У меня? — я невольно почесал висок, чтобы хоть как-то занять руки. — У внушения Ярослава нет аналогов, поэтому мы пока не можем выделить его в отдельный класс магических способностей, — негромко сказал незнакомец, — мы стараемся немного контролировать его, чтобы не натворил нехороших дел, сам понимаешь, место ему найдется, — я сглотнул и кивнул. Ну конечно, говорят, все гипертрофированные служат во всяких секретных подразделениях, а уж этого-то точно должны с распростёртыми объятиями встретить, — мы хотим убедиться, что ты в безопасности и ваши отношения добровольные. — Да нормальные у нас отношения, — пробормотал я, начиная смущаться. Ещё вот не хватало мне отчитываться, ну в самом деле... — Я собираюсь выборочно просмотреть ваши общие моменты, — предупредил он, я невольно напрягся, — все увиденное останется между нами. Чтобы упростить нам обоим задачу, постарайся сосредоточиться на определенных воспоминаниях. Ещё в голове моей ковыряться собрался? Благо, ещё не начал, уж это я могу почувствовать. Ну, вроде бы. Многие виды телепатии, по крайней мере. Как назло, в голову полезла сразу же пошлятина. Я кашлянул и попытался подумать о более приличном. И показательном, что немаловажно. По затылку будто скользнул прохладный шелковый платок, и я вспомнил, как прогонял из своей головы назойливый подобострастный шепоток, когда Конь уговаривал меня встречаться. А ещё — как я говорил ему "нет", когда он предлагал посидеть у него на коленях на вечеринке, когда просился ко мне в кровать, а я валялся с температурой. И он слушался, ворчал, но слушался. И для достоверности прибавил момент, когда нарявкал на него за тупую ревность и обездвиживание, а он потом шептал, что больше никогда и прочее бла-бла-бла. — Конь, — тонко улыбнулся мужчина, и я смутился, — тебе с ним явно непросто, но можно утверждать, что это добровольные отношения. Если тебе нужна будет помощь с ним, не стесняйся, Ярослав — особый случай. Он откланялся, словно только и приезжал, чтобы ко мне в голову влезть. Хотя, может, так и есть. — И хорошо, что добровольно, — вздохнул отец Славы, — извини, мы сразу к делу. Может быть, хочешь перекусить? Я попросил себе просто кофе. Мы снова немного помолчали, пока наш заказ готовили. — Так ты псионик? — уточнила Диана Павловна, помешивая свое латте. — Немного эмпат, — кивнул я, все ещё чувствуя себя немного скованно. Хотя от них ничего враждебного не чувствовалось, только очень смешанные чувства, от радости до стыда. — Мы понимаем, как с ним иногда может быть тяжело, — тихо сказал целитель, глядя в стол, — и я очень рад, что ты можешь ему противостоять. — Его девушки проходили через серьезные испытания, — подтвердила Диана Павловна, нервно куснула губу, и я ощутил волну сожаления, — мы хотели сказать... Если что, мы всегда тебя поддержим, правда, поэтому... — Не терпи, — твердо продолжил Леонид Игоревич, поднимая на меня взгляд, — у тебя есть возможность разорвать эти отношения, и сделай это, если будет такое желание. Вот как. Все дело в том, что у них такой возможности нет. Они будто... Будто боятся его. Что не исключено, учитывая, какой он жадный, целеустремлённый, каким марионеточным выглядит мир для него. Подумать страшно, каково с ним жить без психических сил. А детские капризы? А подростковые психи? И эти его скачки стихийной магии от нервов тоже не сладкая конфетка. И я почувствовал, что благодарен им за это желание предупредить и оградить, уберечь меня от того улыбчивого чудовища, которое у них выросло. — Я его воспитываю, насколько это возможно, — ну, надеюсь, это их обнадежит хоть немного. Хотя все мои потуги работают только в отношении ко мне же, больше никто для него не важен, это заметно, — и не позволяю делать то, что мне не нравится. Они в унисон вздохнули. С оттенком зависти так. На этом наша встреча и завершилась. Они отвезли меня обратно в школу, распрощались и уехали. А мне разбираться с их сыночком. В комнате меня встретил глухой блок и хмурая морда. Я сделал вид, что меня это совершенно не ебет, переоделся и завалился на кровать. Да и, действительно, не особо-то и ебет. Немного походив по комнате нервозными кругами, Конь присел рядом. — О чем говорили? — будто между делом, отстраненно поинтересовался он. Боится, что они могли выдать какие-то зверства с его стороны? А я бы вот удивился разве? — О тебе, — я пожал плечами, по-прежнему глядя в потолок. А о чем мне ещё говорить с его родителями, верно? Но и это тоже многозначительный ответ. Видимо, он понял, что я не собираюсь рассказывать, сдался и пристроился рядом, в своей любимой манере прижимаясь лицом к моему боку. Я рассеянно погладил его по голове и все же решил задать периодически интересующий меня вопрос, чтобы заполнить неприятную тишину. — Зачем тебе такие длинные волосы? А интересует меня это, когда слив забит черными патлами, когда они у меня на одежде, когда мне ночью стонут в ухо, потому что я поворачивался и придавил их. Сплошные неудобства. — Проводник, — пожал плечом Слава, — если тебе не нравится, я подстригусь. Проводник — штука классная. Непонятно только, ему-то нахрена, он же может расширить и углубить ауру процентов на десять, не больше. Видимо, чем длиннее волосы, тем лучше проводимость. — Да нет, — я вздохнул, попытавшись представить его с короткой стрижкой, — тебе идёт. Вот почему все думают, что мы будем долго встречаться? Я с ним вечно в напряжении, вряд ли долго выдержу. А девчонки, которые считают его ангелочком, уже свадьбу нашу планируют, блять. Разбежались!***
На улице лило, как из десяти вёдер сразу. Зонта у меня с собой нет. Желания постоять в пробке в такси — тоже. Так что я тупо позвонил мужу, пока стоял с девчонками в холле, раз они ждали такси. Пусть телепортирует меня домой, как утром притаскивает в универ. Мое кольцо он давно сделал маячком для себя, так что появился прямо за спиной и сразу же полез кусаться за уши. За что я его и оттаскал — за его собственное ухо. Он улыбался, девчонки таяли, пялясь на него в форменных брюках с лампасами и в рубашке с закатанными рукавами. В качестве протеста против формы он опять сделал себе иллюзии крутых татух на все руки, и трайбл с формой неплохо смотрится. И вот именно поэтому я редко его беру на общие посиделки группы, а то он любит хвостом покрутить, конина, а мне потом от его новых поклонниц отбиваться. Так уж получилось, что со всего потока психологов всего три эмпата, хотя обычно гораздо больше, как раз наша профессия ведь. Так что и оценить искусственность этих обаятельных улыбок могут единицы. Все вокруг думают, что мне очень повезло с мужем. Я же думаю, что мне не повезло со способностями.
