Чувства

Шестой день заражения. 25.08 Как говорил один человек, новый день — новые проблемы. Уж не помню, кто это сказал, но это высказывание как нельзя лучше подходило к ситуации. Ну, и к человеку, из-за которого эти ситуации случаются. Потихоньку я начинала жалеть о том, что согласилась самостоятельно же поселить в своих владениях еще одного зараженного. Причем очень шумного зараженного… Проснулась я от настойчивого стука в дверь. Кто-то очень и очень настойчиво старался разбудить меня… И, судя по скрежету когтей, я знала, кто это. Открыла глаза, а мой новый друг уже рвется в комнату. Хорошо, что у меня всегда была привычка спать одетой, иначе было бы не очень удобно. А Константин тем временем, поняв-таки, что он нарушает личное пространство другого существа (причем отличного от него пола!), приутих и чуть зашел за стену, держась за наличник и мельком выглядывая из дверного проема, словно вор. — Что стряслось.? — я выползла из-под одеяла и, как следует потянувшись до хруста в пояснице, подошла к зараженному. Тот еще пребывал в легком смятении, но все-таки начал. — Я… Кажется, я все-таки не могу дальше держаться, — он вздохнул. Взгляд Константина устремился в пол. — Ужасно хочется… — Охотиться? — я оперлась о стену. Было немного тоскливо — тот стальной стержень, который я увидала в Косте в самом начале постепенно ломался прямо у меня на глазах. Вернее — гнулся, искривлялся в какую-то странную, искаженную пародию на человека, в зараженного. — Да, — парень вздохнул с некоторым облегчением, его поняли, но после сразу же вернулся к апатичному настроению. — Не могу больше держаться, а от животного мяса лишь хуже… Оно… Дразнит. Это фальшивое чувство насыщения… Кажется, я схожу с ума. Я призадумалась. Зараженный вступал на скользкую тропу, на тропу убийства. Конечно, это уже было в его природе, но убивая он сам переставал ощущать себя человеком. Константин был довольно мягкой натурой, это могло слишком сильно на него надавить, сломать и превратить в тварь… А я теперь понимала, что чувствую за него ответственность. Он был на моей территории, он сам пришел и был принят… Как там говорилось? Мы в ответе за тех, кого приручили. А я не только приручила, я создала этого зараженного. — Тогда сегодня и выйдем на охоту, — я указала неопределенным жестом в сторону окна. — Если, конечно, ты готов. — Готов, — подтвердил зараженный, и его силуэт стал мягче, он перестал быть столь напряжен. Видимо он ожидал того, что я откажусь, а тут… Неожиданный подарок судьбы. Но вот я была совсем не уверена, сможет ли он убить человека. Вчерашний разговор еще крепко сидел в памяти. Он сильно испугался, когда я произнесла одно слово «человечина», а уж когда Константин сам должен будет убить кого-то… Нет. Не сможет. Но попробовать стоит, заодно смогу узнать о нем что-нибудь новое, а то уж больно он скользкий. То чуть не прикончил меня, то чуть не упал в обморок об упоминании каннибализма. Я мельком отметила, как мысли об убийстве стали для меня привычными, словно я уже с утра употребила транквилизатор. Вот так вот действует вирус? — Хорошо, вечером, когда стемнеет, прогуляемся… А пока… Знаешь, я бы хотела с тобой поговорить, — когда я это проговорила, Константин странно на меня посмотрел. — Пока попытайся перекусить, а потом встретимся во внутреннем дворе, хорошо? — Ладно, — он кивнул и направился к выходу, бросив напоследок на меня недоверчивый, но вполне благодарный взгляд. Оставшись в одиночестве, я с облегчением вздохнула. Все-таки доверять этому парню целиком и полностью для меня было как-то… Неправильно. Странно. Нужно бы с ним поосторожней.

***

В саду сегодня было как-то особенно волшебно. Воздух, земля, листья яблонь, кусты сирени и шиповника — все было словно наполнено влагой, легкий и полупрозрачный туман окутывал все и всюду, а от терпкого запаха спелых плодов эта дымка словно приобретала розоватый оттенок. Было настолько спокойно, что мне казалось, что все это — лишь какой-то ленивый сон. Сквозь густую крону яблони, под которой я сидела, пробивался мягкий розовато-красный свет восходящего августовского солнца. Уже не раскаленное, но все еще теплое зарево сегодня было особенно мягким. Где-то в листве шуршали маленькие воробьи, казавшиеся из-за всей этой картины какими-то совершенно волшебными, причудливыми существами из старинных преданий. Даже их чириканье сегодня открывалось с совершенно иной стороны — из-за листвы словно доносились тихие, волшебные колокольчики. Лишь сам зритель выбивался из общего пейзажа, такого розового и неощутимого. Я, от упоения прикрыв глаза, сидела на старой деревянной скамье, подогнув ноги и устремив взгляд куда-то вверх. Скоро туман рассеется, а вместе с ним куда-то пропадет и все это волшебство. Снова многотонными путами вернется реальность, жестокая и монументальная. Вот бы всю жизнь провести в подобном, особом месте, где не было бы никого и ничего, одно лишь спокойствие, туман, прохладный ветерок и мерное чириканье маленьких птичек где-то совсем рядом. Я всю свою сознательную жизнь ловила подобные моменты, пускай их всегда было немного. Прогуливала занятия, дабы насладиться полуденной пустотой улиц, была это зима или лето, весна или осень. Мало кто среди моих знакомых мог насладиться чем-то простым, удивиться обыденному. Они часто с упоением отдавались чему-то сложному, нереальному, а подобное пропускали, лишь как-то со скукой фыркая — «Такое же каждый день случается! Лучше посмотри на это новое фэнтезийное кино, вот там есть чему удивиться! Драконы, рыцари…», а я продолжала часами ходить по улицам, наблюдая за вороньем, дикими собаками, оттенками света на старых панельках, пустующими домами и обваленным забором парка. Может поэтому мне порой тяжело было найти себе друга.? Я отошла от этих мыслей, перекинув взгляд вниз, себе под ноги. Тут уже повсюду была роса, травинки шевелились от каких-то насекомых, пытавшихся спрятаться от вездесущей влаги. Ничего, осталось не более часа, и все высушит вновь рожденное солнце. Естественность всей этой ситуации действовала как снотворное, успокоительное… Но шуршащие, почти беззвучные шаги я заметила сразу. Я встала со скамьи, дабы поприветствовать крадущегося гостя. — Так чего ты хотела? — потеряв преимущества неожиданного появления, Константин спросил прямо. — Мне хотелось тебя о кое-чем спросить, — я приветливо улыбнулась, но зараженный был не весел. — Вчера, когда мы смотрели новости, там показали зараженного… Ты не удивился, не начал нервничать, а мы ведь тоже станем похожи на него. — А, ты об этом… — Костя успокоился и перестал особо хмуриться. — Такими мы уж точно не станем, у него был другой штамм. Он был «толстяком», — зараженный знал куда больше, чем хотел мне показать тогда, вчера. Но сейчас потихоньку начинал оттаивать, что было мне на руку. — И откуда же такие знания, ученый? — после моих слов зараженный ненадолго замялся. — Ну… — он опустил взгляд куда-то в траву. — Я много слышал об этом. Мой отец занимался этим, он биолог, специализируется на вирусологии. — Вот как… И зачем ты мне вчера врал? — я смотрела зараженному прямо в глаза. — Врал, что не знал, что зараженные питаются людьми. — Прости, я просто подумал, что… Что ты меня убьешь, — он пожал плечами и нарочно перевел взгляд на стайку воробьев, шурующих небольшой куст шиповника около него. — С чего же? Он посмотрел на меня, как будто я сказала ужаснейшую глупость. Будто бы я стала в его глазах совершенно глупым, неразвитым существом, не знающем даже простых истин. Но тут же в его голову будто забрела другая мысль и Константин, будто мысленно хлопнув себя по лбу, продолжил. — Прости, я совершенно забыл, что этого почти никто не знает, — Ученый сделал глубокий вдох. — Если зараженный не может больше есть обычную пищу, это значит, что он начал «слетать с катушек», что лобная доля мозга начала поражаться «гриппом». Я боялся, что ты решишь, что я скоро превращусь во что-то вроде тех «зомби», которых показывают по всем каналам, решишь прикончить меня до того, как я стану животным. Похоже, я сам себя перехитрил. — Да уж, намудрил ты серьезно, — я уже успела не раз переварить информацию о том, что зараженные становились животными, отчего никакого волнения не было. Я лишь ехидно прищурилась — наконец-то удалось раскрыть этого человека. «Ученый» не был обычным парнем. Такая расчетливость, смелость в признании. Он явно встречался в жизни с ситуациями, когда ему приходилось лгать, возможно у него было не самое лучшее детство, раз в таком безбашенном возрасте он предпочитал предугадывать последствия, а не рваться вперед. И еще мой друг был очень любознательным. — И… И что еще ты узнал от отца? От подобного Константин остолбенел, ожидая словно какого-то подвоха. За ложь ему ничего не сделали — не наорали, не ударили! Красноватые морщинки от недосыпа в уголках его глаз разгладились — паренек удивленно распахнул глаза, вглядываясь в это странное, глупое существо, в Веронику. Как же это было странно… И даже смешно. Что это сейчас вообще была за игра? Кажется, я не выполнила свою роль злобного зараженного-зомби, который, даже если и чуточку разумен, то на все должен реагировать агрессией, царапинами, синяками и укусами, как самая настоящая Крыса. Я легко улыбнулась. Забавно ломать шаблоны… Но, кажется, на этом наш небольшой разговор и был окончен. Я сместилась ближе к краю скамьи и легко похлопала по соседнему месту. — Присаживайся. Сегодня здесь так умиротворенно… — произнесла на одном лишь выдохе и вновь подняла взгляд в теплое почти осенней небо, по которому неспешно брели стада барашков-облаков, окаймленные слегка шевелящейся от фей-воробьев листвой.

***

Неизвестно, сколько так мы вдвоем просто сидели, смотря за небом, вдыхая пряные ароматы надвигающейся осени, но вот уже и розоватые барашки превратились в грязные куски ваты, пропитанные голубовато-серой жижей неба. От свежего воздуха потаенного сада даже начала кружиться голова. Иногда мы с охотником переговаривались, обменивались мало связанными фразами, но связный разговор все никак не плелся, будто бы нити были совершенно из разных наборов и не желали соседствовать. Но, что бы там ни творилось с переговорами, мы были вместе. Вместе… Пускай я и не надеялась больше вообще ни на какие связи. Сейчас я вновь находилась с кем-то, причем не просто с «кем-то», а с существом, похожим на меня, с существом, настроенным дружественно. Даже при прошлой жизни это было редким событием, которого я так и не испытала в полной мере, а уж теперь… Я желала, чтобы этот миг никогда не кончался. Мне даже на секунду стало как-то страшно — я ушла из дома, бросила всех, но тут же втерлась в дружеские отношения с первым же незнакомцем, изменив свое мнение от «я хочу убить и сожрать его» до «я не хочу, чтобы он уходил». Новые, совершенно новые чувства. Они пришли вместо старых, затоптав и изничтожив важность моего прошлого. Теперь это была новая жизнь. Вот уже был день, а мы все сидели и сидели. Руки и ноги не затекали, тело от отсутствия движений не немело… Но вот уже закряхтели недалеко машины, раздался вопль пронесшегося мимо мотоцикла, загремели первые трамваи, гулом начали отдаваться многочисленные шаги взрослых и детей, спешащих кто куда. Это означало конец уединению, конец этого маленького кусочка спокойствия, но начало обыденным ежедневным хлопотам. И не только у нас так — вон, за забором, почти бегут прохожие, у них свои заботы: покупки, работа, детский сад, школа… А у нас — выживание. — Так значит, на охоту пойдем под вечер? — ни с того, ни с сего спросил Костя, поджав под себя ноги. — Да… — пропустив небольшую паузу, дабы выйти из раздумий, ответила я, повернувшись к нему. — Тогда можно действовать незаметно, меньше людей и света. — Ясно, — охотник сонно потянулся, размял шею до хруста и встал. — Тогда предлагаю немного «похлопотать по хозяйству», раз делать все равно нечего. Ведь делать нечего? — он говорил с надеждой на обратное. Да уж, хозяйство — вещь скучная, но мне пришлось кивнуть — больше дел у нас не было. Мой друг вздохнул и сделал пару шагов в сторону больницы. Я поднялась за ним, и на секунду мне показалось, будто бы мир посерел, а после и вовсе погас. Ноги как-то сразу ослабели и согнулись, и я уже готова была встретиться с землей лицом, но вовремя успела схватиться за скамейку. Больно… Я стиснула зубы, дыша глубоко и часто, а свободной рукой схватилась за ноющее плечо, которое еще недавно мне уже прострелили. «Ха-ха, — пронеслось в голове. — Думала, что сможешь легко отделаться?» — Что с тобой.? — донесся до меня словно через стекло испуганный голос охотника. Константин помог мне усесться обратно, и боль быстро начала сходить на нет, оставляя за собой только легкую тошноту и головокружение, которые ранее я принимала за последствия перенасыщением кислородом. Какой кислород — мы были в долбанном душном летнем городе! — Что-то… Что-то немного поплохело… — тихо произнесла я, разжевывая каждый слог. В глазах еще витали искорки. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, приводя дыхание в норму, успокаиваясь. После резкой боли теперь осталась лишь смертельная усталость, из-за которой хотелось прямо сейчас упасть и уснуть на несколько часов. Плевать, что недавно встала. Неожиданно я почувствовала на лбу что-то очень холодное. То была рука охотника. — Да у тебя сильный жар, — присвистнул парень. Этим он пытался укрыть дрожь в голосе. — Что-то болит.? — Сильно отдает в плечо, — раздался будто бы даже не мой голос. Он был тихим и осипшим… Новый вдох. — Идем. В больнице, вроде как, были старые запасы… Там разберемся. Он потянул меня на себя и, дабы мое тельце не рухнуло в траву, перекинул мою руку себе через шею, принимая часть веса на себя. Это было неприятно… Мы сделали пару шажков вперед, к серому зданию… Я заметила, что и трава, и небо, и кусты вокруг — все было серым. Но неожиданно мир погас совсем.

***

Света больше не было. Кажется, я находилась в каком-то темном душном месте… Настолько темном, что разглядеть что-либо было просто нереально. Не было ни звуков, ни движений. Полный вакуум. На секунду могло даже показаться, что все чувства просто в один миг отказали, как вдруг я услышала где-то далеко, где-то слишком далеко тихое-тихое тиканье ходиков. Тик-так… Мне показалось, что они начали приближаться. Вот уже однообразные и ритмичные щелчки было легко различить, они уже не звучали. Гремели! Ходики больно били с каждой новой секундой, и мир будто бы трескался под их натиском. Рассыпался на маленькие мозаичные кусочки одного и того же черного цвета. Неожиданно рядом я начала различать еще и дыхание, тогда, когда тиканье стало просто невозможным, дыхание, а после и сердцебиение, разбавили его. Рядышком вспыхнул огонек плохо работающей настольной лампы, и тут же мир стал ясен. Я была в сестринской, лежала на кушетке возле стола, а рядом маячил источник тиканья, дыхания и сердцебиения. Охотник обеспокоенно возился с кучей каких-то препаратов, настоек и парой почти сгнивших книжек, которые, видимо, из последних сил старались помочь ему, давая размытые наставления о том, что можно сделать в подобной ситуации. Раздался звук бьющегося стекла — парень опрокинул какой-то бутылек, и стеклянный сосуд разбился вдребезги прямо у его ног. — Ч~черт… — прошипел Константин дрожащим от волнения голосом. — Как так… Неожиданно его взгляд зацепился на мне. Я лежала с чуть приоткрытыми глазами, и это не убежало от зоркого взгляда охотника. — Уже очнулась? Я медленно кивнула, немного приподнявшись на локтях. От боли, из-за которой я, к своему стыду, брякнулась без сознания прямо при Ученом, осталось только неприятное ощущение в голове. Так бывает, когда голову что-то сжимает. Константин не стал останавливать меня от действий, а лишь наблюдал. — Я боялся, что… Странно, что ты так быстро оправилась, — он нарочито-спокойно отложил книгу, в которой до того момента рылся. — И… Что это было? — прокашлявшись, спросила я. — Заражение крови. Последствие плохо обработанных ран, — он указал на свое плечо, где у меня еще болело. Я посмотрела на него, потом опустила взгляд вниз. Что-то в голове хотело щелкнуть, но из-за боли мысли растекались в разные стороны, похожие на слизняков. — За… ражение.? Но оно же… оно долго лечится, — невнятно буркнула я, переходя в сидячее положение. — И без комплексного лечения почти всегда приводит к смерти, — он кивнул. — Но я даже ничего особо не делал… Осмотрел тебя, очистил раны и дал тебе какой-то старый антибиотик наугад, — он несколько смущенно отвел взгляд. — Но сейчас с тобой все в норме, если не считать остаточной повышенной температуры. Удивительно… Похоже, это все — зеленый грипп… — Я могла умереть.? В сестринской стало так тихо, что я вновь стала различать ходики на часах Кости. Парень не решался отвечать, а я обдумывала все то, что он поведал мне до этого. Заражение крови! Если бы не магические свойства Зеленого Гриппа, я бы еще несколько дней промучилась бы здесь перед смертью. Я бы не смогла помочь Ученому пережить все то, что его еще наверняка ожидало, ушла бы из жизни слишком рано, чтобы не переживать о несовершенном… Хотя, так бы, возможно, я бы спасла несколько жизней обычных людей. Но переживания быстро начали стихать. Еще одно магическое свойство Гриппа? — Ладно. Что было, то прошло, так? — горло к тому моменту уже почти перестало саднить. — Главное, что все живы… Не считая пары сотен твоих нервных клеток, так? Я улыбнулась, а вот Костю это заявление, похоже, смутило. Сначала он было раскрыл рот, дабы вставить какой-нибудь едкий комментарий, но потом отвел взгляд. Я уж подумала, что чем-то его сильно обидела или расстроила, но покрасневшие кончики ушей, заметные среди темных волос даже в полумраке, сказали больше, чем их владелец. Я мелко кивнула и встала с кушетки. — Ну что… Может, пойдем на свежий воздух? Голова болит от таких затхлых помещений. И даже открытое окно, сквозь которое пробивался разгоряченный воздух с асфальтовых улиц, не было замечено Ученым.

***

Осмотревшись, мы вышли наружу прямо из парадного входа. На улице вечерело, небо расплывалось оттенками с темно-синего до желтого с востока на запад, но звезд разглядеть не получалось из-за включенных повсеместно фонарей. Облаков было мало, а те, что были прямо над головой, отдавали грязно-фиолетовым цветом с характерным желтым бликом, это была смесь красивого темно-синего неба и вульгарно-оранжевого света фонарей. На ближайшем к больнице доме, пятиэтажной кирпичной хрущевке, с которой, в целом, можно было разглядеть часть больницы, горели все окна, но возле них никого не располагалось — мы были не при свидетелях. — Идем, — я вышла вперед и довольно быстро прошла к калитке, ограждавшей передний вход больницы от сада. Константин молча прошел за мной. В вечернее время задний двор больницы напоминал настоящий лес. Пара больших клёнов и дубов, россыпь раскидистых яблонь, кусты сирени и шиповника — все было заросшим и покинутым, как настоящий лес. Пахло здесь тоже по-лесному — утренняя влага оставила после себя моховой запах, стены больницы пахли песком и глиной, опавшая кое-где листва отдавала прелой травой и запахом насекомых. Вместе с плодовым ароматом это создавало тот самый запах позднего лета, от которого хочется растянуться на траве, заснуть в лопуховых зарослях, отдирая после того с себя клещей или выводя дегтярным настоем вшей… Ох, дёготь. Этот запах за лечебные свойства сего вещества навеки останется в моей памяти как постоянный спутник моего веселого детства. Я едва заметно растянула губы в улыбке, припомнив некоторые особенно забавные случаи, связанные именно с дёгтем. Отойдя от всех этих ощущений и странных мыслей, я прошла к более засаженной деревьями части сада, дабы даже с пятиэтажной хрущевки нас не было видно. — Ты ведь хотел пойти на охоту, так? — спросила я, усевшись прямо в корнях большого клена. — Да, но… — Ученый все оглядывался. Он весьма нервный. — К чему все это? — Просто я сейчас еще, наверно, не смогу, хм… Добыть мясо. Плечо еще сильно болит от движений, так что, похоже, тебе придется сделать это самому. Молчание затянулось. Константин не поднимал на меня взгляда, не зная, что ему делать. Он был растерян. — Сегодня я уже никуда не пойду, — наконец ответил он, нахмурившись и уверенно заглянув мне в глаза. Наверно, его уверенность отразилась и на мне — теперь уже я выглядела удивленной. — Но… Почему? — проговорила я, широко распахнув глаза. — Я уверена, ты справишься. Ты сильнее меня, хитрее. Тебе не составит труда найти какого-нибудь пьянчугу и… — Я не из-за этого, — фыркнул Ученый, снова отвернувшись. Мои слова его немного задели. — Ты еще болеешь. Кому-то нужно будет за тобой проследить — хотя бы остаться на территории и посторожить больницу от нежеланных гостей. Снова повернувшись ко мне, он вздохнул и постарался снова показаться мне совершенно спокойным и уравновешенным. — Тем более… Мне еще нужно поучиться разным охотничьим премудростям, так? — он несильно ткнул меня когтем в руку. — Я еще совсем щенок. Пойдем на охоту вместе, как только поправишься. Спустя пару секунд вынужденной паузы, я все-таки кивнула. И едва заметно улыбнулась тому, как Ученый засмущался от собственных слов. Ему не была чужда заботливость, просто он, наверно, считал ее делом слабых, поэтому слова давались Константину столь тяжело. Но теперь я точно знала, что этому человеку будет можно довериться… — Спасибо, — коротко проговорила я и смущенно отвела взгляд в сторону кустов, а потом уже подняла взгляд к небу. Грязные тучи унесло ветром, и оно теперь напоминало бесконечно-синюю гладь из бархата. Привыкшие к тьме глаза выхватили в этой благородной синеве пару ярких точек звезд. Пожалуй, именно в этот день я поняла, что у меня появился новый друг. Настоящий и преданный.