Чувства

50 день заражения. 09.11. Раннее утро. Я и не ожидала, что утро для меня когда-нибудь настанет вновь. Я проснулась будто бы в ту же секунду, как закрыла глаза, но то, что моя тушка онемела, а прямо в лицо мне бил жгучий солнечный свет, заявляли об ином. Было жутко холодно. Я машинально приняла сидячие положение, попыталась поджать ноги. Teufel, я почти не чувствую ног! Попыталась снять самодельный бинт, но он превратился в ледышку, намертво примерз к коже. От движения тело постепенно начало слушаться, но теплее не стало. Голова гудела, тело же просто умоляло лечь и принять смерть... Но у меня пока еще была цель. Я должна была выжить хотя бы для того, чтобы вернуться. Чтобы отомстить убийцам моих друзей. Вновь вспомнила об той безумной ночи... Пускай мы и не люди, но забрать нашу жизнь так же легко, как и жизнь человеческую. Наконец оттаяла повязка. Снимаю ее, касаюсь. Кажется, мне сильно повезло - перелома нет. Достала пулю, вновь промыла рану снегом, покрепче стиснув зубы. Прикоснулась. Уже немного лучше - ноги я не переломала, да и пуля засела неглубоко. Уже и не больно. Это радует... Но как же холодно! Прикладываю руку ко лбу - точно, жар. Просто отлично... Я сгребла в ладонь немного снега, приложила получившийся компресс ко лбу... Стало куда легче, даже глаза перестали особенно зудеть. Умывшись снегом, я нашла более-менее свободное от холодной массы место, села там, оперлась о бревно и просто начала ждать. Боюсь, что больше ничего сделать я уже не могу... Неожиданно на меня нахлынули мысли о вчерашнем.. О Косте и Вере. Теперь их больше не будет рядом, никогда. Тут же к мыслям присоединилось и полное чувство отчаяния. Я не могу ничего изменить и месть не воскресит их. Но.. Но месть поможет мне. Излечит всю эту боль... Но пока мне самой нужно залечить себя, свои раны. В таком состоянии у меня точно ничего не получится сделать. Я откинулась на бревно и попыталась немного отдохнуть. Нужно будет еще добраться до рюкзаков, там должно быть что-нибудь вроде бинтов и антисептика, а я еще не знаю, сколько и в какую сторону мне идти. И никто мне больше с этим не поможет... Горячие кровавые слезы все-таки немного согрели замерзшие щеки.

***

В то же время. Первое, что мне пришло в голову сразу же после пробуждения была фраза. Очень простая, очень понятная мысль без задних смыслов. "Жива". Связанная, перепачканная в своей же крови, но все равно живая. Либо это была Божья благодать, либо он еще наблюдал за этим шоу и не хотел окончания "сезона". В любом случае, это сейчас было не столь важно, ведь тут уж я начала понимать, где нахожусь. Это было какое-то небольшое помещение, где-то полтора метра в длину и, скорее всего, столько же в ширину. Точно сказать я не могу - предусмотрительные выжившие заранее залепили мне рот, вроде как, скотчем, еще и запихав в глотку какую-то тряпку, да еще зачем-то завязали и глаза. И рядом кто-то пыхтел, сбивая с мысли. Костя? Живой..? Да, тот же запах. Если бы ты знал, как я рада тебя... Черт. Обонять? Не столь важны эти слова, важнее то, что ты жив, что ты рядом. Я уже подумала, что больше не "увижу" тебя... Жалко, что не могу тебе ничего сказать... А где же Катерина..? Ее рядом точно нет, да и места в каморке тоже не наблюдается. Хоть бы жива. Я не помню, что было после того, как я упала с крыши... Надеюсь, она сбежала. Пытаюсь выпутаться из веревки.. Нет, это безнадежно, веревка крепкая, связали туго. Смирившись с тем, что без сторонней помощи выбраться не удастся, я постаралась как-нибудь дотянуться до Кости. Не знаю, был ли он в сознании раньше, но от легкого толчка зараженный зашевелился. И его путы держали очень крепко. Ко всему прочему, у меня явно не в целости находились руки - каждый вдох вызывал болезненные ощущения. Вывих? Наверное. Конечно, на себя со стороны я посмотреть ни коим разом не могла, но по ощущениям могу сказать - выжившие заломали мне руки под весьма неестественным углом. Константину тоже было не сладко, судя по тому, что он дышал сбивчиво, словно это причиняло боль, а затхлый воздух помещения словно был пропитан запахом его крови... И тут я вспомнила. Нас застрелили. Тогда, на крыше дома нас обоих застрелили, и крови было много. Но я была вполне жива, не истекала до смерти, да и чувствовала себя вполне сносно, если не считать сильного голода и странной головной боли, как после морфина... Морфина? Точно, есть нечто схожее. То же странное чувство отрешенности, как после длительного сна, та же мигрень, та же путаница в голове... Я на странность быстро отрубилась, хотя и не была серьезно ранена. Неужели выжившие использовали что-то на подобии дротиков? Гуманные идиоты... Но это могло значить одно - мы нужны были им живыми. А вот для чего... Чем зараженные вообще могут пригодиться группе выживших? В голову только приходила странная мысль об небольшом барбекю, но кто знал, убивает ли тепловая обработка зеленый грипп... Да и это было просто глупо. Город еще был не обчищен под пустую, а пару дней назад они были как раз в городе. ну, а для чего еще? Для забора инфицированной крови? Им вполне бы таким макаром хватило и одного зараженного, у нас же один штамм. Да и близкие вирусные связи... Нет, это не вариант. Они давно уже могли хоть всю кровь из нас выкачать тогда, когда мы были в беззащитном состоянии... И мы бы уже явно не проснулись. В любом случае, мы были не в лучшем положении. Когда хотят твоей смерти - все понятно, но когда твою жизнь стараются сохранить враги... Это не хорошо. Нужно было поскорее придумать способ вырваться отсюда, тем более, что где-то очень близко были выжившие, я чувствовала шаги и их запах, приглушенные голоса. Смысл их болтовни было разобрать, к сожалению, невозможно. Возможно я бы смогла узнать, где Катерина, жива ли она, что будут делать с нами.. Но не всегда ситуация подстраивается именно под тебя. Интересно все-таки, что с Катей? Если она жива и сейчас на воле, она обязательно пожелает высвободить нас... Рядом, метрах в трех-четырех, скрипнули половицы. Кто-то приближался. Раздались шаги, звон чего-то металлического, шумный выдох. И шаги направлялись в нашу сторону. Вот уже совсем рядом, за стеной справа от меня... Нет, это не стена, а дверь, оттуда веет свежим воздухом. Шаги остановились прямо возле перегородки. Вздох, шелест одежды, шипящее бормотание какого-то проклятья. Выживший был не спокоен... И что ему нужно? Сердце начало колотиться заметно быстрее, причем - не только у меня. Ученый нервничал, а когда охотник нервничал, он начинал творить необдуманные вещи. Успокойся... Мы изначально, еще тогда, почти два месяца назад понимали, чем грозит бытие зараженным. Громом посреди чистого неба прозвучал шум ключей, за ним последовало шуршание замка. Ручка опустилась. Скрежет, и в душное помещение ворвался свежий воздух, приправленный терпким сладко-мясным ароматом человеческой плоти. В животе кольнуло. Два шага, и выживший оказался внутри каморки, прямо около меня. Он зевнул... Выжившему зрелище связанных побежденных врагов не доставляло ни торжества, ни страху, ни радости? Неужто тебе не интересно это все? Странно. Выживший тем временем осторожно пихнул меня под бок сапогом, видимо, проверяя, очнулась я или нет. Я машинально дернулась и он, шумно выдохнув воздух, нагнулся... Я слышала звук доставаемого ножа..? Нет-нет, отпусти, гад! Я попыталась вывернуться, но человек прижал меня к полу коленом, фиксируя в лежачем положении. В следующую же секунду я почувствовала, что могу подняться... Ноги. Он перерезал веревку на ногах, оставляя связанными только руки. Свобода, теперь я могу вырваться... Я, даже сама того не понимая, перевернулась на спину, ослабляя хватку выжившего. Осталось немного, финальный рывок.. Но тут уж я почувствовала что-то холодное прямо на лбу... Дуло пистолета? - Не советую дергаться, - ровный, спокойный мужской голос, - Если у тебя, животное, еще хватает мозгов, дабы понимать человеческую речь. Я перестала сопротивляться. Знакомый голос... Это был тот самый парень, которого та истеричка отчитывала за незакрытое окно. И вот почему его голос я не узнала сразу - он говорил совсем не так, как раньше, более медленно, спокойно и мягко.. Не как с человеком, а как со зверюшкой из зоопарка, будто я была в клетке. Выживший, имя которого я таки не запомнила, отставил пистолет, привстал, перешагнул через меня и подошел, кажется, к Константину. Ученый не дергался, даже почти не дышал, хотя скорее всего был готов порвать веревки и расцарапать выжившему лицо, а лучше - частично освежевать. Судя по треску веревок, теперь и охотник был почти свободен. Вновь раздался шорох одежды, потом невнятное бормотание... Если бы я могла хоть что-то "видеть"... Скрежет когтей по деревянному полу, неясное фырканье. Константин встал? Нет... После я почувствовала, как через меня опять перешагнули, а после приподняли за шкирку... Выживший хотел нас куда-то сопроводить. Свет. В коридоре было очень светло, раз глаза зудели даже через изоленту. В голову нежданно-негаданно пришла мысль - а откуда электричество? Конечно, это должно было волновать меня в последнюю очередь, но вопрос был интересным. Впрочем, он довольно быстро вылетел из головы, причем так же неожиданно, как и ворвался. Нас вели по какому-то извилистому коридору.. Направо, направо, потом заворот налево... Домик, вроде, был небольшой, но коридор казался бесконечный. Теперь лестница... Чуть не навернулась, запнувшись о первую ступеньку. Поворот направо. А вот и конец пути, сильный пинок под колено, из-за которого ноги подкосились, оповещал о том, что путь закончен. Рядом так же осел и Ученый. Тут уже пахло по-иному. Ни сырости, ни дряхлости. Тут пахло костром, приправами, кровью и жженой плотью... А также - парфюмом. Интересное сочетание. Поэтично будет, если это будет конец навсегда. - Что с ними делать дальше? - донесся из-за наших спин голос выжившего. Конвойщик, судя по тому, куда он говорил, обращался к человеку, находящемуся прямо впереди. К сожалению, не могу определить даже то, находится ли этот человек прямо под носом, слишком уж сильно место провоняло дымом и кровью. Особенно принюхаться мешал аромат горелой плоти. - Мне больше прельстит обращение на "Вы", Сергей, - официально-насмешливый женский голос. Та самая "истеричка", просто отлично... - И не слишком тупи при мне, прошу. Ты прекрасно знаешь, где находятся шприцы, прочая аппаратура, не пудри мозги.... - Что, прямо так? - прервал ее Сергей. - опять получить в итоге труп? Опять потом искать тебе новых подопытных крыс? Эти крысы, между прочим, кусаются, Капитан уже проверил... - Капитана больше нет, Серый, я теперь капитан, - гнев. Но женщина быстро вновь надевает маску ехидны. - А насчет зомби - расслабься, Серебряков. - Я. Не. Могу, - выговаривая каждое слово произнес выживший. Явно назревало что-то совсем не хорошее... - Мне потом нести ответственность за каждую ампулу и за каждый труп. И поэтому я предлагаю не спешить, а проверить сначала совместимость... А это уже действительно плохо. О чем вы вообще говорите? Ампулы, шприцы, совместимость, трупы... Захотели на нас эксперименты ставить..? Черт, угораздило же. Отнюдь не хочу умирать "во имя науки"! Лучше бы вы стреляли настоящими пулями, а не "слоновьими иглами", хоть отмучились бы. - И каким хитроумным способом ты собираешься проверить эту твою "совместимость"? - кажется, командирша усмехнулась. - У нас нет точных сведений о том, как эта бурда работает, да и работает ли вообще. Например, тот кусок зараженного дерьма, как ты сказал, вполне подходил. Но сдох и теперь идет на дрова. Что..? Зараженный.. Я принюхалась. Да, тлела зараженная плоть... Жокей... Это было что, напрасно? Почему ж ты так... Не дождался... Черт вас дери, ублюдки! Как только вырвусь, горла вам перегрызу, выколю глаза и вскрою грудину! Я дернулась, издав сиплый рык, но меня легко от последующих действий остановил выживший. - Попрошу заметить, капитан Напольских, никто не говорил, что эксперимент пройдет удачно. Тот зараженный уже был на грани, истекал "срок годности", так сказать, - откуда-то сбоку раздался старческий голос. Этому выжившему было за семьдесят... Что он вообще делал в "поле"? - Если мы не хотим вновь использовать ценный материал впустую, не следует действовать вслепую. Ничего личного, капитан, но я считаю проверку необходимой. Хотя бы просто провести... - Заткнись, старикашка! - даже простое предложение идеи показалось командирше оскорблением. Тот еще характер... Ненавидит ошибаться. - Если вы оба настолько трусливы, что боитесь провести даже чертову инъекцию, не думаю, что вам вообще есть место в команде, придурки. И ты, Соколов, не в праве указывать мне, что делать. Я командую "Рассветом", а не ты. Не лезь не в свои дела. - Слушаюсь и повинуюсь, капитан, - угрюмо проговорил старый выживший и умолк. - Вот и хорошо, - хмыкнула дама. - Славентий, принеси, пожалуйста, ампулы. Раздалось шлепанье, как будто кто-то спрыгнул с небольшой высоты, мелкое и частое топанье босых ног. Ребенок. Ошибки быть не может, этот самый "Славентий" был возрастом не более десяти лет - слишком характерная поступь, счастливая. А я уже ненавидела этих выживших. Они убили и сожгли нашего друга, хотят убить нас и ведут на войну мальчишку. Но странно было то, что эта стервозная Напольских так ласково обратилась к мальчишке, без издевки, со словом "пожалуйста", полным именем. Но на этой аномалии я не зациклилась, просто отметила такую деталь и тут же переключилась на грохот в соседней комнате или просто за стеной. Он умолк, но взаместо него вновь вернулись детские шаги. Мальчишка прибежал обратно. - В~вот, капитан... - мальчишка то ли стеснялся, то ли боялся. Прозвучал звон стекла. - Спасибо, - ласково поблагодарила Напольских и обратилась уже к остальным выжившим. - Поучились бы у дитя. В помещении устоялась тишина. Кажется, Напольских разбиралась с инъекциями, но меня это сильно не волновало. Больше заботило то, что в скором времени случится. Она хочет вколоть нам какую-то дрянь, от которой мы не должны умереть, но вполне можем. И их предыдущая жертва уже почти догорела там, впереди, где трещит огонь. Шансов у нас было крайне мало, что заставляло по спине пробежаться холодку, в то время как в животе все внутренности уже успели перекрутиться. И вырваться, при этом не получив пули, скорее всего, не получится... Не хочу умирать так, не хочу. А тем временем женщина, кажется, разобралась с медицинским оборудованием, судя по довольному хмыку. - Отклей скотч, Серебряков, - совершенно неожиданно приказала Напольских, подходя ближе. - Зачем? Они, как я уже говорил, не прочь укусить, а это - зараза... - проговорил Сергей, смутившись. - Мне нравятся крики прыгунов. Ты же знаешь, какие они голосистые, окажи милость, - садистка уже подошла вплотную. - Это приказ. - Как скажешь, - пропустив небольшую паузу, угрюмо согласился выживший и ловко сорвал клейкую пленку с Ученого, после чего подошел ко мне и схватил за загривок, дабы не вырвалась и сотворил то же.. Тут уж ко мне вернулась толика "зрения". Я мельком осмотрелась... Небольшая комната, впереди камин и старое кресло, на котором, судя по всему и сидела барышня, справа - дверь и скамья, но которой сидел старик. Мальчишка же завороженно наблюдал за тем, что творил капитан, сидя на полу около камина и поджав ноги. Верно, думает, что это развлечение - убийство. Что сейчас Напольских будет творить нечто из рода представлений, шоу... Противно. А сама скандалистка тем временем была рядом с Костей. Тот отплевывался от кляпа и словно пытался осмотреться... Словно плохо слышал и не мог уловить силуэты, мотал головой из стороны в сторону. Капитан резко схватила его за волосы одной рукой, а второй, держа одновременно и шприц, протерла чем-то его шею. Ученый старался дергаться, но хватка Напольских была сильной. Она покрепче взяла шприц и неожиданно ввела иглу в район сонной артерии почти на всю длину, по косой. Ученый издал болезненный хрип, задергался, но тут живодерка сильно пнула его в живот и начала вводить содержимое, хрип сменился на приглушенный вой, который быстро начал сходить на нет. Под конец Ученый уже просто скулил. Напольских вынула иглу и отложила в сторону, она отпустила охотника и бедный Константин мешком свалился на пол без сознания, иногда еще дергаясь и поскуливая. Все произошло за пару секунд, что, судя по всему показалось садистке недостаточным. Она подошла ко мне, Серебряков тут же отступил подальше, не желая попасть под горячую руку капитанши, а та взяла новый шприц и вымоченную в чем-то неприятно пахнущем тряпку. Она подошла сзади, собрала отросшие за это время волосы в хвост и потянула на себя, дабы я запрокинула голову. Боль и обида переросли в гнев. Думаешь, я так легко поддамся? Ты немного ошибаешься, Напольских. - Может, помочь, капитан? Этот по-живее будет, - Сергей видел, что скандалистка играет с огнем. - Я подержу, а ты... - Я сама, Серебряков. Помощь тряпки мне не нужна. Зря-зря, капитан. Может, тебя бы это спасло... Это тебе за Ученого, мразь. Подождав, пока женщина поднесет руку с тряпкой, я вывернулась и со всей дури вцепилась в протянутую руку. Послышался хруст чего-то, а после я ощутила, как Напольских потянула конечность на себя, потащив меня за собой, а ее хватка тут же сошла на нет. Наверное, она вскрикнула, в тот момент мне было не до звуков. Я еще сильнее сжала челюсти, до боли. Только почему не чувствую крови? Почему не пахнет свежим мясом? И с каких пор человеческая кожа стала такой... Такой твердой..? Неожиданно я почувствовала, как Напольских резко дернула руку на себя, а в районе плеча резко похолодало. Она решила высвободиться, нанеся несильный удар ножом, что у нее и вышло - я тут же отпустила. Плече тут уж и отозвалось болью, когда адреналин спал, я отползла назад. Слух вернулся тут же. Впереди меня стояла выжившая, прижимая к себе укушенную руку... Но не было крови. Я замерла и прислушалась - у скандалистки были перчатки без пальцев из грубой кожи, я не смогла их прокусить, черт... К Напольских подбежал Серый. - Как ты? - он осмотрел ее, но тут же получил удар локтем под дых. - Отстань! - выжившая оттолкнула подчиненного и резко обернулась ко мне. Сильный удар сапогом в бок чуть ли не подкинул меня, а ребра неприятно щелкнули. Напольских отложила шприц и подошла ко мне, лежащей в это время на полу и старающейся придти в себя после сбившего дыхание удара. Она привила меня к земле ногой за шею. Кажется, она шептала проклятья в мой адрес, надавливая сильнее. Не могу вздохнуть... Наконец она отстает от меня, когда уже чувства начали отказывать, но возвращается, нанося еще несколько ударов. Больно... Стараюсь свернуться, дабы хоть как-то защититься, но не выходит. Больно дышать, чувствую кровь во рту, в районе сердца все просто горит... Хватит. Лучше просто добей. Удар, еще один... Уже около десяти, и вот, наконец, Напольских успокаивается. Кажется, вид крови ее отрезвил. Финалом следует инъекция, после которого вся шея будто в огне. Но я еще в сознании, все еще слышу их дыхание, сердцебиение, голоса. Почти не дышу, но слышу. - Не знаю, выживет ли она теперь.. - чуть сдавленный голос Серебрякова. Он совсем рядом, в шаге от меня, осматривает... Не хочет, чтобы попал его драгоценнейший образец. - Молодец, что сказать. - Это животное само напросилось, - отрезала Напольских... Кажется, она отошла, ее слышу приглушенно. - Похоже, нам придется ловить и ту особь, которая от нас сбежала, - откликнулся старик. - Вы сами говорили, что охотники преданны своим, как собаки. Она должна быть совсем рядом, возможно, даже за забором. - Впервые ты предлагаешь хорошую идею, старикашка... - задумчивый голос выжившей уже еле различим... И после я наконец отключаюсь, боль тут же исчезает, оставляя меня свободной.