Чувства

51 день заражения. 10.11. Ближе к вечеру. Просыпаться было странно. Тело чувствовалось совсем не так, каким оно должно было бы ощущаться, хотя все его части были, вроде как, на своем месте. Руки до сих пор связывало что-то красновато-бежевое, но я чувствовала себя куда более свободной… Куда более целой. Понимание пришло тогда, когда я проснулась во второй раз. Пускай здесь было и темно, но я все-таки могла разглядеть некоторые детали убранства моей «тюрьмы» сквозь красноватое марево. Я видела лежавшего рядом без сознания Костю, видела пятна крови перед собой, видела дверь и обшарпанные обои на стенах, не видела окна. Глаза до сих пор болели и чесались, но вновь помогали мне ощущать мир. Это казалось странным и удивительным, ведь я почти забыла, что такое «видеть». В последний раз я проснулась еще и с сильной болью по всему телу. Что-то сжимало мне грудную клеть, меня пробивал озноб, а ноги и руки сильно затекли. Константина рядом уже не было, как не было и кляпа во рту, а вот взаместо них передо мной появился какой-то человек. Он вошел тихо… По знакомому запаху в нем можно было определить Сергея, одного из наших мучителей. Я проморгалась, чтобы красная пелена хоть немного спала, и с удивлением заметила, что мужчина так и стоял около входа. Сбежать не получится, он заслонял дверной проем… Уверенности так же отбавляло и то, что человек держал в руках что-то, сильно похожее на пистолет. Я тут же вжалась в дальний от него угол, ибо вид пистолета сразу ассоциировался с болью и кровью… Человек дернулся. Это не походило на жест агрессии, скорее наоборот. Я его испугала? Человек встал и, не говоря не слова, наклонился к сумке, которая все это время лежала рядом. От нее пахло чем-то вкусным… Он расстегнул сумку и вытащил наружу что-то красное, что-то приятное, пахнущее мясом… Оно пахло не мясом человека, но от того не становилось менее притягательным, живот тут же свело. Человек медленно обернулся ко мне, держа в руках такую притягательную приманку. — Хочешь? Простой вопрос оказался слишком неожиданным. Это было совсем неправильно! Человек не должен был так… Так спрашивать… В этом определенно был подвох, но я его не видела, как не видела больше черного пятна пистолета. — Тише… Я сейчас подойду, ладно? Я не причиню вреда… — сказал он как-то тихо и успокаивающе. Так обычно бабушки, стоя посреди двора, приманивают испуганных собак или кошек, чтобы их накормить, так говорят с сумасшедшими, готовыми сигануть с крыши десятого этажа, говорят с неразумными детьми… Говорят с теми, кто может навредить вред себе или кому-либо. Сергей сделал два шага ко мне, я же в ответ показательно оскалилась, скрипнула когтями о деревянный пол. Человек замер. Я еще не поняла, зачем он это делает и чего от меня хочет, так что лучше не подпускать его ближе… Если бы он хотел просто подкормить меня, то оставил бы еду рядом, а сам бы поспешил убраться. А если хочет уколоть… Где шприц? Они весьма массивные, даже в такой луже цветов он бы был заметен. Значит, что-то другое… — Что такое..? — его голос стал еще мягче и обеспокоеннее, теперь это уже напоминало суету матери, увидевшей свое дитя плачущим. Матери..? Это было странно, но этого слова я не могла вспомнить. Я помнила только звучание и употребление, но значение его ускользало от меня. Мать… Звучит как-то не так, как-то искалеченной и слишком по-деловому. Мама… Так лучше. Воспоминания выдавали ласковые мягкие руки другого существа, темные глубокие глаза и приятный голос, куда более натуральный, нежели у этого человека.У меня была мама, не так ли..? Стало еще хуже. Мысли возвращались к этому существу. Оно не было зараженным, у него не было когтей и нарывов на руках, оно всегда было зрячим и носило странное украшение, похожее на две льдинки, через которое было видно его глаза. От него веяло теплом и любовью, безопасностью. Пахло чем-то приятным и немного молочным. Оно умело злиться, но всегда сменяло гнев на милость, а чаще и вовсе маскировало неудовольствие под усталостью… Как я могла это забыть…? — Все будет хорошо, — человек воспользовался моим замешательством и подошел близко-близко, почти вплотную. Он резко сделался меньше, сев рядом со мной на корточки. Он вытянул руку, положив передо мной кусок мяса, и тут же отдернул ее, боясь быть укушенным. — Поешь, тебе станет легче. Я немного распрямилась, вытянулась в сторону пищи и принюхалась — отравой или снотворным от мяса совсем не пахло. Человек придвинул кусок ближе, почти к моим рукам. Это все было так странно… Зачем нужен такой уход за мной..? Мне уже было все равно. Пускай там даже будет яд, так хочется есть… Пожалуйста, пусть это будет просто безвозмездная забота. Я с силой впилась в плоть, оторвав довольно приличный кусок, и сразу проглотила его, даже не жуя. Вкусно… Было приятно ощущать, как холодный комок полз вниз по пищеводу, ощущать легкую боль, а после — неожиданно накативший с необычной силой голод. Я вновь вцепилась в мясо, вновь и вновь. Я кусала, рвала и отсекала мелкими зубами куски, не ощущая сытости, заглушая этим больше неприятные мысли, чем чувства. Таким образом я даже и не заметила, как человек передвинулся, подойдя ко мне сбоку, как он нагнулся надо мной, осматривая. Лицо покрылось жидкой кровью и мелкими ошметками мяса, они засыхали и неприятно сушили кожу, как короста. Но от того было даже приятнее… Человек коснулся меня. Случайно или нарочно — это не важно… Но это было неприятно и успокаивающе одновременно. Я повернула взгляд в его сторону, недовольно оторвавшись от трапезы. Сергей этого не заметил и продолжил аккуратно прощупывать мои ребра сквозь стягивающую повязку, что-то себе нашептывая под нос про быстро зарастающие переломы. Сначала мне захотелось посильнее тяпнуть его, но потом… Такая забота была слишком странной и приятной. Но тут же человек перестал. Он одернул руки как от чего-то неприятного, отвел взгляд куда-то в сторону, а я продолжила расправляться с мясом, подыгрывая ему, словно ничего и не заметила. Пока мне не причиняли вреда, не стоило проявлять лишний раз агрессию… Быть может, удастся подловить его на невнимательности и сбежать. Человек еще несколько минут осматривал меня, пока я расправлялась с мясом: издалека разглядывал глаза состояние зубов, подходил, чтобы осмотреть когти и кожу. Это немного напрягало, но мясо меня интересовало куда больше, нежели назойливый человечишка рядом, я смогла к нему привыкнуть. Только отсутствие рядом Кости и Кати волновало меня сильнее. Конечно, плотная трапеза после долгого времени голодовок притупляла все, что входило в понятие «разумность», но неприятное чувство не отходило ни на шаг. В какой-то момент он вышел из комнаты, заперев меня здесь на ключ, но я не сразу это заметила, а когда поняла, что осталась одна, просто окончила трапезу и свернулась клубком в дальнем углу комнаты. Старые зеленоватые обои успокаивали и вгоняли в тоску, ощущение сытости нагоняло сон, поэтому я отогнала дурные мысли и, лишь коснувшись головой пола, вновь провалилась в сон.

***

Он вернулся через некоторое время. Я не знаю, через какое время и насколько долго Сергей пробыл рядом, но, когда я полностью пришла в себя, он что-то делал с моим плечом. Наверное, обрабатывал рану, ибо я проснулась именно из-за характерного щипания. Я приподнялась и огляделась, сразу подмечая новые капли крови на полу рядом с собой и стойкий запах спиртового раствора. Сергей мигом среагировал — он несильно заломил мне руку за спину и прижал ее коленом. Конечно, при желании я бы смогла бы выпутаться, но не видела в этом смысла. Я бы только сильнее покалечилась, а обработанное плече и без того ныло предостаточно. — Не двигайся… Я сейчас закончу, — все так же спокойно проговорил Сергей, при этом что-то отблеснуло в его руках. Сегодня в комнате было довольно светло, отчего разглядеть окружение детально не получалось, но неприятную боль в области плеча я тут же почувствовала — человек накладывал мне швы. Болезненно медленно, как-то неприятно плавно и слишком аккуратно. Мне на секунду даже показалось, что даже если я глубоко вздохну, человек начнет все сначала, сказав, что что-то пошло не так, что шов вышел неопрятным или слишком тугим. Тонкая кожа на оголенном плече медленно сходилась под действием полупрозрачной нити, с каждым новым узелком тело становилось целее, а боль притуплялась. Он закончил далеко не сразу. Даже после того, как окончательный узелок был готов, Сергей еще долго что-то проверял, обрабатывал шов. Воздух окончательно пропах медициной, когда человек наложил повязку и наконец отпустил меня, предоставив самой себе. Я резко дернулась в сторону, ближе к стене, скорее по привычке, нежели от необходимости. Сергей от такого жеста даже не шелохнулся… Уже привык. Он лишь немного раздраженно или разочарованно вздохнул, поднялся во весь рост и готов был уйти подальше, но ненадолго остановился от неожиданного звука, которого в подобной ситуации он слышать точно был не должен. — Спасибо… Сергей обернулся, но перед ним не было никого, кто мог бы говорить. Только зараженное непонятным вирусом животное, способное лишь на простейшие действия. Куда более низшее, нежели человек, не способное на осмысленную речь. Быть может, существо еще немного помнило, что означали некоторые слова, помнило о ситуациях, в которых следовало произносить определенные сочетания звуков и теперь иногда повторяло их, не лучше попугая? Может и так. Но надеяться на лучшее было приятнее. Дверь за ним захлопнулась, свет выключился. Существо вновь осталось в комнате одно, лишенное даже освещения.

***

В следующий раз человек не вошел в мою тюремную комнату неожиданно — я совсем не спала, прислушивалась к каждому шагу, готовая различить поступь Сергея или тяжелый шаг его командирши, которой ужасно хотелось откусить пару пальцев. Дверь открылась неожиданно тихо, почти без скрипа, и медленно, как будто человек в этот раз опять не хотел быть замеченным сразу. Он вошел внутрь и вновь включил в комнате свет, ненадолго снова ослепляя меня. Он вошел и замер, прямо из тьмы напоровшись на спокойный изучающий взгляд. Сергей на пару секунд оцепенел, понимая, что его заметили, но быстро пришел в себя. Он спокойно подошел к центру комнатушки и плавно без резких движений открыл сумку. То, что было в ней на этот раз, странно булькало, это точно не был кусок мяса. Человек первым делом вытащил что-то овальное и белое, оказавшееся в последствии пластиковой тарелкой. Потом он вытащил жестяную банку без этикетки. Она немного напоминала ту тушенку, которую еще когда-то очень давно мы находили в больнице, но была много меньше. В таких, вроде как, хранят паштет и шпик. Человек быстро вскрыл упаковку ножом, вывалил странное содержимое на тарелку и придвинул ко мне, предлагая попробовать. Я недоверчиво приблизилась к миске, когда Сергей отошел на пору шагов ближе к двери, принюхалась. Запах я уже где-то ощущала, причем совсем давно… От него осталось только странное ощущение не пойми чего, но я не могла бы сказать, что ощущение было неприятным. Человек же упорно наблюдал за мной, словно я была очередным экспериментом. Наблюдал все то время, когда я разбиралась с безвкусной пищей, которая, как ни странно, отчаянно воняла жаренным мясом. Я пару раз приподнимала от тарелки взгляд, но постоянно напарывалась на него, от чего на душе было совсем беспокойно, а аппетит тут же пропадал. Лишь когда я расправилась с последним кусочком и вновь вернулась в свой любимый угол, человек наконец подошел и, поднимая пустую миску, на последок прошептал хоть что-то внятное, хотя это и были мысли вслух. — …значит, инъекции все-таки работают… Это меняет дело. Потом он оставил на полу небольшую плошку с обычной трубопроводной водой и сразу же помчался куда-то, чуть не забыв запереть дверь. Похоже, что что-то его в этом действительно зацепило.

***

«Успокоительные хорошо влияют на их характер… Да, я спокойно находился в полуметре от нее и ничего… Нет, никаких побочных эффектов… » На границе сна и реальности я слышала странное. Рядом говорил кто-то, но слова были мне музыкой без смысла, шаги казались сбитым ритмом, а неожиданный скрип двери — концом мелодии, предвещавшей пробуждение. Я подогнула под себя конечности, стараясь занимать как можно меньше места, прислушалась, но, по привычке разлепив глаза, тут же увидела все просто так, без всяких фокусов. Не без лишних усилий, Сергей втащил в комнату кого-то, от кого стойко пахло кровью и сыростью, оставил трупом лежать посреди комнаты и пару раз глубоко вздохнул, переводя дыхание. Он выпрямился, громко щелкнув спиной, а после посмотрел на меня. — Надеюсь, вдвоем вам будет веселее. Он неловко отвел взгляд, а после, оставив уже вполне привычный ужин, вышел из комнаты. Дверь вновь захлопнулась, пропуская внутрь лишь мрак. Я тут же подскочила к тельцу, лежащему посреди комнаты… Осторожно повернула лицом к себе, дабы разглядеть, отодвинула в сторону отросшие патлы темно-русых волос, успевших за это время приобрести грязно-черный оттенок. Катя лежала на полу сломанная, какая-то разбитая и погнутая, как скинутый на пол манекен, но и в то же время, сильно отличаясь от куклы… Катерина была живая, вполне живая. И от этого уже становилось как-то спокойнее на душе.