Мы разбиваемся

Драко бесшумно распахнул дверь, что закрывала вход к небольшой, украшенной ромашками и свечами с запахом ванили, чьи ароматы, соединившись, заполняли все ближайшее пространство, террасе. В углу, освещенный теми же свечами, несколькими бра и лунным светом, спиной к нему стоял Гарри Поттер. Он снял пиджак и галстук, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и счастливо смотрел куда-то в небо. А смотреть было на что. Россыпь звёзд, самых разнообразных цветов и размеров, соревнуясь яркостью, составляли чудную композицию. Некоторые стояли в чётко назначенных местах, выстраивая созвездия, но большинство свободно плавали по всему небосводу, раз за разом прячась за одинокими тучками. А за всем пиршеством внимательно следила госпожа полнобокая Луна, что сегодня была особенно прекрасна, особенно притягательна. Драко не мог сделать ни шагу, он смотрел на ровную спину, широкие плечи, сильные руки, нежную шею и непослушные чёрные волосы, запоминая до мельчайших деталей, любуясь, будто больше никогда их не увидит. Хотелось остановить этот миг на несколько коротких бесконечностей: Драко, восхищающейся Гарри, Гарри восхищающейся Луной, и Луна, восхищающаяся своей красотой. – Малфой? Поттер все-таки заметил его присутствие, хоть тот не испустил ни звука. – Ммм, да, привет, это я. Поздравляю со свадьбой, – волнение Драко достигло пика, но он так и не смог оторвать глаз от брюнета. – Спасибо, а как ты?… – Гермиона, она мне помогла. Ты не ругай ее, я ее попросил и даже сам не знаю, почему она согласилась помочь, – попытался улыбнуться Малфой. – Но почему она не сказала мне, мы бы выслали приглашения. Мы и подумать не могли, что ты захочешь прийти, – растерянно говорил Гарри. – А почему я тебя не видел весь день? Обычно белобрысую хорьковую голову сложно не заметить, – смеялся парень. Драко прыснул от смеха и стал подле Поттера: Отвлекающие. – Ааа, точно. – Прошло столько лет, а ты всё ещё заставляешь сомневаться, точно ли ты волшебник, - он рассмеялся еще громче. Они смеялись вместе, громко и от всей души. Так, будто не было этой школьной вражды, злосчастной войны, многолетней пустоты между ними, будто они были старыми друзьями, так хорошо знающими друг друга. Но это было не так. – Я хотел поздравить тебя и попрощаться, – тихо начал Драко. – Завтра я уезжаю во Францию. Там ещё один фамильный мэнор Малфоев, хорошая работа, да и так я смогу заботиться о маме, – голос предательски дрожал, оголяя всю неправдивость этих слов, но опьяненный праздником Поттер этого не заметил. – Я уезжаю навсегда, и…и…хочу поблагодарить тебя за тот поступок в Выручай-комнате, если бы ты не вернулся за мной, я бы сейчас здесь не стоял. – Не благодари, я ведь отдал тебе долг. Ты также легко мог выдать меня Волдеморту в Малфой-мэноре и кто знает, что тогда было бы, – грустно улыбнулся парень. – Да, наверное, – ответил Драко. – Помнишь ту отработку у Снейпа, когда мы сцепились и обронили его зелья откуда-то взявшиеся на подоконнике. Вот это взбучу он тогда устроил. – Ещё как помню, у меня ещё неделю руки болели от чистки котлов. И нет бы, просто припахать, он ещё всё время отработки читал лекцию о правилах поведения в приличном обществе, моральных принципах и, в конце концов, адекватности, мистер Поттер, – спародировал покойного наставника брюнет. – Луна была так же прекрасна, а её свет отбивался от снега, и на первый взгляд казалось, что это очередной тусклый зимний день, – Драко мечтательно погрузился в воспоминания. – Да, но звёзд было меньше. Эта фраза обожгла Драко кипятком. Поттер смотрел на небо в ту ночь? Как и Драко? Он запомнил не только наказание профессора, а и красоту того вечера. Что он искал на ночном небосклоне? Подсказки судьбы, утешение, ответы на вопросы? Как позорно трепещет сердце, ладошки вспотели, а глаза никак не могут сфокусироваться. Ещё чуть-чуть и Драко упадет прямо в объятия брюнета, наплюёт на всё и всех на свете и расскажет обо всех испепеляющих душу переживаниях, ломающей кости боли, разрывающей сердце любви. Он слишком долго несёт это бремя один, он не справляется, оно его раздавит. «Гаааарри, любимый, куда ты пропал?» Голос Джиневры, доносившийся откуда-то издалека, быстро отрезвил Малфоя и вырвал из раздумий Поттера. Первый раз в жизни Драко был благодарен Уизлете (уже Поттер) за её звонкий голос, что не дал совершить фатальную ошибку, что уберёг как минимум одного счастливого жениха и одного безнадёжно влюбленного. – Извини, Малфой, мне надо идти. – Да-да, конечно, только подожди секунду, – Драко, мельтешась, начал искать что-то в своих карманах. – Где же оно, черт. А, вот, – из нагрудного кармана пиджака он достал небольшую плоскую брошь в виде злотого снитча, – это брошь-оберег от родовых проклятий, вылита из чистого золота, в ином случае она не имела бы таких свойств… – Малфой… – А ещё, это ведь снитч, и если, направив палочку, произнести заклинание оживление предмета, он будет летать как настоящий снитч и всегда вернётся на место, – явно повторяя слова продавца, бормотал Драко. – Я подумал, ты ведь любил квиддич и у тебя такая работа, что… – Спасибо, – Гарри осторожно, пальцами едва касаясь ладони блондина, забрал подарок. – Надеюсь, он не пригодится по предназначению, – Драко наконец осмелился поднять глаза на лицо Гарри. Заново изучая, он запоминал каждую линию, морщинку, родинку, каждый изгиб его лица. Широкий лоб, густые брови, длинные пушистые ресницы, резкие скулы, острый подбородок, пухлые губы, ровный нос и зелёные глаза, с чёртиками веселья и опьяняющего счастья. Таким Драко его и запомнит – счастливого, слегка пьяного и невозможно красивого. Положив брошь в карман брюк, Гарри протянул Драко руку, и это было наибольшее, что он мог для него сделать. Это осознавали оба.

***

Лунный свет заполнял просторную гостиную Малфой-мэнора, он аккуратно ложился на предметы, заставляя тех отбрасывать длинные уродливые тени, будил время от времени портреты на стенах и обжигался об кровавые языки пламени, исходящие от камина. Драко аппарировал сюда сразу же после разговора с Гарри. Он устало снял пиджак, жилет и галстук, снял запонки и расстегнул несколько пуговиц рубашки. Засучив рукава, медленно опустился в кресло напротив камина. Резвящееся пламя не обратило на него ни малейшего внимания, ни согревая замёрзшее сердце, ни развлекая потускневшие глаза. Как же сильно он устал. Сейчас бы лечь в постель, отдаться в царство Морфея и забыться навеки. Почему за сном следует пробуждение? За пробуждением осознание своей жалкости, беспомощности и вечные страдания? Почему нельзя вырезать из груди истерзанное сердце, затаить в сундуке, а сундук утопить на самом дне океана, чтобы не чувствовать, чтобы не болело? Но так бывает лишь в старых сказках. Собравшись с мыслями, Драко резко поднялся с кресла и подошёл к каминной полке. Трясущимися руками он взял фамильный кинжал, гордость отцовской коллекции, и решительно вынул его из ножен. Острое лезвие завораживающе сверкало под лунным сиянием. Так страшно. Очень холодно и страшно. Если б только ему было место в этом мире. Драко подошёл к большому напольному зеркалу. Подняв глаза к своему отображению, он больше не смог сдерживать слез. Жестокая правда гулко ударила в голову, вытесняя все мысли, всю боль, давая место новой, в сто крат сильнее предыдущей. Единственный человек, которого он имел, на всём жизненном пути, был он сам. Он уже не мог сдерживать беззвучные рыдания, не мог починить трясущиеся руки, не мог усмирить подкашивающиеся ноги. Он беспомощно осел на пол, опершись спиной на ножку кресла. Сквозь пелену слез, он посмотрел на свое отражение, прямо в глаза, и трясущимися руками сделал глубокий разрез на левом предплечье, ровно по черной метке. Алая горячая кровь сразу же хлынула из раны, стекая по руке, на полу она вырисовывала уродливые узоры. Эмоциональную боль сменила боль физическая, не менее сильная, но более терпимая. В глазах потемнело и, казалось бы, закрой их и жди своего часа, но начатое надо доводить до конца. Переложив кинжал в истекающую кровью руку, превозмогая адскую боль, он полоснул лезвием по правой руке. И вот уже два алых ручейка слаживали витиеватые картинки на освещённом луной полу. Ужасная маска боли застыла на его лице, он так хотел кричать, кричать во всё горло, чтобы услышали в самых отдалённых уголках Англии, возможно даже в Йорке, но он лишь сильнее стиснул зубы, так и не выпустив ни звука. Какая разница? Даже если услышат – слушать не станут. Вот и всё, последние биения сердца, последние тихие вздохи, последние осмысленные взгляды. Треск костра, кровавое кружево на полу и лунный свет. Таким же Забини и застал всё это: бездыханное бледное тело с окровавленными руками и открытыми пустыми глазами, безмятежность на лице сменила маску боли и лишь всё ещё мокрые ресницы давали представления обо всех ужасах, что происходили здесь всего час назад; ручьи крови на полу, измазаный все той же кровью фамильный кинжал, теплые языки пламени исходящие от камина и завораживающее сияние полной луны. Так бывает. Драко не выбирал любить Поттера, Поттер не выбирал любить Джинни, Джинни не выбирала любить Поттера. Просто так бывает.

***

Рано утром Гарри Поттер беззаботно сидел возле окна светлой гостиной в своем любимом кресле, перебирая, скопившуюся за три дня празднований, включавшие как саму свадьбу, так и часть медового месяца, почту и потягивая имбирный чай. Конечно же, в каждой газете, в каждом журнале была статья о их свадьбе, в некоторых даже несколько. Газетные строчки повествовали самые различные факты о празднике: от того где происходило действие, до наряда троюродной кузины подружки брата невесты. Всё это он либо сам знал, либо и не желал знать, потому взглянув на другие статьи и не находя для себя ничего интересного, легко левитировал очередной таблоид в всепожирающее пламя камина. Увидев на первой странице, к счастью, последней, газеты очередное колдофото с их свадьбы, он хотел было сразу же придать её той же участи, что и предыдущие, однако заметил небольшое заглавие: «Пожиратель Смерти Драко Малфой мёртв…». Открыв нужную страницу, Гарри быстро пробежался глазами по первым строчкам. «Наследник рода Малфоев, Пожиратель Смерти и заместитель главы терапевтического отделения больницы Св. Мунго, Драко Малфой погиб в автомобильном ДТП в ночь свадьбы, Героя Магической Британии, Гарри Поттера и его возлюбленной, теперь уже Джиневры Поттер...» – Гарри, дорогой, если ты не поможешь собирать вещи, мы опоздаем на самолет, – из спальни доносился голос Джинни. – Сейчас, милая, – улыбнувшись девушке, Гарри продолжил читать. «По словам Блейза Забини, близкого друга покойного, который нашел тело, тот направлялся в аэропорт, но по дороге не справился с управлением. По оценке состояния автомобиля, тот, прежде чем слететь в кювет, несколько раз перевернулся. Мистер Малфой получил травмы, несовместимые с жизнью. Больше пострадавших нет. Сейчас министерство выясняет, не было ли это умышленным убийством» – Посмотри, какую прелесть я нашла, – девушка протянула на ладони ту самую золотую брошь-оберег в виде снитча. – Она лежала на полу, возле шкафа. Какая красота! Только как она здесь оказалась, ведь все подарки забрали в Нору?, – весело щебетала Джинни. – Это…это.., – Гарри не хотел, да и не знал как рассказать, что это его подарок от Драко Малфоя, покойного Драко Малфоя. – Как ты думаешь, мне пойдет? Мистер Поттер, не поможете приколоть?, – смеясь, девушка побежала к зеркалу. – Конечно, миссис Поттер, – с его плеч спал огромный груз. Гарри быстро прочел последние строчки, гласившие «Прощание с покойным состоялось на следующий день после аварии. Его тело, вопреки традициям рода, по желанию самого усопшего, за словами того же Блейза Забини, покоится на окраине центрального кладбища Лондона.», лёгким движением отправил газету в камин и неспешной походкой пошел прикалывать золотую брошь-оберег в виде снитча, подаренную Драко Малфоем, новоиспечённой миссис Поттер.