Теория тяготения

      Бесконечные расчёты, кипы бумаг, исчерченные мелким неряшливым почерком, книги и учебники окружали эту маленькую комнатку в общежитии.       На одной половине комнаты, видно, обитал физик. Бумажки с формулами были то на рабочем столе, то на изголовье кровати, даже на стенах — всё было заполнено необычайным количеством неясных для нас записей. Были черные карты созвездий с белыми кругами и изображениями звезд.       Удивительно, что эти странные знаки, ряды цифр заключают в себя огромную информацию, кто знает: вдруг это формула для какой-то нереальной траектории, по которой пролетит космический корабль, а может это и есть формула для создания детали сломанной микроволновки?       Хозяин этой половины комнаты — двадцатилетний Чон Чонгук, студент второго курса и верный фанат астрофизики.       Другая половина комнаты сильно отличалась. Она была куда аккуратнее, и человек, попавший в эту общую комнату из «космической» половины попадает в «лесную» половину. Всюду были расставлены горшки с растениями, а на них маркером были написаны их названия: язык будет заплетаться, если приняться читать всё это.       Сквозь густые листья можно увидеть на полках учебники по ботанике, многочисленные гербарии, смятые тетради, среди которых были и рукописи с детским почерком. Стены в этой половине, не считая полок с цветочными горшками, были разукрашены схемами различных растений.       На этой половине комнаты жил Ким Намджун, студент-ботаник, лучший друг Чона.       Дверь в эту комнату распахнулась, от чего различные постеры на стенах колыхнулись, и в неё мигом вбежал молодой парень в черной толстовке с покосившимися очками. Он быстро поправил очки и стал торопливо копаться среди своих учебников. — Чонгук-а, давай, быстрее! — вслед за ним вбежал запыхавшийся Джун. — Сейчас, еще несколько секунд... — бормотал Чон, уже в который раз заглядывая под стол. — Ещё несколько секунд, и не только я тебе оторву голову, но и нам обоим оторвут головы. Шевелись!— торопливо выпалил он.       Бедный Чон из-за спешки ударился головой об стол, стараясь подняться, отчего многочисленные железные линейки и циркули громко зазвенели. «Айщ», — прошипел парень. — Стой! Нашёл! — радостно воскликнул Гук, вновь поправляя очки. В руках он держал маленькую тетрадку. — Бегом! Бегом! — взмолился Джун.       Они тотчас выбежали из комнаты, то смеясь, то получая угрожающие возгласы от старушки-уборщицы. Страх перед грозным преподом смешался с пьянящим весельем, и старший продолжал забавно ругать младшего, прорываясь через толпу людей.       «Я тебе еще вчера говорил: проверь…свои чертовы тетради! И что? Ты снова что-то бормотал себе под нос», — еле выговаривал парень. Многочисленные коридоры этого общежития миновали, и они наконец умчались по твердым дорожкам двора, под тенью высоких деревьев. Свежий воздух приятно повеял в их вспотевшие лица. Их цель — двенадцатиэтажный зеркальный университет прямо по дороге. — Сколько минут осталось? — спросил Ким. — Ну, — вздохнул Чон, стараясь говорить внятно, — учитывая время, потраченное на поиски тетради, да еще и путь через препятствие в виде толпы, которое замедлило нас на полминуты, тогда… — На часы свои смотри, дурень! — А! — он взглянул на своё запястье, сбавив свою скорость. — Пять минут! Мы успеем! А ты не переставал ворчать!       Тем временем они поднялись по ступенькам здания, добрались до дверей, и, толкаясь у входа, они смирно встали перед мужчиной-охранником, который тотчас потребовал билеты. Парни в спешке показали документы. Как только мужчина одобрительно кивнул, они помчались к дверям своих аудиторий. Намджун напоследок кинул на него торопливый взгляд, и побежал по левому коридору. — Слишком торопится, — бормотал Гук, трогая намокшие волосы. — Хотел сказать, что вчера… Я пытался вывести формулу… Не успел, — он торопливым шагом двинулся к правому коридору, разглядывая левую сторону. — Хм…Почти получилось… Круто, да мне стипендию повысят! Да я почти учёны…       Не успел он пробурчать остальные слова, как вдруг из-за угла к нему кто-то со всей скорости врезался — что-то градом упало на пол, а сам он еле удержался на ногах. Очки снова криво слетели с его переносицы, и всё было в тумане. Попутно надевая вещицу обратно, Чонгук уже хотел было извиниться и броситься дальше, но остановился: перед ним были разбросаны книги в старых переплетах, а их собирала девушка своими тоненькими руками. — Ой… Я-я, это… Извини... те? — взволнованно сказал он, растерянно моргая глазами. Чонгук сел рядом с ней и принялся приводить всё в порядок. Он покраснел, услышав свой собственный голос: «Отлично, очень мужественно», — язвительно заметил он сам себе.       Вдруг девушка подняла свой взгляд, услышав его невнятные слова, и нежно заулыбалась. — Идите, вы опаздываете, — сказала она и одарила его взглядом своих томных глаз, которые были лишены привычного бодрого блеска.