Теория тяготения

      После неожиданного знакомства в жизни Чон Чонгука появилась она. Мун Нарэ — студентка первого курса по зарубежной филологии. Что же, внешний вид её был не то, чтобы примечательным, но и не заурядным. Каштановые волнистые волосы девушки всегда были заплетены в небрежную косу, либо просто в непонятный кривой пучок, из которого топорщились пряди. Бледное лицо, вечно выражало какое-то странное, наполненное мудрости выражение.       Усталый взгляд был устремлен в неизвестное пространство, и даже если она просто наблюдала, то казалось, что она читает всю душу насквозь. Её наполненные лёгким туманом глаза вечно были трогательно печальны, и лишь когда девушка листала своими пальчиками ветхие страницы книг, внутри её зрачков раздавался отголосок теплого огонька — ничего более.       Она не представляла собой загадочную даму в маске, таинственно бродящей по самым разным уголкам обширной библиотеки. Однако это была и не просто студент-филолог: даже среди яркой толпы своих однокурсников резко выделялось её простенькое платье в кружевах , рубашки с пышными рукавами, чем-то напоминающее старинный крой платья древних веков.       С их знакомства прошло около двух недель. Когда неряшливая голова Нарэ иногда могла промелькнуть где-то, со своим небрежным пучком посреди потока студентов, у Чона всегда перехватывало дыхание, и невиданное чувство щекотало изнутри легкие. Повернувшись, он каждый раз старался проследить Нарэ в толпе, на что получал недовольные ругательства какого-то человека. ***       Во время перерыва Чонгук и Намджун решили посидеть в университетском кафетерии. На парней оранжевыми пятнами ложились лучи солнца, и через окно были видные многочисленные здания Сеула. Каждая зеркальная поверхность небоскрёбов, казалось, издавала удивительное свечение, и весь город блистал и переливался, как калейдоскоп. Сегодня в кафе было на удивление безмолвно: лишь несколько ребят еле плелись сюда, чтобы подкрепиться.       Старший умиротворенно попивал свой кофе, читая книжку Дейла Карнеги, где описывалось искусство общения. Младший же с довольным лицом чертил карандашами сложные схемы. — Хён! Смотри, — блестя глазами, Чонгук протянул Намджуну бумаги. – Это моя бессонница, слёзы и решенная супер-сложная задача! Я решил её прямо на лекции, круто, да? — Какая лекция? — спросил он, принимая листочки. — Да так, психология… — Ясно, — усмехнулся он. — И как тебя только не поймали? — он с серьёзной миной стал разглядывать расчёты Чона. — Я просто делал максимально сосредоточенное лицо. Но не в этом суть, — он стал ждать реакции своего хёна, стуча пальцами по столу. — Ну как? Объяснить тебе принцип?       Намджун ещё некоторое время задумчиво листал бумаги, убедительно делая вид, что всё отлично понимает. А если честно, он не был так уж плох в физике. — Ну, просто отлично, я всё понял. На, возьми, — он хотел поспешно вернуть листочки Чону, как тот снова блеснул глазами и уже радостно начинал свою речь.       Увидев это, Намджун сделал добротный глоток кофе, закатив глаза — подготовил мозги к последующему штурму. — Ширина спектральной линии позволяет найти характерную скорость движения атомов в облаке, — быстро проговаривал Гук. — Наиболее корректным было бы воспользоваться теоремой вириала, но я предпочел иную теорему, — с каждый словом, кажется, его лицо светлело. — Известно, что для устойчивой самогравитирующей системы сумма удвоенной средней кинетической энергии и средней потенциальной энергии равна нулю...       Тем временем Намджун спокойно попивал свой кофе, значительно кивая. Но вдруг рука его замерла, и он так и сидел с полным ртом, глазами вцепившись одну точку позади младшего. —...предполагая, что все атомы облака имеют скорость…— он возмущенно взглянул на Джуна. — Хён, ты вообще слушаешь?       Но тот лишь сидел с полным ртом, не смея даже моргнуть. — Хён?       Намджун недвижим. — Да на что ты пялишься? — Чон мигом повернул голову и увидел в нескольких шагах от себя знакомое бежевое платье, и тут же неловко встал, спотыкаясь о ножку кофейного столика. — Н-нарэ-щи?       Действительно, перед ним стояла та самая девушка, слабо смеясь. Её волосы переливались при золотых лучах заката, будто кружево, а её бледная кожа загоралась живым цветом. Странное ощущение вызывал этот вид: не призрак ли она, который вот-вот растворится в пространстве? Такой легкой, невесомой пушинкой Нарэ представлялась в глазах Чона. Она подошла к парням поближе и преспокойно стала говорить с Гуком, будто знакома с ним года два. — Привет, прости, что беспокою. Ты случайно не взял с собой одну книжку, такую, толстую, с иллюстрациями, а на обложке была дама с веером, — тихо и слабо говорила она, ласково улыбаясь глазами. — Прости, я не припоминаю…— Чон топтался на одном месте, разглядывая свои ботинки. — Н-но как эта книга могла оказаться у меня? — Ты мог случайно взять её, когда мы столкнулись, — пожала она плечами.       А Намджун в это время оставался в одном положении, непонимающе перенося взгляд с Чонгука на эту девушку, потом обратно. — Прости, я мог бы помочь, но не видел эту книгу, — еле слышно отвечал он, почесывая затылок. — Ничего, Чонгук-щи, — хихикнула она, невесомо коснувшись его предплечья своей теплой ладонью.       Кажется, Гук ещё никогда так не ощущал этого: столько эмоций градом навалилось на него, и он не знал, куда деть эти ощущения: они так и просятся выйти наружу. Даже победа на крупном соревновании, выступление перед зрителями-учёными, его первая награда — ничто из этого не сравнится с тем чувством, когда эта девушка подошла к нему при лучах вечернего солнца, стала говорить с ним своим нежным голосом, смотря на него так мягко, будто старый ласковый кот, встретивший хозяина.       А что самое важное — это её рука, коснувшаяся его. Когда она повернулась и медленно выпорхнула из кафе, Чонгук тут же ухватился за предплечье, где только что побывала её милая рука. Чон замер, краснея, смотря в пустое место, где недавно стояла Нарэ. И Намджун тоже стал провожать взглядом девушку, громко глотнул свой кофе, с которым он просидел неподвижно несколько минут. — Так, — тихо начал он. — Я увидел исторический момент. Это нужно запомнить: с Чон Чонгуком первая заговорила девушка, и он ей ответил, — он, широко улыбаясь, встряхнул Чона, всё еще стоящего, ухватившись за предплечье. — А? — лишь оглянулся парень, будто сквозь сон. — Что, черт возьми, это было? — уже начал Джун смеяться, бросив книгу о саморазвитии. — Кто она? Как давно вы знакомы? На каком она курсе? Она в твоём вкусе? Эх ты, мелкий засранец, ничего мне не говорил, — живо говорил старший, хлопая парня по спине.       Оживившись от удара Джуна, Гук уселся обратно за столик и совсем позабыл о задаче, которую он разбирал — да и Бог с ней. Сердце продолжалось биться с таким безумным темпом, что он еще несколько минут непонятливо озирался на свои бумаги с решением задачи. — Э-это была Мун Нарэ. Я лишь её знакомый, случайно встретились, — неуверенно проговорил он, а тем временем старший уже говорил о том, что нужно приносить девушкам не розы, а ромашки. — Знаешь что, — старший хитро и слащаво заулыбался во все зубы и стал рыться в своём рюкзаке. — Ты должен с ней встретиться. — Чего? У меня нет для этого повода, — растерянно сказал Чонгук. — Ошибаешься, — и тут он вытащил из рюкзака толстую книгу, чьи золотые украшения блеснули при лучах солнца. Впереди этой коричневой книги была картина, где была изображена дама в голубом платье с веером в руке. — Я увидел это у нас в комнате, и мне стало интересно. Вот и случайно забрал себе, — он отдал её младшему, не переставая улыбаться ни на миллисекунду.       Чон прислушивался к собственному сердцу, принимая книгу от Джуна. Кажется, он всё ещё ощущает её руку на своём предплечье, а в глаза мерещится её бежевое платье. «Хах, какой я жалкий, а ведь она просто подошла спросить о книге», — думал он, почти уже отчаявшись. Она только обменялась с ним несколькими словами, а он уже готов упасть в обморок, а что будет, если он подойдёт к ней сам и отдаст в руки эту книгу?..Ну уж нет. — Я не смогу, — коротко ответил он, всё же спрятав книгу в своём рюкзаке.       Джун вздохнул, качнув головой, и снова принялся за свою книгу Дейла Карнеги. Тем временем Чон смотрел на закат, на алеющие здания вместе с нежной лазурью в вышине неба. Тысячи машин проезжали по широкой дороге, рекламные баннеры раздражали глаза обилием цветов, но Чон думал о другом.       Вечер. Парни в своих комнатах, которая освещалась мягким освещением настольных ламп. От половины комнаты несло какими-то запахами удобрений, что-то бурлило и шуршало, а со стороны Чонгука доносились звуки карандаша и других железных инструментов. Сами парни не обменивались и словом с друг другом —слишком были сосредоточены на своих трудах.       Стол Чона был усыпан стружками от карандаша и катышками от почерневшего ластика. Его взъерошенные волосы забавно дрожали, когда он старательно протирал ошибочные детали. Он уже битый час пытался решить простой элемент задачи, но бесполезно: чертежи созвездий получались крайне кривыми.«Расширение остатка - это разлет продуктов сильного взрыва во внешней среде», — он уже в десятый раз перечитывает эту строчку, но никак не мог вникнуть, отчего просто бесцельно листал страницы учебника. Парень с шумным вздохом запустил свои руки в волосы, и, сняв очки, стал протирать покрасневшие глаза. — Я спать, — он оттолкнулся от своего стола, встал, и поплелся тяжёлыми шагами к своей кровати. — Спокойной, — ответил по привычке Джун, с важным лицом разглядывая цветки при свете лампы.       Чонгук повалился в кровать, разочарованный тем, что не смог решить такую элементарную задачу.       На мгновение он позабыл о задаче, и стал вглядываться в фосфорические точки на своем потолке — это были звезды, имитирующие самые настоящие созвездия. Не зная зачем, он протянул к ним свои руки, будто хотел дотронуться. — Я дурак, — усмехнулся он и тут же опустил руки, которые глухо плюхнулись в воздушные одеяла.       Под его кроватью была та самая книга. И мысль о ней никак не могла покинуть мысли юного астрофизика.