Теория тяготения

«Привет, Нарэ! ㅇㅅㅇ» «Как дела?» «Мы так давно не виделись…Мы даже не переписываемся…» «Нарэ?» «Почему ты не отвечаешь? ㅠㅠ» Чон глубоко вздохнул и кинул свой телефон куда-то в кучу скомканной одежды и подушек. Ему пришлось набраться достаточно храбрости, чтобы начать чат с Нарэ, но даже начало разговора не могло сложиться. А Чонгук наивно полагал, что через несколько секунд девушка ответит, они будут общаться часами, не отрываясь, и он, наконец, торжественно скажет ей: «Я хочу тебя увидеть». Уведомление не приходит: он неосознанно продолжал ждать, что телефон глухо прозвенит сквозь ткань покрывал. Он, разочарованный, отключил звук своего телефона и подошёл к столу, где тикали часы с будильником. Крутящиеся приборы и сферы, блестящие при свете настольной лампы красовались в самой верхней полке. Стоит прикоснуться к ним, хоть кончиком пальца — в комнате прозвучит тонкий, еле уловимый чистый звук, а затем он плавно растворится в тишине. Кстати, неаккуратный Джун уже в который раз умудрился сломать один прибор с двумя вращающимися кольцами, отчего именно он чаще всего шатался с особой силой. Холодно разглядывая свои карты, постеры, многочисленные заметки, он не ощущал прежнего жара к своей науке. Бывает ведь такое чувство, что все предметы вокруг вас кажутся вам до ужаса незнакомыми, и вы не можете поверить, что все это было вам родным. Окружение становится привычкой. Так и было с ним. Прежний астрофизик Чон Чонгук увлеченно решал бы задачу, забыв о драгоценных для студента часах сна. — Чёрт, я должен быть занят другим, — сказал он сам себе. — Нарэ отвлекает…Всё! — он решительно хлопнул ладонью по столу и уселся за ним. — Я учусь… Он принялся листать страницы ветхой книги, которую ему отдал препод, и тотчас повеяло душистым запахом пыли, от которого перехватывает дыхание. Довольный, он принялся откапывать из груды бумаг свой последний чертеж звездных систем, под нос напевая странную мелодию. Парень прошелся пальцами по своим холодным металлическим линейкам и циркулям, остановился на любимом циркуле со скотчем на сломанном наконечнике. Он окинул взглядом свой огромный грандиозный чертеж, который занял весь стол, и начал вспоминать формулы и константы, которые тут необходимы. — Надо же, парочку дней не чертил и уже всё забыл, — усмехнулся Чон, встряхнув своими взъерошенными волосами. Порой нужно только сосредоточиться, собраться с мыслями. И это отвлекает от посторонних мыслей. Тишина, шорох бумаги и карандаша, гул лампы, тиканье, иногда вздох Чона — это всё, что наполняло комнату в эти минуты. Парень раздосадовано шипел и зарывался руками в своих волосах, пятнадцать минут потратив на очередное неправильное уравнение. А тиканье до невозможности раздражало. Но это продлилось не долго. Послышался тонкий скрип двери: по вялым медвежьим шагам ясно, что это уставший Намджун. Очень забавно, что даже по звуку шагов можно определить настроение человека… — Привет, что такой недовольный? — спросил Чон, прекрасно зная, что Джун не ответит и просто пойдёт вглубь комнаты, в свою излюбленную кровать. — Хён, ты постоянно злишься, когда я не отвечаю, — дразня, говорил Чон под нос, увлеченно чертя созвездия. Как и ожидалось, Джун ничего не ответил, и его тяжёлые шаги устремились вовнутрь комнаты. Но вдруг они остановились, и шорох от ковра прекратился. Комната снова погрузилась в тишину, а астрофизик продолжал чертить и чертить, сверяя свои расчеты с заметками на столе. А Намджун стоял и молчал, и взгляд настойчиво сверлил затылок Чона. И снова тиканье часов стало невыносимо громким: «тик, тик, тик». Будто каждое движение в этом механизме затруднялось непреодолимой преградой… — Чонгук… Вместо низкого басистого голоса старшего в тишине нежно прозвенел тихий голос. Кажется, всё сознание бедного парня перевернулось вверх дом, тысяча мурашек пробежало по всему телу, пробил пот и неосознанно голос парня сорвался на громком восклицании: «Нарэ?!» С грохотом он встал со стола, линейки и циркули, металлические сферы зазвенели. С тайной надеждой он метнул взгляд назад: это была она. Мун Нарэ стояла перед ним и прямо сейчас она была так похожа на бледного призрака, который вот-вот исчезнет среди хлама в этой комнате, она же походила и на прекрасную девушку из книг, которую обычно описывали как «неземное существо». Чонгук уже успел отвыкнуть от её неряшливых волос, тонких кистей руки, бледных губ и черных томных глаз. Но в этот момент странные лихорадочные огни, то вспыхивали, то угасали в её омутах. Парень разглядывал её как в первый раз. Слова терялись, и Чон долго не мог вымолвить хоть что-то. Тысячи фраз прокрутились в его голове вихрем, но всё это смешалось в один несвязный звук «Э-ээ…А-ааа…Э-эээ». Это странная картина: Нарэ стоит посреди его причудливых постеров, совсем как белоснежная статуэтка на фоне грязного уличного арта. — Н-Нарэ! Как…Что? Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?! — воскликнул он. — Комендантский час еще не наступил…— смущенно ответила она. — Но меня дразнили, когда я шла сюда. — Нарэ, это ведь…это как бы мужское общежитие! — Да, не женское, — усмехнулась она. — Но…но…— Чон, сам засмеявшись своим попыткам говорить, встряхнул головой. — Нарэ, девушкам не…э-э-э, ну, не приветствуется сюда ходить…Ай, не важно, как тебя пропустили? — Все работники, в особенности тетушки, очень любят меня здесь. Я сказала вахтёрше, что принесла тебе учебный материал. Чон тут же стал искать бумаги или папки в её руках, но они были абсолютно пусты. — Да, у меня нет никаких материалов, — ответила так, слегка вытянув ему белоснежные ладошки. — Тогда зачем ты здесь? — Ты ведь хотел меня видеть?