Теория тяготения

Чонгук удивлëнно глазел на незнакомку. Он пытался найти ответ у своей подруги, поглядывая то на неё, та на высокую девушку перед ним, но было бесполезно: Нарэ как-то печально опустила голову. Тотчас молниеносно пролетели нравоучения Намджуна: Чонгук что-то сделал не так, в чём-то провинился… Но как это могло произойти? Этого он не понимал. — Йа, я говорю, меня Ко Бёльчи зовут, — недовольно гаркнула девушка, взмахнув ладонью перед очками Чона. Он очнулся. — А, я, это…Чон Чонгук с курса астрофизики, — сказал он, неловко протянув руку, а потом опустил, будто опасался, что Бёльчи не станет отвечать на рукопожатие. Но девушка без раздумий крепко схватила его ладонь и три раза сильно потрясла ею. Если честно, казалось, что суставы готовы были хрустнуть от чрезмерной силы девушки. Она улыбнулась во все «тридцать два», и её глаза загорелись живым огнём, какие бывают обычно у ужасно энергичных людей. Её полные блестящие щёки прямо округлились и стали похожи на два маленьких гладких шарика, так что хотелось хорошенько потрепать их. — Экспериментальная физика, вау, — пытался Чон начать разговор, неловко смеясь и почесывая затылок. — Это действительно интересная наука, так ведь? — Получше астрофизики, — коротко ответила она. Чонгук растерянно бросил взгляд на Нарэ, а та лишь пожала плечами. Ему стало противно от самодовольной улыбки, которая заиграла на лице Бёльчи: слишком язвительная, хитрая, кислющая, если вам угодно! Он хотел было заступиться за свою любимую астрофизику, но выбрал быть спокойным и равнодушным: пусть выглядит, будто он рассудительный человек. — Каждому своё, — сказал он. — Ага! Мнение отстаивать не умеем! — она расплылась в ещё более противной улыбке. — Если ты так уверена, то расскажи мне хоть одно твоё исследование вне курса университета, — довольный Чон тайно обрадовался своей коварности и гордо поднял нос. Но Бёльчи только оценивающе приподняла брови и сделала к нему шаг вперёд, уверенно и насмешливо смотря в его огромные из-за очков глаза. — Охо-хо, ну что же, я участвовала в разработке настоящего коллайдера и исследую столкновения протонов с энергией почти 10 тераэлектронвольт, не хило, да? — Сколько?! — вырвалось у него, хотя он старался во что бы то ни стало сохранить хладнокровное лицо. — Да-да, ты не ослышался… — продолжала та. Увлёкшись странным знакомством, парень не заметил, как Нарэ тихонько ускользнула подальше от них. Впереди была огромная лестница с узорчатыми перилами, из которой всё лился поток торопливых студентов, и гулким хором раздавались их разговоры. Одинокая фигура девушки тихо пробиралась к следующему этажу. Когда он наконец увидел, как её светлое платье отдалялось, досада и какое-то странное чувство болезненно сжало все его внутренности. — Нарэ! — громко крикнул он и хотел было подбежать к ней. — Ты куда? — ещё громче расспрашивал он. Даже студенты стали оглядываться на крик привычно тихого Чон Чонгука, но ему было не до этого. Нарэ лишь качнула своими волнистыми локонами, повернулась к ним и слабо махнула рукой. А потом она ушла. Исчезла в толпе... *** Ко Бёльчи — человек необыкновенный. Её лицо было очень милым, когда она лучезарно улыбалась, показывая белоснежные зубы, но оно становилось удивительно отталкивающим, если она расплывалась в лукавой ухмылке. Её густые чёрные брови не сочетались с её широко распахнутым светлым глазами. Будучи высокой, она имела довольно мужское телосложение: широкие плечи, длинные руки и ноги. Но странно, что даже широкая серая толстовка не скрывала красивые очертания её фигуры. Голос её был басистым, иногда чуть хриплым, но на пределе веселья она заливалась тонким девичьим хихиканьем. Ещё противоречивей был её характер. Казалось, шутки и её «коронные» фразы были до предела глупыми. Даже Намджун, привыкший к странностям Гука, недоумевающе отводил взгляд после очередной шутки Бёльчи; она удивительным образом даже успела сладить с ним, хотя от знакомства с Гуком прошло больше двух недель. Но иногда она толкала такие умные речи, и всё лицо её выражало такую серьёзность: густые брови сдвигались к переносице, круглые щёки впадали, голос понижался — шутницу в ней нельзя было узнать. Она ранима, но иногда бесцеремонно говорит довольно грубые и обидные вещи. Обладая таким сложным характером, она притягивала людей, как магнит, и Чон попался в её своеобразное очарование. Пообщавшись несколько раз, они стали так же разлучны, как неразлучны Намджун и Чонгук. *** Сейчас Чон и Бёльчи сидели в кафе. Солнце снова ласкало своими медовыми лучами, и сладкий свет лился сквозь стекла громадного университета: всё помещение было подобно янтарю. А новоиспечённая подруга читала работу Чона о квантовой гравитации и листала его многочисленные тетради с решёнными задачами. Её лицо снова стало невероятно сосредоточенным и серьёзным, и лишь иногда она насмешливо цокала и разочарованно покачивала головой, при этом тихо пропуская шёпот: «Идиот же ты». — Какого фига получилось такое большое значение? — спросила она, грубо бросив его тетради перед ним. — На спутнике установлен направленный прожектор, и спутник представляет собой «фотонную ракету», — раздражённо пробормотал Чон, собирая листы, — следовательно, двигатель постоянно включен, значит, придает спутнику дополнительное ускорение вверх… — Да-да, бла-бла, всё ясно, — прервала она снова, зевнув и закинув руки под затылком. — Ты вообще не слушаешь меня. Да и всё ты сама знаешь, — ответил Гук, заглядывая в свои уведомления в телефоне. — А чего ты ожидал? Я учу физику с пелёнок, — беззаботно парировала она. Чон оторвал взгляд с экрана телефона и стал разглядывать Бёльчи. Да, она была мила: отстриженные волосы блестели, кожа окрасилась в приятный теплый свет, а глаза игриво сияли под мощными густыми бровями. Последние вечерние лучи солнца всех делают прекраснее. Но у парня было такое ощущение, что сейчас происходит не то, что должно было происходить. Он как будто сидит в какой-то Африке, а должен был быть в Корее. Будто сейчас должна была быть глубокая ночь с мигающими звёздами, а сейчас он наблюдает за пылающим закатом. Он должен был смеяться и дрожать от волнения, краснеть, а не спорить с холодной уверенностью. Сейчас перед ним должны были виться знакомые волнистые волосы в огне заката, и ласковый взгляд бархатных глаз должен был нежно проходиться по его лицу. Сейчас бледная рука должна была листать его работу, и медленный голос должен был спросить: «Какая это звезда?» Он должен был безостановочно рассказывать ей о тайнах небес и ловить блики в пустом омуте томных глаз. Но этот странный призрак не исчез, а медленно растворился. Странное чувство. И Чонгук всё ещё не понимал: что не так сейчас, и что ему не хвтатает?