A Second Chance

И себя, и Круглова сейчас он ненавидел ‒ плакал, целуя. Сука... простил. Сгорал вновь в руках, словно феникс из пепла опять восставая. Бил и кусался. Снова любил. ‒ Ненавижу, ‒ шептал в губы Лешка, срывая с Круглова одежду, вжимающегося в него всем телом мужчину торопливо раздевая. Оголяя его для себя и вновь для себя его открывая, громко простонавшего в ответ Круглова доводя до безумия своим языком и руками, сплетенным в одну общую фигуру любовникам позволяя медленно продвигаться в направлении спальни. А ведь всего неделю назад он желал ему сдохнуть ‒ перегородившего дорогу его автомобилю мужчину за шкирку оттаскивая на газон, Леша оставил Круглова лежать на траве в той же позе, в которой однажды тот его бросил, все продолжающего и продолжающего шептать свои извинения Мишу всем сердцем желая забыть. Ведь не вспоминал он его уже года три, жил до этого как-то. Даже личную жизнь как-то строил, пытался любить. И вот, блять, любуйтесь, Круглов вдруг опять нарисовался. Со своими невсратыми никому извинениями и видом побитой собаки. Спустя пятнадцать, сука, лет! Пытаясь оглохнуть, чтобы не слышать ни шепота, превратившегося в одну бессвязную массу из звуков, ни бешеных ударов своего собственного сердца, Гостинцев вернулся в машину, не успевший остыть форд вновь пробуждая от спячки, трясущимися пальцами обнимая руль. И, вдавив педаль газа в пол почти до упора, сорвался с места, ставшую свидетелем сцены из бульварного романа парковку покидая под громкий крик Круглова в спину: ‒ ПРОСТИ! Нихуя, не простит, Гостинцев однажды зарекся. Забудет, как звали, и вытрет из мира. А потом вдруг сорвется и сам придет к Мише. Свою гордость топтать на пороге квартиры. Входная дверь распахнулась, запыхавшегося и задыхающегося от собственной слабости и никчемности Алексея обдавая приятным ароматом чего-то съестного, желудок питающегося в последнюю неделю кофе и сигаретами мужчины заставляя обиженно проурчать. Зеленые глаза Миши, не потрудившегося даже в глазок посмотреть, прежде чем открывать, расширились от удивления, желающего провалиться сквозь землю или самоубиться Гостинцева добивая своей яркостью и наивностью, заметно повзрослевшего и возмужавшего за прошедшие годы Круглова вновь превращая в глазах Леши в семнадцатилетнего мальчишку. Снова заставляя бешено колотиться сердце и руки наливаться свинцом, от невозможности прикоснуться к такому родному и когда-то так отчаянно любимому человеку немея, двумя бесчувственными плетьми продолжая висеть по бокам от тела. ‒ Лешка… ‒ выдохнули губы Круглова, боясь улыбнуться. Миша навстречу гостю шагнул. А через секунду уже был отброшен обратно в квартиру, всегда более мелкому и слабому Гостинцеву подчиняясь, получая в награду от того ласку, мужчину, пытающегося высосать из него душу через рот, прижимая к себе, как самое дорогое в мире сокровище. Алексей целовал его больно, на грани укусов. Как будто Круглову за прошлую боль пытался отомстить. Но даже этот поцелуй, горький, с привкусом обиды и отчаяния сносил крышу Круглова, отправляя парить ту куда-то за границу облаков. Не веря в происходящее, но и не имея сил опомниться, Миша ответил на поцелуй Алексея, мокрые от слез щеки Гостинцева обнимая ладонями, в давно потерянной, но не забытой теплоте чужого рта теряя себя и способность соображать. А Лешка все терся об него и пытался быть ближе, проклятого, ненавистного, но до сих пор горячо любимого мужчину обнимая сразу тремя конечностями, на едва стоявшего твердо на ногах Круглова пытаясь забраться маленькой обезьянкой. На тренировках Мишка часто таскал Лешу на закорках. Сейчас от тяжести чужого тела, взбирающегося на него, едва не осел. Но стена за спиной Круглова послужила некой опорой, взгромоздившемуся, наконец, на него Лешке позволяя удобно разместиться у того на руках, подхватившим его под зад широким ладоням демонстрируя крепость ягодичных мышц. В отличие от Миши, произошедшее тогда в душевой напрочь вытравили из головы Лешки любые мысли о продолжении карьеры в спорте, подающего надежды молодого футболиста списывая со счетов. Ну, не смог бы Гостинцев вновь стать частью какой-то команды, предавшей и избившей его первой своей команде за преподанный урок рассыпаясь в благодарностях, лежа дома под тремя слоями одеяла. Родители забрали документы из спортшколы, едва успевающему по основным предметам в общеобразовательной Лешке нанимая кучу репетиторов для подготовки к ЕГЭ, наверставшему программу выпускного класса за пару месяцев Гостинцеву позволяя сдать экзамены на неплохие баллы и поступить в ВУЗ. Получив диплом учителя, Леша нашел себе работу физрука в одной из школ Подмосковья, от прошлого своего сбегая и начиная строить взрослую жизнь, свободные вечера занимая различными секциями, в преподавательстве и наставничестве находя для себя смысл. Но год назад из жизни ушла его мама, устроившегося на новом месте мужчину вынуждая вернуться в свой родной город, заботиться об отце и подрабатывать тренером в городском спортивном комплексе. Тренерство позволило Гостинцеву сохранить неплохую спортивную форму, и сейчас, впиваясь пальцами в упругую задницу Алексея, Круглов мог по достоинству ее оценить. Продолжая целовать горячий и влажный рот, Миша облапил Лешу руками, потирающемуся о его живот возбуждением Гостинцеву позволяя исследовать руками и его широкие мускулистые плечи, громко сопевшего в поцелуй мужчину унося в направлении спальни. Кровать Круглов не заправлял почти никогда (ведь гостей в одинокой холостяцкой берлоге не бывало), и, уронив Лешу в ворох сбившихся простыней, служивших и покрывалом, и одеялом, Михаил навалился на Гостинцева сверху, охнувшего под весом любовника Лешку зажимая между собой и матрацем. Прогнувшись в спине, Алексей застонал. Не здесь находиться должен был сейчас Леша, но, не сумев устоять перед сотней звонков без ответа и кучей голосовых сообщений в мессенджере (его номер Миша узнал у сына), Гостинцев поддался на искушение, вечером воскресенья спустя неделю с небольшим после судьбоносной встречи, оказываясь на пороге квартиры Круглова. Вновь оказываясь в его постели. Под ним. Как когда-то давно, полтора десятка лет назад, он громко выл в потолок, теряя себя в поцелуях Круглова, не позволяющему опомниться и сказать «нет» мужчине разрешая себя раздевать. Чувствуя губы Миши на своем теле, он вновь становился влюбленным мальчишкой, заметно окрепшей и возмужавшей фигурой дрожа, как от разрядов электрического тока, звуками ударов бешено колотившегося в груди сердца заглушая любые сомнения и протесты. Он гнулся дугой и вскидывал бедра, свою грудь и живот подставляя под поцелуи, возбужденному до предела Михаилу вновь позволяя делать с собой все, что тому заблагорассудится, и отвечал Круглову с не меньшим напором, сильные плечи любовника разрисовывая ногтями, не оставляя на коже живого места. Спортивные штаны Гостинцева съехали на бедра, едва удержавшись перед напором Миши, внушительных размеров бугорком между ног сопротивляясь окончательному стриптизу, и, чуть отрезвев благодаря слабой боли, Леша потянул Круглова за волосы, осатаневшего уже, кажется, и окончательно лишившегося контроля над собой Михаила заставляя посмотреть на себя. Зеленые глаза Круглова горели, как раньше. Карие Леши блестели от слез. И, одну секунду, показавшуюся вечностью для обоих, потратив на молчаливый диалог взглядов, Гостинцев самостоятельно освободил свой член от плена оставшейся на нем одежды, повалившемуся рядом на спину Круглову также позволяя полностью раздеться. Ах, если бы в тот момент в Алексее осталась хоть капелька гордости. Если бы Лешка вспомнил тот день. Не позволил бы он вновь убить себя Мише, вернувшегося губами к его губам Круглова от себя отталкивая, возбужденного и дорвавшегося наконец до желанного тела мужчину бросая, как когда-то бросил его Миша. Но, кажется, Леша забыл и о боли, и об унижении, через которое заставил пройти его Круглов ‒ неделю назад увидев того в спортзале, Гостинцев и падение Римской империи готов был бы Мише простить. Слишком знакомо горели зеленые глаза в тот вечер напротив. Слишком сильно когда-то он Мишу любил. Поэтому сейчас, толкаясь языком в горячий рот Круглова отчаянно и сильно, Гостинцев думал лишь о его пальцах, осторожными прикосновениями к налитой кровью и истекающей смазкой головке его члена доводивших Лешу до предела. В постели Алексея, в отличие от Миши, всегда были только мужчины. Но, с последним своим любовником попрощавшись еще перед возвращением в город, Гостинцев не спал ни с кем уже слишком давно. И, едва находясь в сознании от приятных скольжений чужой ладони по члену, изнывал от желания и необходимости освободиться, перед несущим обет воздержания гораздо дольше Михаилом раскрываясь. Круглов и сам, казалось, уже был на грани ‒ лаская член Леши рукой, он разорвал поцелуй, чтобы стиснуть зубы сильнее, подобно цунами накатывающее возбуждение внизу живота умоляя дать ему еще немного времени. Ведь понимал Миша четко ‒ у него будет только один шанс. Как только кончит, Лешка вновь вернется в сознание и снова Круглова ударит, и, максимально стараясь отсрочить этот момент, Михаил остужал и себя и распалившегося под ним Гостинцева, меж разведенных в стороны бедер того не спеша нырять рукой. ‒ У меня нет ничего... ‒ слова Миши заставили вздрогнуть. Понять, что не было здесь до него других мужчин. ‒ Неважно, ‒ и это осознание напрочь выбило из Леши последние здравые мысли. ‒ Просто будь аккуратней, ‒ Круглова лишь он попросил. Облизав пальцы Михаила, Алексей сам направил его руку по известному обоим маршруту, первое прикосновение подушечек к сжавшейся от страха дырочке встретив горловым стоном, и, попытавшись максимально расслабиться, пропустил в себя одну фалангу указательного, задрожавшего над ним всем телом Круглова вновь притягивая к себе за поцелуем. Без смазки палец в Лешу не шел. Безуспешно пытаясь протолкнуться внутрь его тела, Круглов тихо рычал и кусал губы Лешки, большим пальцем поглаживая его мошонку с просьбой раскрыться, но, встречая сопротивление со стороны сжатых мышц, бросил это бесполезное занятие, расфокусированным взглядом блуждая по изголовью кровати и поверхности тумбы, на самом краю находя глазами спасительный пузырек. Мужской крем-уход для рук подарили мужчинам женщины на работе в честь двадцать третьего февраля, мучающегося зимой от сильного шелушения рук Круглова спасая от цыпок и трещинок на тыльной стороне ладони. И, подхватив пальцами второй руки ополовиненный тюбик, едва не завалившись на Лешку всем телом, Миша щелкнул крышкой, показывая Гостинцеву свою находку, от готового принять в себя Мишу сейчас даже на сухую Алексея получая разрешение кивком головы. С кремом для рук процесс растяжки пошел гораздо быстрее. Большую часть крема размазав по яичкам и бедрам Гостинцева, Михаил все же смог втолкнуть в того пару пальцев, вспотевшего и раскрасневшегося под ним мужчину возвращая на пик возбуждения после небольшой передышки на боль. Двигая пальцами внутри Леши и разводя их в стороны, он растягивал его, попутно целуя, дрожащую грудь и тонкую шею любовника смачивая собственной слюной. Под громкий всхлип Леши Круглов добавил третий палец. Гостинцев был узким и горячим внутри, таким, каким Миша его когда-то запомнил ‒ стараясь причинить любовнику как можно меньше боли, он аккуратно двигал рукой, постепенно расслабляющегося и уже свободно принимающего внутрь его пальцы Лешку доводя до безумия каждым новым движением. Чувствуя, что этого становится мало, Леша захныкал: ‒ Давай, я... готов. И, толкнув Круглова от себя, чтобы тот упал на спину, ошалелыми глазами смотрел, как Миша размазывает остатки крема по своему твердому члену, чуть увеличившемуся в размерах с момента их последней встречи, но, как и тогда, до одури красивому. Не очень толстому и не слишком длинному с характерным рисунком выпуклых вен. Идеально подходившему сейчас ему по размеру. Нависнув над Лешей и закинув его ноги к себе на спину, Круглов осторожно протиснулся в него головкой, предпринявшие слабую попытку к сопротивлению мышцы растягивая членом и раскрывая для себя его вход. И двинулся дальше под тихие стоны, запрокинувшего голову от удовольствия, смешанного с болью, Гостинцева натягивая на себя. Леша поплыл. Чувствуя едва забытое ощущение наполненности от твердого члена в заднем проходе, он вцепился пальцами в горевшие свежими царапинами плечи Круглова, медленно проталкивающегося внутрь него мужчину притягивая к себе ближе. Сзади неприятно горело и жгло, но, зная, что это продлится недолго, Алексей изо всех сил старался расслабиться, вошедшего в него до упора Мишу обнимая руками за шею и ногами за поясницу. Через несколько секунд боль ушла. Оставляя на месте себя лишь чистое удовольствие, она позволила Круглову пошевелиться, распятого перед ним Лешку насаживая на свой член ‒ сначала медленно, но с каждым новым толчком Михаил наращивал темп, покрытое испариной тело любовника вдавливая в кровать своим весом. Член в заднице Леши свободно скользил. Вырастая над Гостинцевым на руках, Миша, как заведенный, раскачивал бедра, в покрасневшую и растянутую дырочку вгоняя свой член под новым углом, и, услышав, как Лешка громко захныкал, встретился головкой со спрятавшимся внутри него бугорком, несколькими быстрыми и резкими ударами той о простату доводя обоих до исступления. Потерявши себя, Леша завыл. Чувствуя каждое скольжение члена внутрь горячими стенками ануса и ощущая каждый удар его головки о простату, он до крови кусал свои губы и плакал, вдалбливающегося в него мужчину хватая пальцами за плечи и умоляя себя отпустить. И, после пары особо сильных толчков громко вскрикнув, излился на свой живот небольшой лужицей спермы, приятного рода тепло ощущая также где-то внутри. К своему члену Леша даже не прикоснулся ‒ кончил от ощущения Миши внутри. От присутствия Круглова в одном с ним пространстве Леша скончался. Забыв о своей гордости и обиде, что отравляла душу последние пятнадцать лет, он позволил Круглову сегодня себя вновь любить, свершенную однажды ошибку Мише прощая. А он и рад был простить. За долгие годы так и не встретив человека, которого смог бы так отчаянно полюбить, Гостинцев позволил себе в прошлом вновь раствориться, тяжело дышащего над ним мужчину с яркими зелеными глазами притягивая к себе для мягкого поцелуя, чувствуя, как вместе с членом Круглова из его заднего прохода выскальзывает и вытекает его сперма. В голове было пусто и не было в ней так пугающих Круглова мыслей о том, чтобы вновь того ударить, оттолкнуть от себя или сбежать ‒ очистив живот и стерев с бедер сперму Круглова попавшейся под руку футболкой, Гостинцев уткнулся в его плечо, пряча подсохшие слезы в горячей коже. И, оставив легкий поцелуй над сердцем обнявшего его мужчины, от реальности скрылся в теплых руках, медленно остывающее тело и трезвеющую голову умоляя о маленьком кусочке былого счастья. Как бы хотел Леша о прошлом забыть. Придумать себе, что не бросал тогда его Мишка, поверить ему вновь и снова любить. Ведь в ворохе бессвязных голосовых сообщений, что оставил ему Круглов за эту неделю, и Гостинцев, ругая себя, все же прослушал, тот клялся ему, что больше не кинет, умолял о пощаде и просил дать ему второй шанс. А Леша так отчаянно хотел ему верить. Влюбившись однажды в светловолосого зеленоглазого мальчишку, Алексей так и не смог того разлюбить, свершенную когда-то давно им ошибку вытирая и вытравливая из своей памяти, в гудевшей сотней различных мыслей голове оставляя место только для счастливых воспоминаний юности. Но сейчас и это не помогало. Ведь тот день оставил после себя помимо разбитого сердца и растоптанного достоинства на теле Гостинцева еще пару шрамов, от нежного прикосновения руки Круглова к одному из них заставляя Лешу вздрогнуть, испугавшемуся и вскинувшемуся напротив Мише в лицо выдыхая: ‒ Ненавижу... ‒ Я знаю, Леш. Спи.

***

Гостинцев ушел, едва солнце выглянуло из-за горизонта, распятого на кровати Михаила оставляя наедине со следами произошедшего в ней прошлым вечером. И возвращаться обратно он никак не планировал. Слишком сильно его пугало то, с какой легкостью он сдался Круглову, хранимую на протяжении пятнадцати лет обиду и ненависть в груди с легкой руки замещая нежностью и страстью. Слишком сильно боялся Леша, что, реши он довериться однажды предавшему его человеку, тот вновь его обманет и окончательно добьет. Но, вернувшись в квартиру Круглова через неделю с бутылкой водки и пачкой презервативов, Гостинцев поставил на кон свою жизнь, склонившемуся перед ним и целующему его колени в благодарность Михаилу давая второй шанс. «Круглов, умоляю, не проеби...»

Tbc...