Heretic

«Эмоции, сдержать которые не получается, зачастую всегда ведут к разрушению...»

      Леона бежала так быстро, как только могла. Весть о том, что Диану увели в храм для наказания застала ее во время тренировки с воинами Ра'Хорак у подножия горы. Ни окрики учителя о том, что она не имеет права покидать плац до окончания отработки боев на мечах, ни возмущенные взгляды товарищей ее не остановили. Видят Боги, встань на ее пути сам Таргон, она бы покорила его, лишь скорее оказаться рядом с Дианой. В чем Диана провинилась вновь? Почему ее увели? За что? Что с ней будут делать? Что уже сделали? Жива ли она вообще? Вздор! Конечно же жива. Ее не убьют. Не должны убить. Или же... Нет. Нельзя о таком думать! Леона тряхнула головой, отгоняя прочь пугающие ее мысли. С Дианой все будет в порядке. Обязательно. Иначе просто не может быть. Бестолковая всегда умудрялась влипнуть в какую-нибудь передрягу, стоило Леоне ненадолго куда-нибудь отлучиться. Вот и сейчас. Оставалось лишь уповать на то, что проступок не столь серьезен и упрямица отделается лишь очередной проповедью.       Леона ведь не раз ее предупреждала о том, что не стоит испытывать терпение учителей и жрецов. Инакомыслие у Солари всегда жестоко наказывалось, вплоть до изгнания, а Диана уже не первый год балансировала на лезвии ножа. Когда-нибудь чаша терпения должна была переполниться. Именно поэтому Леона всегда старалась находиться поблизости, чтобы в случае чего помочь подруге, защитить ее, хотя та сотни раз говорила, что в состоянии постоять за себя сама. Диана всегда шла на неоправданный риск. И ради чего? Ей никто не верил. В нее никто не верил. Ее осуждали. Порицали. Диана стала изгоем. Ее сделали изгоем. Кто-то ведь должен быть козлом отпущения.       Некоторые из жрецов открыто выступали за ее изгнание из племени, дескать, она и не Солари вовсе, потому как ее нашли еще младенцем брошенную, а значит, не сама ли судьба подает знаки о том, что из дитя не вырастет ничего путного? Какой вздор! Леона не знала никого добрее, светлее и прекраснее. Да, они разные, да, у каждой своя истина, но это не мешало им понимать друг друга и считаться друг с другом. Они делились всем. Даже самым сокровенным. И поразит Леону пламя Великого Солнца, если она позволит, чтобы подругу подвергли необоснованному наказанию. Диана ведь не сделала ничего плохого! Они не имеют права. Никто не имеет.

***

Когда Леона подоспела, церемония "очищения" успела подойти к своему логическому завершению. Жрецы покинули храм Солнца, оставив вероотступницу внутри. Не престало им марать руки об нерадивую девчонку. Оно и к лучшему, меньше посторонних глаз. И Леоне никто не станет мешать, а даже если бы и попытался... проще вычерпать воду из океана, чем противостоять упрямице.       Массивные двери, ведущие в главный зал, с грохотом распахнулись. Леона вбегает внутрь, оглядывается. Глаза не сразу привыкли к полумраку. Пройдя примерно половину пути до молитвенного круга, девушка останавливается, щурится, всматриваясь вперед, а когда неясный силуэт обретает знакомые очертания, сразу срывается с места и в несколько шагов пересекает оставшееся расстояние. Увиденное повергло Леону в самый настоящий шок. Прижав руку ко рту, она закусывает указательный палец, чтобы сдержать изумленный, испуганный возглас. Что... Что же это?!Спину Дианы испещряли страшные раны. Из-за сочившейся крови Леона толком не могла оценить, насколько сильно пострадали ткани. Рассечения и ожоги выглядели жутко, Леоне физически было больно на них смотреть. Не нужно быть лекарем, чтобы понять – останутся шрамы. Ни одни мази не сведут их. Будет хорошо, если те хотя бы просто заживут. О том, какие муки испытывала Диана в момент экзекуции, девушка даже думать не хотела. - Великое Солнце, Диа... Что они с тобой сделали... - Слова на выдохе сорвались с губ, но в пустом зале все равно умудрились прозвучать громогласно.       Даже просто прикоснуться к Диане страшно. Поджав губы, Леона спешно стаскивает с себя легкий плащ и заворачивает в него измученную девушку. Для начала им нужно выбраться отсюда, но никто не должен видеть увечий, нанесенных Диане. Неужели она заслужила это?! Неужели инакомыслие должно караться страшнее предательства? В голове не укладывается. Страшный сон, не иначе. Но не об этом сейчас нужно думать. Сейчас куда важнее понять, как взять Диану на руки так, чтобы не причинить ей еще больше боли. Спасало лишь то, что она до сих пор не пришла в себя. Потому что такие муки невозможно терпеть в принципе. А она все равно пыталась. Видно по истерзанным в кровь губам. По разбитым пальцам. Сердце невольно сжалось. – Потерпи. Потерпи совсем немного... Мы скоро будем дома. И прости. Ради всего света этого мира, прости меня. Прости, Диа... прости. - Только не понятно, кого успокоить пытается. То ли находящуюся в забытьи Диану, которая в успокоении сейчас уж точно не нуждалась, то ли саму себя, чтобы справиться с дрожью в руках. Слова же прощения повторяла будто какую-то мантру. Так легче бороться с волнением, беспокойством, страхом и гневом, клокотавшими внутри.

***

      Диана не спешила открывать глаза. Сознание возвращалось толчками, нехотя, а когда обрело целостность, вместе с ним вернулась и боль. Не такая сильная, как во время "наказания", но все же. Чуть позже пришло осознание того, что находится она уже не в храме, а лежит на чем-то мягком, обхватив низкую подушку руками. В нос ударил сладковатый запах трав. Последним подключился слух, и Диана смогла различить тихий напев и такой знакомый, родной голос... Леоны. Можно выдохнуть. Получилось даже расслабиться, несмотря на боль. Они дома. Все хорошо. Уже все хорошо.       Повернув голову в бок и приоткрыв глаза, Диана какое-то время наблюдает за подругой. Лицо сосредоточенное, все такое же спокойное, только взгляд печальный и такой уставший. Сколько вот так Леона сидит подле? Час? Десять часов? День? Диана даже не знала, сколько проспала, а Леона, получается, все это время находилась рядом а зная ее, не отходила ни на шаг. Наверняка не смыкала глаз из-за беспокойства. Зачем так себя мучить? – Леона... – Тшшшшш... тебе нужно еще немного поспать. - Встрепенувшись, та сразу полила на просохшую повязку небольшим количеством травяного отвара. Нельзя, чтобы ткань прилипала к коже. На изувеченной спине и без того нет живого места. – Мне больше не хочется.       Диана невольно морщится. Ей все еще больно. И далеко не скоро поврежденные ткани начнут рубцеваться. Дергаться не стала, только потому что Леона была рядом и сама занималась врачеванием. Хотя наверняка ходила к местному знахарю за травами и лекарствами. Удивительно, что те неожиданным образом нашлись для "еретички". – Насколько все... плохо? - Во рту пересохло, очень хотелось пить. Из-за чего голос звучал сипло, будто и не Диане принадлежал вовсе. – Шрамы останутся. Я даже не знаю, как быстро заживут твои раны.       Леона не решилась лгать. Диана не ребенок. Прекрасно осознает, что с ней произошло. А помнит и того лучше. Такое никогда не забывается. Поджав губы, Диана утыкается лбом в собственную руку, слегка скалится. Ей столько всего хотелось сказать. Леоне ее слова точно не понравятся и только поэтому девушка стерпела. Нет сил на пререкания. Их вообще ни на что нет. От досады, обиды и бессилия хотелось разреветься, крушить все вокруг, бесчинствовать, лишь бы успокоить бушующую в душе бурю. Но вместо этого Диана продолжит лежать на мягкой перине не в состоянии пошевелиться. Полностью уничтоженная, не способная на сопротивление, поломанная, жалкая. Леона очень осторожно проводит рукой по голове нерадивой особы, вплетает в темные пряди пальцы и аккуратно их ерошит. Все, что она могла сделать для Дианы – она уже сделала. Остальное во власти времени. – Они даже не пытались меня выслушать... – И не станут. Диа, это очень опасно. То, что ты ищешь... оно не принесет племени мира и процветания. Подрыв устоев привет к хаосу и... – Замолчи. - Договорить Диана подруге не позволила, нахмурилась пуще прежнего и вопреки попыткам Леоны удержать ее, все-таки смогла сесть.       На столь простое действие ушли практически все силы. Еще никогда Диана не ощущала себя настолько беспомощной. – Молчу. – Вот и молчи... – Вот и молчу. – Ты ведь знаешь, что я права, Леона. – Я все еще молчу. - И ведь Леона улыбнулась. Для Дианы. Улыбка всегда ее обезоруживала. И этот раз исключением не стал.       Пришлось ненадолго взять паузу, чтобы справиться с болью. Диана оскалилась. Темные пряди частично занавесили измученное, бледное лицо. Едва ли сейчас найдутся силы на то, чтобы встать с постели. Она и не пыталась. Достаточно того, что хотя бы сесть смогла. Прижавшись лбом к крепкому плечу подруги, Диана обессиленно выдохнула. Не время для споров. Обо всем они успеют поговорить позже. Когда получится хотя бы немного оправиться и прийти в себя. Крепкая рука легла на талию, а второй Леона продолжила поглаживать бунтарку по голове. Диана не возражала. Ей это нужно куда больше слов одобрения. Самая обыкновенная человеческая близость. – Грязный ход. - Кажется, Диана все-таки сдалась на милость победителю. Сейчас ворчала больше по привычке и из вредности. Не любила уступать так легко. – Знаю. Иногда приходится идти на хитрость. – Ты невозможна. – И это я тоже знаю. - Леона зачесывает волосы за ухо, открывает взору лицо Дианы. Гораздо лучше. Теперь хотя бы рассмотреть ее может нормально. И этот упрямый пронзительный взгляд. Такой необычный. Среди Солари ни у кого нет таких глаз. – Ты же знаешь, что я все равно не отступлюсь, да? - Диана, хоть и хмурит брови для виду, но смущенный взгляд в сторону отвела. Всегда терялась немного, когда Леона начинала ее рассматривать. Кто вообще так делает?! – И это знаю. Придется тебя остановить. – Остановить? Я ведь не сдамся тебе. Чтобы меня остановить, тебе придется...       Вот теперь Леона не позволяет подруге договорить. Осторожно удерживает за подбородок лицо и вовлекает в мягкий, степенный и такой ласковый поцелуй. Секунды не прошло, как сбила с Дианы всю спесь. Плечи упрямицы расслабились. Диана прикрыла глаза и практически сразу ответила. Только чуть более пылко. Пальцами немного нервно вцепилась в грубую ткань робы. Не отпустит уже. Тепло друг друга нужно обеим, особенно после всего, что произошло.       Если время умеет замирать, то в это самое мгновение оно действительно замедлило ход, а потом вовсе остановилось. Жаль, правда, что ненадолго, а из-за банальной нехватки воздуха пришлось нехотя отстраниться. Совсем не намного. Диана все так же крепко держится за Леону. Не смогла бы отпустить, даже если бы от этого зависела собственная жизнь. Прижалась лбом ко лбу. Дышит немного сбивчиво, грудная клетка колеблется чаще обычного. И это после первого поцелуя. Что же тогда будет после второго? Девушка даже поймала себя на мысли, что ей не терпится узнать, несмотря на треклятую боль в спине и их начатый раннее спор. Все может подождать. Мир в том числе. – Я все еще не отказываюсь от своих идей. - На выдохе произносит Диана, всматриваясь в янтарные глаза со всевозможной серьезностью. – А я все еще тебя не остановила. – Пальцы вырисовывают резковатую линию скулы. Точеные черты лица Дианы завораживали. Необычные, изящные. Не получается не любоваться. – У тебя есть такая возможность. - Губы слегка разомкнуты из-за сбившегося дыхания. И приятно горят из-за прерванного поцелуя. Диана все еще ощущает на них остаточное тепло. Ощущение доводящие вплоть до легкого трепета. – Тогда я точно никуда тебя не отпущу. – Рано или поздно... – Нет. Ни рано. И ни поздно. Нет, Диана... нет.