Как не надо делать

Поселение Красное расположилось на берегу Лазурного моря, близ теплых лесов Короны Эльфов. Вдалеке от войны, вдалеке от крупных торговых путей, и вдалеке от населенных чудовищами регионов, таких как Тингай и Адские пустоши. В сложившейся мировой обстановке, Красное и окружающие его селения, были чуть ли не самым благоприятным местом для жизни. Немудрено, что деревни расцветали, обзаводились крепостными стенами, а иногда даже одним-двумя военными судами. Однако, называть Красное «городом» люд еще не привык и по старинке обзывал городок с трехтысячным населением, рыбацким флотом и деревянными крепостными стенами «поселком». К воротам «поселка» Красное подходил незнакомец. Одежда его была странной даже по меркам междумирья: белый костюм-тройка с вышивкой в виде вьющихся лоз по полам пиджака и рукавов. Бурые волосы мужчины зализаны на затылок и чем-то пропитаны для сохранения формы. Лицо худое, бледное. От груди по шее «ползет» татуировка зеленого цвета в виде все тех же вьющихся лоз, рисунок доходит до самой щеки и, кажется, слегка светится. Мужчина босой, низ его белых брюк сильно запылился по пути, а голые ноги покрылись рубцами и слоем подстывшей грязи. Там, куда ступал этот человек проклевывалась трава, даже через плотную брусчатку, а если случалось ему идти по деревянному полу, то доски начинали цвести - лопались, а из трещин пробивались ростки деревьев той же породы. - Стой, кто идет?! – задали с ворот вопрос. Мужчина поднял голову на голос, полуденное солнце сверкнуло в его изумрудных глазах. - Я ищу одну таверну, - твердо объявил незнакомец, а затем напрягся, пытаясь вспомнить нелепое сочетание букв, что, как ему сказали, было её названием, - К. Н. Д. *** Днем в таверне почти не было посетителей. За одним из столов главного зала расположились Люксар и Абох, перед ними раскинулась шахматная доска. По положению фигур можно было предположить, что игра длится уже ходов десять. - Хм-м. Нет-нет, - Абох пристально смотреть на доску, не решаясь сделать следующий ход. Он уже пять минут почесывал подбородок. Тянулся то к одной фигуре, то к другой, а потом одергивал руку. Люксар не отличался терпением: каждой клеточкой своего тела ощущал потерянные секунды жизни. Левая ногам Люксара нервно подпрыгивала, вена на лбу вздулась. Когда Абох в очередной раз схватился за слона и приподнял его от доски, Люксар воспринял это как благословление самого Всевышнего – сейчас его страдания прекратятся и можно будет дальше разыгрывать Альмерский гамбит (этой схемы игры Люксар придерживался из раза в раз, и преуспевал её исполнении). - … Нет, - Абох поставил слона на место. - А-а! Я так больше не могу! – здоровяк встал из-за стола и направился за барную стойку, чтобы налить себе пива, - Ску-ука! Это та-ак скучно! - Ты так говоришь, потому что я веду, - невозмутимо отвечал друид, - сорок две моих победы против твоих тридцати восьми. - Пошел ты! И шахматы твои… - Люксар набрал две крынки пива, вернулся к столу и с грохотом поставил их прямо на шахматную доску, нарушив порядок фигур. - Может, не будешь переводить казенное пиво? – сделал Абох замечание, но крынку взял. - Это не казенное пиво, это наше пиво и наша таверна. Зачем вообще открывать таверну, если нельзя на халяву пить пиво? – настроение Люксара окончательно испортилось. - Если вам скучно, можете пройти на кухню и помочь мне провести инвентаризацию, - донесся с кухни голос рыжей Гвендолен. - Все нормально, Гвен! Мы любим тебя, - с наигранной жизнерадостностью отозвался Люксар, после чего погрузил свои печали в пенный напиток. - Любовь в кармане не звенит, - ответила Гвен. Далее с кухни донеслось ворчание, но разобрать его Люксар с Абохом не могли. Некоторое время Люксар и Абох молча сидели, опустошая «казенный» запас. К концу второй крынки тишину нарушил Люксар. - Ты не жалеешь, что мы ушли из наемников, Абох? – в вопросе этом чувствовался подвох. Абох вдруг ощутил себя женатым человеком, которого супруга только что спросила «это платье меня полнит?». Очевидно, что у этого вопроса есть ответ правильный, а есть честный. Так как правильного ответа Абох не знал, оставалось только отвечать честно. - Если бы, когда я только начинал брать заказы в гильдии, мне сказали, что через десять лет я буду содержать таверну на пару с иномирцем, я рассмеялся бы тому человеку в лицо. Друиду не пристало разливать пиво и нанимать официанток посмазливее. - Не помню, чтобы ты жаловался на вечере мокрых рубах в честь открытия! Твои глаза тогда смотрели вовсе не в астрал! - … На следующий день мне пришлось объясняться с местным священником. Доказывать, что это были не языческие пляски. Речь не об этом, - воспоминания о разговоре со священником отдались головой болью. Столько проповеди и нравоучений Абох не получал даже от матери, а та была весьма строгой последовательницей Круга друидов. Чтобы заглушить мерзкий голос святоши, вопящий «богохульство!!!», Абоху пришлось еще отпить пива, - я не чувствую себя на своем месте сейчас, не чувствовал и тогда, когда мы были наёмниками. - А где твое место? - Я не знаю. Может быть его и нет. Раньше меня это беспокоило, но теперь я думаю, что путь важнее, чем, то куда я приду. Люксар не был склонен к философии, заявления Абоха вызвали короткое замыкание в его мозгу и, вместо того чтобы обдумать высказанную друидом мысль, инженер решил с ней молча не согласиться. - Значит тебе тоже скучно… – заключил Люксар, хоть Абох этого и не говорил. Беседу прервал перезвон дверного колокольчика. В таверну вошел странный мужчина с зеленой татуировкой на лице. - Глянь, каких только фриков нет, - усмехнулся Люксар, и тут же заметил, что Абох напряженно глядит на незнакомца. Друг стал похож на загнанного в угол зверя: волосы встали дыбом, взгляд немигающий, плечи застыли на вдохе. Друид словно призрака увидел. Между тем «призрак» взял стул у соседнего столика, придвинул его к столу Люксара с Абохом и сел. Лицо у незнакомца моложавое, надменное. Если бы не зеленая люминесцентная татуировка и зеленый мох, которым стал покрываться стул незнакомца, Люксар бы подумал, что перед ними гангстер или сутенер. Таких было полно в родном мире Люксара, если бы здоровяк в свое время не сдал вступительные в техническое училище, то сейчас тоже носил пиджак поверх кобуры и наводил страх на забегаловки и заправки. - Привет, Абох, - подал голос незнакомец, - Круг помнит. - Круг помнит, - отозвался друид. Это было какое-то приветствие, которое Люксар наблюдал впервые, - чего тебе надо? - Не слишком вежливо, может хотя бы познакомишь со своим другом? - Люксар меня звать. Это наша с Абохом таверна, - здоровяк поднялся со своего места, скрестив на груди руки. Угрожающе, но в то же время терпеливо. - Иномирец. Понятно, - парень с зеленой татуировкой не пояснил, что именно «понятно», - Мое имя Глен… - Разве это не женское имя? – перебил его Люксар, ухмыляясь. Глен стойко перенес укол, скорее всего это не первая шутка над его именем и не последняя. Ответа Люксар не удостоился. - … Абох, когда-то Круг позволил тебе уйти, чтобы заняться просветлением. Это, - он указал на пивные кружки, - не похоже на просветление. - Я не должен отчитываться перед Кругом. Мне была дарована вольная, а значит я могу хоть в канаве валяться – вас это касаться не будет, - отвечал друид. - Ну, тут ты не прав, - гость забрал крынку из-под носа Абоха и с отвращением посмотрел на остатки напитка на дне, - Всематерь все еще шепчет твое имя, а значит ты еще друид Круга. Следовательно, у тебя есть определенные обязанности… - Хватит! - Абох повысил голос, всего на полтона, но для Абоха это было крайне резкое проявление гнева, - говори зачем пришел или уходи из моей таверны! - … нашей таверны, - тихо добавил Люксар. За время короткого разговора стул под Гленом оброс несколькими слоями древесины и превратился в цветущий трон, вросший в пол. Маленькие цветы на спинке трона явственно передавали эмоции друида Круга. Когда Глен услышал ответ, цветочки закрылись и прижали стебли. - Я несу для тебя весть от Всеотца, верховного друида. Он хочет, чтобы все друиды, живущие на побережье Лазурного озера, взялись за расследование магической аномалии. Её источник где-то в море, но сила, которую она излучает уже затронула леса на побережье. Круг это очень беспокоит. - Я не ощущал никакого изменения в эфире, - сказал Абох. - Разумеется, ведь вместо медитации, ты занят своей таверной… - … нашей таверной, - повторил Люксар, напоминая друидам, что он все еще здесь. Глен фыркнул и закатил глаза, лозы и стебли обвивающие древесный трон затрепетали, словно на ветру. - Зародившаяся в море аномалия несет в себе энергию магии Смерти - энтропию. Думаю, не надо объяснять, почему это плохо? Все живое, затронутое энтропией быстро превращается в мертвое. Если аномалия продолжит расширяться побережье Лазурного моря скоро будет похоже на Мертвые земли. - Если она так опасна, надо привлечь чародеев из академии и церковь, - резонно заметил Абох. - Разумеется, Круг не собирался взваливать всю ответственность только на плечи друидов. Первым делом мы связались с академией. Ученые потыкали волшебными палочками в воду, взял пробу эфира и сказали, что колебания в пределах нормы. Мол, для беспокойства повода нет, и энтропия побережью не угрожает. В общем, мы пришли к ним за помощью, а они сделали все чтобы выставить нас идиотами. Бородатые мужи из академии думают, что раз они ученые, то только они могут трактовать эфирные потоки, а мы – друиды, идиоты и дикари, которые бегают по лесам. - А церковь Вандербурга? Глен скуксился, словно ему дали попробовать лимон. Вандербруг считает друидов язычниками, поклоняющимся лжебогини - Всематери. Вряд ли кто-то из епископов церкви единого Бога встанет на одну сторону с друидами, даже под угрозой энтропии. - Ясно, - Абох все понял по выражению лица Глена, - что стало причиной аномалии? - Этого мы и пытаемся выяснить. Известно лишь, что источник её кроется где-то в водах Лазурного моря. - С чего же нам начать? – из-за спины Абоха выдвинулся Люксар. Теперь он был одет в панцирь сияющий, как начищенный самовар. Сходства с этим предметом добавляло и то, что инженер упер руки в бока. На голове здоровяка красовался мятый, но отполированный медный шлем, из-за спины торчала рукоять верного боевого молота. - Когда ты успел все это надеть? – изумился Абох. - Будь всегда готов – первое правило приключенца! – скандировал Люксар не меняя позы. - В сутках от села Красного есть маяк, работающий на ресидиумном кристалле. Недавно кристалл перестал гореть, без видимых на то причин. Мы считаем, что виной может быть надвигающаяся с моря энтропия. Гвен вынул из-за пазухи небольшую желтую папочку в углу которой скрепкой была прикреплено чёрно-белое изображение маяка. - Это папка из городского архива, с описанием объекта, именами владельцев и прочей… информацией, - Глен не стал заострять внимание на папке, так как сам точно не знал, что там. Пусть разбираются те, кто отправятся на маяк, - начни оттуда, Абох. Было бы не плохо понять с чем мы имеем дело. Пощупай, посмотри эфирным взором… - Угу, - Абох принял желтую папочку. - Не затягивай с этим, друид Круга, - Глен поднялся и двинулся к выходу, он не собирался задерживаться в таверне ни на секунду, ибо счел это место прозаичным до отвращения. Ему даже стало жаль Абоха, тратящего свое время на иномирца, пиво и трактир с нелепым названием. На мхе и листве, покрывающей стул, выступила роса. Прежде чем уйти гость обернулся и добавил: - Круг помнит. - Круг помнит, - подавленно отозвался Абох, с нескрываемым недовольством глядя на бумаги. Наддверный колокольчик зазвенел, оповестив всех о том, что Глен вышел. *** У Абоха не было объективных причин ненавидеть Круг. Обстоятельства сложились так, что часть жизни, проведенная в Кругу друидов, ассоциировалась у Абоха с самым темным временем – смертью матери. Стоит, наверное, пояснить чем занимается Круг друидов на Терре. Они определяют себя как хранителей равновесия, сообщество мудрецов, смотрящих в эфир и улавливающих мельчайшее колебание магии по всему миру. При этом, в отличии от церкви или магической академии основная функция Круга именно созерцательная. Вмешательство в естественные изменения эфирного пространства заветами Круга не приветствуется и даже осуждается. Однако, нынешний Всеотец и глава Круга – Адейр, постановил, что, если кто-то где-то намеренно искажает эхосферу, не важно с какой целью, Круг должен вмешиваться и грозить пальчиком. Если пальчик не помогает, разрешается применять копья, дубины и магию, да благословит Всематерь нас всех. В Круге друидов существует четкая иерархия. Во главе её стоит Всеотец, ему доступно общение с Всематерью и трактовка её воли. Всематерь – собирательный образ природы бытия, магических потоков всего сущего - общность каждой жизни на Терре и других мирах. Всематерь не наделена личностными качествами, как, например, Всевышний церквей Вандербруга. Всематерь - есть символ вселенского порядка, создаваемого из хаоса и вселенского хаоса, что рождается из порядка. Обычно изображается в виде девы, чьи длинные волосы струятся в разные стороны, подобно рекам, и каждая прядь волос опутывает тот или иной магический аспект, впрочем, изображение может разниться в зависимости от региона, где находится друидское капище или от видения художника. Приближенные Всеотца – это Высший круг, самые древние и мудрые мужи и девы, те, кто близки к просветлению. Просветлением называют возможность друида (и не только друида) слиться с эфиром, погрузить свое сознание в мир магии и прибывать там как можно дольше (в идеале вечно). В просветлении друиды видят спасение, бессмертие душ. «Все мы вышли из эфира, и наша цель в него вернуться», говорят заветы Круга. Большинство членов Высшего круга прибывают в постоянной медитации, как и сам Адейр, однако, некоторые достигли такого уровня просвещения, что могут, находясь в эхосфере воздействовать на материальный мир, связываться с нужными людьми, двигать предметы, внушать мысли и колдовать. Таким образом нельзя утверждать, что Круг остается без присмотра, когда Высший круг уходит в медитацию, отнюдь – из мира магии друиды могут видеть и делать куда больше. Все прочие друиды, те кому не удается приблизиться к просветлению - Низший круг. Друиды Низшего круга составляют 90% всех членов Круга. Они руки, ноги и глаза Высшего Круга в материальном мире. Именно к Низшему кругу принадлежат и Абох и Глен. Главная цель члена Низшего круга, как гласит завет, обучение и поиск пути к просветлению. Основными инструментами для этого служат странствия и медитация. Однако, завет допускает и иные пути поиска. Так, например, существует история о друиде Срамелионе, достигшем просветления с помощью вина и особых веществ, которые Срамелион изготавливал из трав, костяной муки и серы. Тело Срамелиона было с почестями упокоено меж корней великого древа, как доказательство того, что просветления достичь можно по-разному. Те, кто друидами не являются, но разделяют убеждения Круга называются лоялистами. Мать Абоха была лоялисткой. Согласно наставлениям Круга, его матушка поселилась на окраине леса, завела натуральное хозяйство и держалась в стороне от мирской суеты, так сказать «созерцая красоту естественного движения природы». Тут Абох и родился – на окраине леса. До восьми лет мальчик жил в дали от цивилизации, чурался людей и слушал проповеди матери о том, как прекрасен их уклад жизни, как здорово что Круг позволил их семье отречься от зла и суеты городов и показал истинные ценности – гармонию, самодостаточность и следование слову Всематери. Абох этим словам искренне верил, потому как любил свою матушку, не видел и не желал ничего кроме скромной жизни у леса, и вообще, был счастливым и скромным ребенком. На девятом году жизни у мальчика обнаружился дар к друидии, так друиды называли склонность человека к магическим навыкам, благодаря чему Абоха из семьи забрали на обучение. Для матери это было честью – её чадо сможет достичь просветления, а вот малыш - Абох не понимал зачем его заставляют покинуть дом. Перечить, разумеется, он не стал, то было не в его природе, а потому, смиренно склонив голову, отправился в скитание от одного друидского храма до другого, развивая свой дар. Странствия Абоха длились десять лет, за это время юноша смог обойти Тингай, пообщаться с представителями других конфессий и изучить труды философов. Впечатлительный молодой ум задался вопросом – верен ли его путь? Ведь оказалось, что мир не ограничивается лесом и Кругом, в Алхимпире есть огромные летающие дирижабли, паровые повозки, шагающие металлические машины, в Вандербурге - небывалой красоты и величия храмы, добрые люди и пылающие праведностью отряды инквизиции, в Короне эльфов – леса, еще более дремучие и запутанные чем леса Круга, корабли с белыми парусами и садящееся за море Солнце. Восемнадцатилетний Абох возвращался домой, чтобы увидеть матушку. Он хотел рассказать ей обо всем, что видел и достиг, а также предложить ей то, чего у их семьи раньше не было – выбор. Молодой друид полагал, что матери придутся по вкусу леса эльфов и находящийся рядом океан. Там они мы могли вести образ жизни похожий на тот, что у них был, но в окружении фантастических пейзажей и утонченной эльфийской архитектуры. Абох надеялся подкупить мать этим, но его настоящей целью было возвращение в общество. На эльфийском побережье без большого хозяйства им пришлось бы торговать, вместе с торговлей появились бы и новые знакомые, с новыми знакомыми – новые интересы. Там глядишь любимой матушке на склоне лет будет веселее жить, не надо будет гнуть спину чтобы просто выжить в одиночестве на краю леса Круга. Будут танцы, платья, ажурная вышивка, цветастые обои, еда со специями и друзья, полный дом друзей! Они бы ходили с важным видом, о чем-то говорили, хвалили мамину вышивку и платья, а вечерами уходили по своим делам, показывая Абоху и его матушке, что жизнь есть и за пределами их дома. Так Абох мечтал. Десть лет – долгий срок. Абох нашел свой дом в запустенье: лесные травы завоевали двор, крыша провалилась, внутри хозяйничали пауки и крысы. Лес, на окраине которого жила матушка, наступил на дом и стер почти все следы присутствия людей, без жалости и сомнений. На заднем дворе Абох нашел поросший вьюном холм с деревянным крестом. Он так и не узнал, кто похоронил матушку, должно быть это был случайный путник, решивший передохнуть в одиноком домишке и нашедший внутри неприятный сюрприз. Кем бы он ни был, пусть Всематерь хранит его, ибо именно тот незнакомец, а не сам Абох, воочию видел последнее выражение лица хозяйки дома. Абох благословил его… и проклял себя. Дальнейшие успехи Абоха в обучении серьезно снизились. Друиды Круга, учившие его, отмечали у Абоха апатию, безынициативность, растерянность. Сам Абох, уже повзрослев, признал, что был привязан к матушке и домику у леса куда сильнее, чем думал. Вместе со смертью матушки пропала мотивация продолжать обучение, ведь именно она беспрекословно верила в слова Всематери и наставляла юного друида, Абох такой крепкой верой не отличался, а за время странствий окончательно её растерял. Дошло до того, что Абох стал задумываться о процедуре Принятия. Принятие – это дриудский ритуал, позволяющий избавиться от тела и направить дух в эхосферу. Это позволяет эху души объединиться с другими душами в вечном круговороте, обрести бессмертие и покой ценой утраты связи с миром материальным. Ритуал этот болезненный, в его процессе с Абоха должны были целиком содрать кожу, а самому Абоху предстояло воткнуть себе в сердце кривую ритуальную ветвь. Все это под песнопения и окуривания различными травами. Предстоящая боль была единственным, что удерживало Абоха от Принятия, однако, с каждым прожитым днем дыра утраты в его душе росла и минута мучений казалась уже не такой страшной в сравнении с пустой, бессмысленной жизнью. Без правды, без матушки, без будущего. Алхимпирские граждане называют Принятие самоубийством, и они правы. Как еще назвать добровольный уход из жизни человека? Самоубийство, есть самоубийство, даже если вокруг тебя в это момент вышагивают ряженные священники с кадилами и дурманящими травами. Именно Алхимпир решил посетить Абох перед тем, как подписать пакт о Принятии. Здесь двадцати двух летний потерянный мужчина решил потратить все свои сбережения на выпивку и легких дам, чтобы в последний раз вкусить блага материального и с чистым сердцем отправиться в эхосферу. Упитого до усрачки, почти голого, лежащего в грязи свиного загона Абоха нашел незнакомец, закованные в паровые латы и вооруженный нелепым стимпанковым молотом, собранным из найденного на свалке мусора. Это был растерянный, но оптимистичный юноша, попаданец из далекого технологически развитого мира. Он протянул Абоху руку, а заодно опохмелил друида вкуснейшим пивом по рецепту таверны «Горящий череп», вкуснее напитка Абох не пробовал никогда в жизни и на тот момент заключил, что это и есть мистическая Живая вода, целебная сила которой продлевает жизнь и лечит все раны, включая душевные. Этим незнакомцем был Люксар. Он не задавал лишних вопросов, в основном потому что предпочитал болтать сам. Он отмыл молчаливого друида и поведал историю своей потери. Его занесло на Терру хаотическим порталом, явлением злобным и непредсказуемым, над загадкой которого умы академиков бьются уже не один десяток лет. Люксар оказался на Терре без гроша в кармане, ничего не зная о мире и без возможности вернуться домой. История эта напомнила Абоху его собственную судьбу, но кое-что разительно отличало Люксара от Абоха – невероятный оптимизм и неуемное желание жить. Эта встреча заставила друида пересмотреть свое отношение к Принятию. Абох никогда не признавался в этом Люксару, ибо если бы Люксар узнал, как сильно повлиял на жизнь друида, тыкал бы этим в лицо до скончания веков. С этот момент родился союз Абоха и Люксара. Отойдя от учений Круга, Абох и его новый друг пошли дорогой наемников. Но это уже совсем другая история… *** К вечеру перед К. Н. Д. уже стояла повозка, груженая всем необходимым: спальные мешки, вода, еда, целая бочка шнапса, раскладной столик, навес, чайный сервиз, парадная одежда на случай светского визита, сменная попона для лошади, переносная кузница, небольшой алхимический набор и, главное, коллекция сочинений Авраама Дарвина «Источник свободной эволюции видов». Люксар с горестью смотрел на распухший тент телеги и скрипящие от нагрузки колесные реи. Хорошо, что бедная лошадь еще не попробовала двинуть телегу с места, у нее наверняка тотчас бы вылезла грыжа. - Мда, а когда-то мы выходили в поход без туалетной бумаги, и никто не жаловался… - Вся прелесть старости, Люксар, в том, что тебе не нужно выходить из зоны комфорта, у тебя есть способ взять её с собой, - Абох вышел из таверны, неся в руках горшок с разросшимся фикусом. Это растение, по словам Абоха, «крайне расстраивалось», кода друид отучался надолго. - Ты кого старым назвал, холера?! Я – мужчина в самом рассвете сил и мне не нужны три сменных спальных мешка, зимнее одеяло и подушка набитая гречневой крупой! - Они нужны мне, - преспокойно отвечал Абох, ища в телеге место для фикуса, - зачем-то же ты взял с собой три двуручных молота и кузнечный набор. Они заняли половину телеги. Лицо Люксара вытянулось в изумлении. - Ты не понимаешь! Это другое! У одного молота есть клевец, у другого серебряное напыление против нечисти, а третий лучше всего сидит в руке, у него отличный баланс! - Баланс у молота? Не смеши меня, – Абох с трудом впихнул цветочный горшок между тюков с провизией, - лошадь столько не потянет, убирай свои железки… - Да! У молотов тоже есть баланс, не делай вид будто разбираешься во всем на свете! – Люксар закипал, - Эти железки могут спасти нам жизнь! А вот твой цветок тут точно лишний… А, вон там что? Сервиз и набор носовых платков. Серьезно, Абох? Люксар рывком приоткрыл тент, оголяя ящик с вещами друида. В глаза бросались голубоватые чашки, что были отделены друг от друга комками газет. Новёхонький чайный набор блестел в свете полуденного солнца. - Общаться с людьми приходится куда чаще, чем бороться с чудовищами. И от того, какое мы произведем впечатление зависит куда больше, чем от веса молота у тебя за спиной… - Мой молот тоже производит впечатление! Еще как производит! – Люксар выудил из-за борта телеги один из своих молотов. Грозное, цельнометаллическое оружие с прямоугольной ударной головой, привычно легло в ладони громилы. Движением, совсем кротким и не требующим усилий, Люксар покачал бойком из стороны в сторону, однако, это колебание все равно выглядело угрожающе. - Что вы устроили? – из таверны показалось рыжая Гвендолен. Она уперла руки в боки, от чего, будучи и без того широкой и не высокой женщиной, казалось еще ниже и шире, - совсем у вас ума нет? Лошадь пожалейте! Управляющая прошла к телеге, с нескрываемым презрением и разочарованием оглядывая гору ненужного хлама. - Отошли от телеги! Я этом займусь, - Гвен засучила рукава. - Вообще-то мы твое начальство, можно было и повежливей, - начал было возмущаться Люксар, но тут же напоролся на испепеляющий женский взгляд, таким взглядом выигрываются войны, на его фоне гаснет Солнце, перестают петь птицы и расти трава. Будучи простыми смертными Люксар и Абох были не в силах противостоять столь мощному катаклизму, а потому, виновато склонили головы. Гвендолен взяла Абоха и Люксара в оборот. В течение следующего часа «начальники» разгружали телегу, уволакивая в таверну и переносную кузницу, и комплект столового серебра, и зимнее спальное белье. - Все ты со своими железками, - ворчал друид, из последних сил пытаясь не уронить кузнечный горн, который по ощущениям Абоха, был не такой уж и «переносной». - Окстись, Гвен права. Мы переборщили, - Люксар был всем доволен. Во-первых, сейчас он видел, как неприспособленный к физическому труду Абох таскает тяжести и страдает. Во-вторых, Гвендолен разрешила ему оставить все три молота, мол, не так уж много места они занимают, если положить их вдоль борта телеги. В–третьих, чтобы облегчить груз, было решено почать бочку шнапса. Сладкий напиток уже разошелся по телу теплом, сделав Люксара более покладистым, - Кстати, мне показалось, что ты был не слишком рад видеть этого Глена. Почему? И, разве, Круг Друидов может принудить тебя работать на них? - Не может, - коротко, пытаясь беречь дыхание отзывался друид, - к Глену я никаких чувств не питаю, впервые увидел его сегодня, как и ты. Я просто… просто надеялся, что круг больше никогда ко мне не обратится. - Может, стоило отказаться? – переносная кузница заняло свое место в подвале таверны, Люксар разогнулся, разминая спину. Абох уселся на бок горна, он утирал со лба пот и тяжело хватал ртом воздух. - Нет, - восстановив дыхание ответил друид, - если проблема и правда такая серьезная, как Глен описал, все побережье может быть в опасности. Магия энтропии разрушительна, если она волной накатит на село Красное, то тут останется только пепельная земля. И плакала наша таверна… - Хм, - Люксар задумчиво почесал подбородок, словно ему было, о чем думать. Несмотря на десяток лет жизни в Терре, борьбы с магическими тварями и чтения различной ученой литературы, иномирец так и не разобрался в тонкостях так называемой «магии», её аспектах и проявлениях. Энтропия – звучит плохо. Это достаточный повод для Люксара пойти и сломать пару лиц, ответственных за её появление, - ненавижу магию! – резюмировал бугай и зашагал вверх по ступеням. В этот раз Абох согласно кинул и пошел следом. В конце концов, под командованием Гвендолен телега обрела приемлемый для лошади вес. Рыжеволосой пришлось пообещать, что она будет разговаривать с фикусом каждый раз, когда поливает его, ибо иначе Абох никак не соглашался оставить растение. Готовые к приключениям герои уселись в обоз, провожать их вышла Гвен и пара девок-официанток. Едва телега тронулась, из дверей таверны, клокоча металлическими суставами восьми ног, выскочил паук. Гвендолен вскрикнула от неожиданности, задрыгала ногами, девки схватилась за подолы юбок и кинулась в стороны. Пока до всех доходило, что это за неведомый зверь, паук уже вскочил в телегу и прицепился к медному доспеху Люксара со спины, обняв лапами пояс и плечи своего создателя. - Только не говори, что возьмешь его с собой? – Абох уже начал натягивать вожжи, чтобы остановить ход повозки. - Возвращаться плохая примета, - вспомнил Люксар поговорку, оправдывающую его лень, - я больше пальцем не пошевелю, до самого привала. - Ладно, - механическая тварь Абоху по-прежнему не нравилась, она казалась ему противоестественной, извращенной. Однако, недавняя роль грузчика не оставила Абоху сил чтобы спорить. Друид припустил лошадь, и обоз лихо помчал по проселочному тракту вдоль берега Лазурного моря.