The Give and the Take

— Ты бы видел её. У неё текли слюни при виде моего члена. — Мгм-м. — В конце концов она заплакала. Я остановился, однако это было довольно горячо. — Это круто. — После того, как я вышел из неё, она всё равно умоляла меня продолжить. — М-м, ага. — Она даже позволила мне взять её за волосы и уткнуть лицом в подушку. Я и не знал, что быть доминантом так хорошо. Ким Сокджин отрывается от ноутбука с блеском в глазах, выдающим его раздражённость. Чонгук этого не замечает, слишком занятый рассматриванием засосов через переднюю камеру телефона. — Слушай, я очень рад, что ты открыл что-то новое, касаемо твоей сексуальности и всё такое, но я пытаюсь тут поработать над кое-чем, — он смотрит на открытый учебник Чонгука и борется с наплывом несправедливой ненависти к первокурснику. Он помнит старые добрые времена, когда и сам толком не понимал, что такое диссертация. Чонгук оборачивается и смотрит на друга с розоватыми щеками и извинением во взгляде. — Прости, хён. Сокджин вздыхает, желудок скручивает от чувства вины, однако даже несмотря на это он и правда не хочет слышать о сексуальных похождениях Чонгука в десять утра. Не без алкоголя, во всяком случае, но сейчас раннее утро и они в публичной библиотеке. Сокджин почти на грани того, чтобы сдаться — Чонгук сейчас выглядит, как раненое животное с большими круглыми глазами, сияющими от боли, а нижняя губа едва заметно выпячена вперёд — когда замечает, как Тэхён идёт к их столу вместе с Чимином, приклеенным к нему сбоку. — Тэхён! Чимин! — он старается не показывать огромного облегчения, когда машет им. — Вот, Чонгук, расскажи им. Глаза Чонгука загораются, когда он поворачивается к подошедшим парням. Он вскакивает со своего места и становится похожим на щенка, хозяева которого только что вернулись домой. — Рассказать нам что? — Сокджин встаёт и берёт свой ноутбук вместе с бумагами. Чонгук смотрит, как старший уходит, нахмурив брови, и отрывает руки и ноги от Тэхёна. — Ты снова прожжужал ему все уши, Чонгук? Ты же знаешь, в каком стрессе он и Юнги-хён сейчас находятся. Вчера вечером я написал в личку Юнги в Твиттере и он добавил меня в чёрный список! Он заблокировал меня! Сказал, что я слишком отвлекаю его, можешь в это поверить? — Хён, — Чонгук с возбуждением подпрыгивает на месте. — Я занимался вчера сексом. Тэхён фыркает, падая на ближайший затхлый диван, широко расставляет ноги и, заложив руки за голову, является буквальным олицетворением некоторых мужчин в общественном транспорте, не знающих, как свести колени вместе. — Мои поздравления. Чонгук отзеркаливает позу Тэхёна, хоть и занимает сравнительно меньше места, когда присаживается на край дивана. Чимин садится рядом и кладёт голову на плечо донсену. Библиотекарша наблюдает за ними троими с неодобрением в глазах, но не пытается подойти; она не может ругать парней за их лень, как бы сильно ей не хотелось. Чимин смотрит на Чонгука, скосив взгляд в его сторону: — Это третий раз, когда ты кого-то подцепил? Чонгук пожимает плечами. — У меня был секс гораздо больше, чем три раза. — Разве ты не потерял девственность примерно месяц назад? — Хён, — скулит Чонгук, толкая Чимина в бок, однако тот не отлипает, найдя в младшем человека, к которому можно прилипнуть, как только он отпустил Тэхёна. Пак хихикает в сторону Чонгука. — Тогда расскажи нам. Упуская ужасные подробности. — Заставить её пускать слюни на мой член — достаточно ужасная подробность? Чимин закрывает свой рот ладонью, как будто услышал что-то ужасное: — Гук! Тэхён выглядел полностью удовлетворённым, растянувшись на диване: — Вау, не могу поверить, что он сказал это, даже не покраснев. После этого замечания румянец всё-таки появляется на щеках Чонгука, и он смеётся из-за большого внимания, которое ему уделено; часть его бравады исчезает, когда дело доходит до поиска одобрения от своих хёнов. Чимин похлопывает его по плечу и говорит, что он настоящий мужчина, и поэтому Чонгук немного оживляется. — В любом случае, это было хорошо. — Боже, мне не нужно этого знать. — Нет, я имею в виду, — Чонгук снова толкает Чимина, его шея покрывается красными пятнами от смущения. — Я не про это. Я про то, что наконец решился на что-то подобное. Выяснил, кто я и прочее. Агх, — парень утыкается в грудь Чимина и чувствует, как она трясётся из-за смеха. — Ах, вот и наш застенчивый маленький кролик, — Пак убирает его волосы назад, обнажая кожу, покрытую румянцем. — Всё в порядке, мы не будем смеяться над тобой. — Мне смешно, — в голосе Тэхёна и правда можно услышать смешинки. — Не могу поверить, что ты занимаешься сексом всего месяц и уже думаешь, что доминант. Чонгук поднимает голову и смотрит на Кима: — Я дом. Ещё одно фырканье: — Ага, ладно. — Я доминант! — Ты даже не понимаешь, что это значит — быть им. — Оу? А ты понимаешь? Молочно-шоколадные глаза Тэхёна меняются и темнеют, когда он отвечает: — Да. Чимин переводит взгляд с одного на другого с медленно пропадающей ухмылкой. — И что же, Мистер Грей? Тэхён слегка наклоняет голову в сторону: — Что? — Мистер Грей. Типа, Кристиан Грей из Пятьдесят оттенков серого? Тэхён так сильно смеётся, что чуть не падает с дивана. — Думаешь, вот чем на самом деле является БДСМ? Это так мило, Гук-и, неудивительно, что ты считаешь, что дом, — его голос лёгкий, слегка дразнящий, а глаза полны снисходительности. — Так мило. Чонгук отворачивается, как только Чимин отлипает от него и встаёт с дивана. — Я, пожалуй, пойду... куда-нибудь в другое место. Тэхён наклоняется вперёд, чтобы посмотреть на Чонгука, чей взгляд нервно скользит от рук Кима на исчезающую спину Чимина в том же направлении, куда ранее ушёл Сокджин. — БДСМ намного больше, чем кнуты и повязки на глаза, — Чонгук морщится. Он не знал Тэхёна слишком долго, и они никогда раньше не говорили о чём-то подобном настолько серьёзно. — Этот разговор становится странным. — Тот факт, что ты не можешь продолжать его, доказывает, что ты — саб. — Я был сверху почти всегда. Парень, с которым я впервые переспал, попросил меня придушить его и сказал, что у меня это действительно хорошо получается. Я пробовал быть снизу, но это не так уж и весело. Так что... — Ох, милый маленький Гук-и, — Тэхён качает головой, всё ещё ухмыляясь. — Быть доминантом и быть сверху — две разные вещи. Разве ты не слышал о доминантных пассивах? — Д-да, конечно слышал. — Ты не один из них, поверь мне, и у тебя нет никаких качеств доминанта. — Я сильный. Мне нравится брать на себя ответственность, — голос Чонгука становится всё тише и тише, когда он начинает рассматривать узорчатый ковёр. Тэхён ещё мгновение наблюдает за ним, прежде чем его плечи расслабляются, а на губах появляется ленивая улыбка. — Тогда ладно, я тебе верю, — Чонгук моргает, выглядит сбитым с толку от внезапного завершения разговора. Ким встаёт с дивана и нежно взъерошивает волосы Чонгука, и тот отмахивается от него. — Вставай, я почти уверен, что Чимин пошёл капать на мозги Сокджину, и я беспокоюсь за его здоровье. — За чьё именно? — В том-то и вопрос. -- Чонгук довольно быстро забывает о разговоре с Тэхёном, возвращаясь к своей обретённой любви к сексу и продолжая встречаться со своей нынешней любовью. Её зовут Сохён и она великолепна: длинные ноги, выразительные брови, проницательные глаза — полный комплект. Она наносит небольшое количество макияжа, который идеально подчёркивает её черты лица, одевается по фигуре и всегда умудряется сделать так, чтобы её длинные волосы были гладкими, без единого выбивающегося волоска. Что касается личности, то тут всё тоже в порядке. Она отчасти злая, но Чонгук новичок во всём этом, да ещё и немного отчаянный, в чём он не хочет признаваться себе самому, поэтому игнорирует Сохён, закатывающую глаза на его предполагаемые грязные разговорчики, и её насмешку, когда он спрашивает: «Тебе понравилось?». Она продолжает возвращаться, поэтому Чонгук убеждает себя, что, возможно, Сохён просто стесняется и таким образом справляется с этим. Он хочет сказать ей, что понимает, потому что тоже слишком застенчив, однако затрагивать такую тему довольно неловко. В данный момент он наклоняется к Сохён и чувствует себя не так уверенно из-за оглушающей тишины в комнате, за исключением того, как его язык прижался к её плоти. Он пытается преуспеть в этом, правда, но когда он смотрит на Сохён и замечает, будто она заснула, Чонгук не может не съёжиться. Он отстраняется, отчаянно пытаясь бороться с подавляющим чувством неполноценности. Может быть, это не потому, что он плох в оральных ласках, а потому, что Сохён устала. В конце концов, она учится на последнем курсе, и Чонгук знает, в каком стрессе сейчас находятся Юнги и Сокджин. — Хэй, ты- — Я думаю, что пойду, Чонгук. Он крепче сжимает её бёдра: — Что? Почему? — Потому что очевидно, что я сегодня не получу свой оргазм, и у меня есть дела поважнее, — она бросает на него один взгляд и усмехается. — Что, собираешься плакать? Лучше наберись опыта в сексе, вместо того, чтобы жалеть себя. Вот почему я ненавижу секс на одну ночь с мужчинами. Он опускает голову в основном потому, что его глаза пощипывает, и Чонгук не хочет, чтобы Сохён увидела, что он действительно собирается плакать. — Извини, я буду стараться. Позволь мне попрактиковаться, скажи, что я не так делаю. Девушка убирает его руки со своих бёдер и садится на кровать: — Может быть, не стоит утверждать, что ты заставишь девушку дрожать, если даже не знаешь, что такое клитор. — Я- я знаю- я знаю, что- что это такое. Сохён усмехается, проводя рукой по своему лицу. — Ты просто ребёнок. Думаю, с тобой всё ясно, — и ауч, это больно, когда о нём говорят в такой манере, как будто он просто вещь. Чонгук думает, что теперь намного лучше понимает женщин. Внезапно Сохён вздыхает и похлопывает его по плечу: — Ты действительно горячий, Чонгук, и у тебя отличный член, но ты слишком дерзок для того, у кого явно нет опыта. Позвони мне, когда научишься некоторым вещам, — с этими словами она поднимается с постели, быстро надевает нижнее бельё, хватает одежду и выходит из комнаты. -- — Ну? Чонгук вздрагивает, смотрит на своего соседа по комнате, который, видимо, материализовался из воздуха и в настоящее время сидит напротив него за их маленьким обеденным столом с коробкой сока в одной руке и головой, подпёртой ладонью другой. — Хён, ты напугал меня. — Я сижу перед тобой уже минут пять. И три раза окликнул тебя. Расскажи мне, как всё прошло с Сохён, — Тэхён сюрпает из коробки и смотрит на Чона, изогнув бровь, когда тот уводит глаза в сторону. — Не говори мне, что больше не собираешься хвастаться своими любовными похождениями. Это было моим ежедневным развлечением. — Это- это было неплохо. — Больше деталей, Мистер Грей. — Она- она плакала. Под «ней» я имею в виду себя, но без разницы. — Неплохо, чувак. Чонгук сглатывает и катает рис по своей тарелке: — Она умоляла меня позволить ей кончить, но я не разрешил ей, — потому что я не знал как. — Я оттягивал её оргазм всю ночь, пока она не заплакала, а после я т-трахнул её, пока мы оба не кончили. — Вау, Гук. Это дико, — Чонгук краснеет и поднимает руку, чтобы принять удар кулаком от Кима. — Да, это было х-хорошо. — Хм. Ты знаешь, я не слышал ничего из этого. Чонгук смотрит на него широко распахнутыми глазами, а затем снова на свой рис. Он говорит медленно, задавая вопрос: — Ты был дома? Следует неприятный звук, когда Тэхён допивает свой сок, когда в коробке его уже почти нет: — Ага. — А что насчёт вечеринки? Тэхён вытаскивает соломинку, засовывает её между зубов и начинает жевать пластик: — Она была отстойной. Все выпускники были заняты тем, что плакали над учебниками, поэтому не пришли, а все остальные напились. Вечеринки не такие уж и весёлые, когда ты не находишься под достаточным градусом. Так что я пришёл домой рано. Так почему ты плакал в ванной? — Я не плакал, — Чонгук встаёт и кладёт свою тарелку с рисом в раковину, хотя он ещё не доел. — Почему ты тогда не напился? — Не хотелось. Прекрати менять тему, — Чонгук начинает мыть посуду и видит всё происходящее позади благодаря отражению на крышке кастрюли; он надеется, что Тэхён не заметил, как его лицо покраснело. — Я слышал, как ты там рыдал. И наткнулся на Сохён на выходе из общежития. Она сказала что-то о том, что никогда больше не будет встречаться с первокурсниками. Или, может, она имела в виду мужчин в целом, я точно не помню. Чонгук соскребает рис из своей тарелки и с жалостью смотрит, как еда исчезает в мусорном ведре, думая о том, насколько он до сих пор голоден. — Так ты врал обо всех своих разах? Или только с Сохён? — Я- я не хочу говорить об этом. — Гук, я не смеюсь над тобой, — Чонгук слышит, как ножки стула скребут по полу, и предпочитает сосредоточиться на мытье посуды, хотя он уже делал это последнюю минуту, и тарелка безупречно чистая. — Мне просто любопытно, почему ты врал нам. Ещё мгновение Чонгук пытается вытереть восковой налёт на посудине. Тэхён не давит на него, ждёт, пока тот что-нибудь скажет: — Ты и остальные хёны всегда говорите о том, как хорошо кого-то трахнули, как громко заставили их кричать или что-то в этом роде. Я постоянно слышу по кампусу разговоры о вас: как кто-то говорит, что ты хорошо их трахнул, или как они хотят, чтобы Чимин-хён перезвонил им, или как язык Юнги просто волшебен — я просто хочу, чтобы люди так же говорили и обо мне. Почему я так плох в сексе? Рука сжимает его запястье, осторожно забирает у него щётку и тарелку, и Чонгук прикусывает губу, когда чувствует, что она дрожит в его хватке. — Чонгук, ты ещё ребёнок. Ты будешь- — Я не ребёнок, мне двадцать два, — парень отворачивается и смотрит в окно, за которым довольно унылая погода. — Я должен хоть что-то знать о таких вещах. — Ты научишься. С самого начала никто не хорош в сексе. Это не такое уж и большое дело. Если ты просто перестанешь пытаться быть лучшим, то никто ничего не будет от тебя ожидать, ты сможешь вступить в здоровые сексуальные отношения, в которых вы вместе будете учиться и что-то узнавать. — Люди всё равно ожидают чего-то. Ты должен это знать. — Что ты имеешь в виду? — голос Тэхёна звучит позади него, и Чонгук, хоть и знаком с ним недолго, всё равно знает, что тот в замешательстве склоняет голову к плечу, и эта симпатичная морщинка между бровями появляется всегда, когда Ким пытается понять что-то, что беспокоит его. — Быть доминантом. Люди ждут, что ты возьмёшь на себя ответственность. Они просят тебя делать странные вещи, хотя я никогда раньше не занимался таким. Следует короткое молчание. Чонгук смотрит на погоду за окном так, будто она причина его проблем. — Что именно? Приведи мне пример. Расскажи, когда ты столкнулся с этим, только честно, — Чон съеживается, но кивает. — Я- первый раз, когда я был сверху с парнем. Он- он говорил странные вещи, а я правда не знал, что делать, так что просто- послушался его. — Например? Что именно он сказал? — Ну, я толкнул его на кровать, и он был так возбуждён из-за этого, что сказал: «Задуши меня, папочка». Тэхён громко смеётся. Чонгук поворачивается к нему и хмурится; Ким прикрывает рот с виноватым выражением лица. — Извини- просто мысль, что кто-то называет тебя папочкой. Боже, это круто. Чонгук хмурится ещё сильнее и бормочет: — Я могу быть папочкой. — Конечно, Гук-и, — Тэхён гладит его по голове. — Так что ты сделал, когда он попросил тебя об этом? — Я- я не знаю, это было странно и смущающе, но он смотрел на меня так, будто правда хотел, чтобы я задушил его, так что... я сделал это. Я, знаешь, просто слегка сдавил его горло, когда трахал его. В общем, я думал, что это странно и некомфортно, однако он кончил без прикосновений, так что... — Хорошо, и как ты при этом себя чувствовал? Чонгук хочет посмеяться над Тэхёном, потому что тот звучит, как психолог из сцены в фильме, но вместо этого пытается воспринимать вопрос всерьёз, вспоминая ту ночь. — Думаю, я больше всего чувствовал смущение и тревожность. Я волновался, что сделаю это неправильно или вдруг ему не понравится, — Тэхён смотрит на него слишком понимающим взглядом, и Чонгуку это не нравится, поэтому он оправдывается: — Но я не был напуган или что-то в этом роде. Я был новичком в доминировании и прочее. Технически, сейчас он новичок во всём, но никому из них не нужно говорить этого вслух. В конце концов, этот секс на одну ночь произошёл всего три недели назад. — Чонгук, — голос Тэхёна сейчас по-странному серьёзен, поэтому парень внимательно слушает, — ты не доминант. Просто нет. — И снова мы об этом? — Чонгук закатывает глаза и с раздражением отвечает: — Кто ты такой, чтобы говорить мне, что мне нравится и не нравится? — Я не делаю этого. Я не говорю тебе, что тебе нравится, я говорю тебе, кем ты являешься. Во-первых, ты нервничаешь, когда кто-то просит тебя что-то сделать, но всё равно решаешься на это. Неудивительно, что ты не очень хорош в сексе, потому что продолжаешь заниматься тем, в чём не заинтересован, — взгляд Тэхёна непоколебим, он убрал руки в карманы, прислонившись к кухонной тумбочке. Он выглядит массивнее, чем есть на самом деле. — Доминанты не дают, они берут. — Откуда ты знаешь? Ты не выглядишь, как дом, — Чонгук надувает губы, а затем решает, что это по-детски, поэтому снова делает серьёзное выражение лица. — Ты совсем не похож на доминанта. — Ты не можешь утверждать, кто доминант, а кто нет просто ориентируясь на их личность. Она не имеет ничего общего с тем, как ты ведёшь себя в постели. Чонгук сопротивляется желанию схватиться за волосы, вместо этого указывая на Кима и огрызаясь: — Но ты только что сказал мне, что думаешь, что я не доминант, опираясь лишь на мою личность! — Это не из-за неё, Гук, а из-за того, как ты себя ведёшь. Это немного другое. — Кто сделал тебя экспертом в этом, ха? — Я занимаюсь сексом намного дольше, чем ты. Я знаю, в чём заинтересован, в отличие от тебя. — Я знаю, что мне нравится, — бормочет парень, скрещивая руки на груди. — Ты даже не намного старше меня. — Ты правда не знаешь, что из себя представляешь, поверь мне. Я могу показать тебе, если хочешь. Взгляд Чонгука, бесцельно блуждающий до этого по комнате, сразу же устремляется на Кима: — Ты что? — Ты всё ещё молод, Чонгук, — Тэхён отталкивается от тумбы и делает шаг вперёд. — Ты ведёшь половую жизнь всего месяц. У тебя много времени, чтобы понять, кто ты. Но я мог бы оказать тебе услугу и ускорить этот процесс. — Я не- Тэ, подожди, — Чонгук отступает и вздрагивает, когда его спина встречается с кухонным столом. — Мы соседи по комнате, друзья. Это неправильно. — Я могу заставить тебя кричать, Чонгук, — носы их обуви почти соприкасаются, когда он толкает Чонгука назад, а сам прижимается к лакированному дереву, кладёт руки по обе стороны и заключает парня в своеобразную клетку. — Я мог бы разбудить те части тебя, о существовании которых ты даже не подозревал. — Х-хён, — Чонгук отворачивает голову и плотно закрывает глаза. Он слышит снисходительный смешок, а затем вся теплота тела напротив исчезает, и он задыхается, когда теряет равновесие и спотыкается на ровном месте. — Очаровательно, Гук. Ты такой милый, — голос Кима яркий, когда он взъерошивает волосы донсена. Контраст в его поведении настолько заметен, что у Чонгука кружится голова, когда он ищет, на что опереться. — Кстати, ты провалил тест. — Что? Тест? — он поправляет свою одежду, хотя та и так хорошо выглядит. — Если ты действительно хочешь быть доминантом, тебе нужно научиться нескольким вещам. Прежде всего, никогда не позволяй загонять себя в угол. Не сиди сложа руки и не позволяй заманить тебя в ловушку. Никогда не обнажай свою шею. Это лишь базовые навыки выживания, ну же, Гук. — Я- это- ты такой странный. Почему ты сделал это? — Чонгук толкает Тэхёна и смотрит, как тот отступает с тихим кряхтением. — Я думал, ты набросишься на меня. — Нет, просто преподаю тебе урок. Ты продолжаешь утверждать, что дом, так и начни себя вести, как один из них, Чонгук. — Я действительно доминант! — настаивает он. — Я новичок в таких делах, хорошо? Я замираю в неловких ситуациях. Тэхён кивает со смешинками во взгляде: — Конечно. — Это правда, — Чонгук топает ногой, надувает губы, и на этот раз ему плевать, что это выглядит по-детски. — Просто перестань нам врать, да, приятель? — тон Тэхёна становится серьёзным. — Я знаю, что мы соседи всего шесть месяцев, но мы друзья, правда? Не нужно притворяться, будто у тебя был великолепный секс. Эти стены тонкие, я могу всё слышать в любом случае. Знаешь, я слышал, что девушка, которую ты якобы заставил сделать тебе горловой, отшила тебя за перевозбуждение, — Чонгук краснеет и снова толкает Кима, на что тот смеётся и отмахивается от него. Он с теплотой в голосе продолжает: — Ты знаешь, что твои друзья — последние люди на земле, которые когда-либо будут судить тебя. Можешь быть честным с нами, Гук. В том, чтобы научиться заниматься сексом, нет ничего постыдного. — Тебе легко говорить, Мистер Шлюшка Кампуса. — Вау. После всего, что я сделал для тебя. — И что же ты сделал для меня, хён? — Хэй, я удалил всё порно в твоей истории, когда ты собирался делать презентацию. Я спас тебе жизнь. Чонгук наконец улыбается и говорит: — Мой герой. Как я могу отплатить тебе? Улыбка Тэхёна нежная, но его глаза мерцают, когда он отвечает: — О, я могу придумать несколько вариантов, но мы обсудим это позже. Пойдём лучше поедим, ты почти не прикасался к своему рису, и я знаю, что ты голоден. -- Вечеринки в колледже отвратительны и просто невыносимы, пока лёгкая дымка от алкоголя не притупит ваше обоняние. Все это знают. Будь то из-за потных, отчаявшихся тел, бесстыдно трущихся друг о друга, или дерьмовых ритмов EDM, что содрогают стены и раздражают всех соседей в радиусе мили, даже кислый дым желтоватого оттенка, который витает над всеми, никого не волнует, стоит только выкуренной некачественной травке окрасить воздух, это всё не имеет значение. Ни один трезвый человек не любит подобные вечеринки, поэтому Чонгук и Тэхён выпили три шота ещё в общежитии, прежде чем прийти сюда. Парень, которого Чонгук никогда раньше не видел, обнимает его у двери слишком долго: — Как делишки, чувак? — Гук наблюдает за гримасой Тэхёна, стоящего рядом с ним, когда этот незнакомец выдыхает прямо ему в лицо и говорит: — Добро пожаловать на вечеринку, парни! Возможно, им стоило сделать ещё пару шотов. К тому времени, как алкоголя в Чонгуке стало достаточно, чтобы притвориться, будто ему здесь нравится, он понимает, что один: Тэхён давным-давно оставил его, уходя на поиски Чимина. Чон чувствует, как на его коже выступает пот, когда лихорадочно оглядывается в поиске кого-то, кого он знает. Он не самый общительный человек, и без одного из его друзей рядом способность уверенно заводить разговоры снижается примерно на семьдесят пять процентов. Когда Чонгук встаёт из-за стола с закусками (на котором осталось несколько картофельных чипсов и множество красных бокалов с тёплым пивом, принадлежащих кому-то из присутствующих на вечеринке), кто-то суёт ему в руку напиток такого яркого цвета, что тот почти сияет. Алкоголь повышает его уверенность в себе примерно на двадцать пять процентов. В конце концов он находит Хосока и чувствует, как его плечи медленно расслабляются. Хён выкрикивает его имя, когда видит Чонгука, и обнимает за плечи, улыбаясь, смеясь и напевая что-то на ухо. Сам Чонгук достаточно пьян, поэтому только хихикает в ответ и не отказывает в танце. — Собираешься с кем-нибудь перепихнуться сегодня вечером, ловелас? — нечёткий голос Чимина появляется в затуманенном сознании Чонгука, и парень замечает, что старшекурсник уже полностью в дрова. — Член или киска, Гук? Для чего ты готов сегодня? — Ах... член? Не знаю, мне не принципиально, — он морщит нос, когда Чимин дышит прямо ему в лицо, от его тёплого дыхания веет алкоголем и чипсами. — Быть би, наверное, круто. У тебя так много вариантов. — Всё ещё только два, но ладно. — Похоже, вселенная решает за тебя, Чонгук-и, — напевает его имя Хосок и указывает за плечо. У Чона в животе происходит кульбит, когда видит, что Сохён стоит в компании девушек в нескольких метрах от них. — Разве эта не та, которую ты заставил подавиться своим членом? — Нет, нет, этой он не позволял кончить всю ночь. Боже, Хосок, мысли здраво. Сохён — девчуля на грани оргазма, а другая, которая давилась членом. Я забыл её имя, Гук, как звали ту милашку? Они говорят слишком громко, и Чонгук молится, чтобы эта дерьмовая музыка стала ещё громче, но ему уже давно известно, что его друзья — самые шумные люди на свете. Сохён слышит своё имя и оглядывается, когда Чон смотрит на неё; она с ухмылкой осматривает его с ног до головы, прежде чем снова отворачивается к своим друзьям. — Видите того парня? — голос у неё нарочито громкий, если злость в её взгляде может о чём-то говорить. Чонгук не может отвести собственные глаза в сторону. — Ох, он горяч! Как ты думаешь, он- он переспит со мной? — одна из подруг спотыкается на своих каблуках, когда беззастенчиво рассматривает Чона. — Я бы так не надеялась. Он почти девственник, понятия не имеющий, что делать, — Сохён прислоняется к стене, прерывая зрительный контакт с Чонгуком, чтобы отпить свой напиток. — Боже мой, ты спала с ним? — Чонгук-а, о чём она говорит? — ему наконец удаётся отвести взгляд и увидеть, как Чимин и Хосок наблюдают за странным обменом фразочек. Дыхание Чонгука становится поверхностным, а воздух внезапно слишком плотным. У него ещё не было возможности быть честным со своими друзьями насчёт этого, несмотря на просьбу Тэхёна. Что именно он должен сказать сейчас? «Хэй, ребят, я так плох в постели, что придумал все эти истории, потому что с той девчулей, давящейся моим членом, я кончил слишком быстро, а потом заплакал, и она смеялась надо мной». Нет, спасибо. Но теперь он сожалеет, что не рассказал об этом, потому что это наверняка лучше, чем то, что происходит сейчас. Гораздо лучше, чем слушать, как одна из его «завоёванных» жалуется на то, как плох Чонгук в постели всем своим друзьям и другим студентам, случайно услышавшим это. Он будет известен как мальчик девственник, который не смог заставить девушку кончить, и уже может представить, как часть его университетской жизни будет несчастной, когда люди со всего кампуса будут смеяться каждый раз, стоит ему пройти мимо. — Я- мне нужно выйти, — Чонгук ставит бокал с напитком на ближайший столик и делает быстрый вздох, отворачиваясь. Он до сих пор слышит, как Сохён рассказывает всё с самого начала: как он хвастался своими способностями в Tinder, а после Чонгук едва не перешёл на бег, когда чьи-то ладони схватили его за плечи. — Гук? Что такое? Тебе плохо? — Тэхён наклоняется и смотрит ему в глаза. Парень быстро промаргивается, пытается убрать лишнюю влагу, из-за которой всё расплывается, но он пьян и гораздо хуже контролирует свои эмоции, нежели обычно, поэтому вместо этого вырывается из хватки и бросается к выходу. Его телефон пиликает несколько раз, пока он направляется к дому. Вероятно, Тэхён просто хочет знать, в безопасности ли он, но из-за паранойи в голове уже возникает возможная мысль, что какие-то незнакомцы пишут ему в сообщения на Facebook, шутя про отсутствие опыта в постели, и эта новость, наверняка, распространилась по всему кампусу в мгновение ока. Холодный ветер настолько отрезвляет, что Чонгук понимает абсурдность всего этого, но всё равно отказывается смотреть в телефон. Когда он приходит в общежитие, то бросается на кровать и говорит себе, что плакать в подушку — ужасное времяпровождение для двадцатидвухлетнего парня. Он смахивает третью слезу, срывающуюся с ресниц, как раздаётся стук в дверь. — Гук-и? Ты в порядке? — рядом появляется фигура Чимина. Пак пытается быть тактичным, но голос по-прежнему громкий. — Всё нормально, Гук, Тэхён заткнул её. Тебе не о чем беспокоиться. — Что? — Чонгук садится на кровать и встряхивает головой, когда всё перед ним наклоняется в сторону. — Что сделал Тэхён? — Ох, ты должен был это видеть, Гук. Это было так горячо, что я даже немного возбудился. Как думаешь, Тэ трахнет меня, если я хорошо его попрошу? — Чимин, что он сделал? — Он толкнул её к стене и встал прямо перед её лицом, при этом выглядел таким папочкой, не могу поверить. Ты когда-нибудь видел, чтобы Тэхён что-то делал без улыбки? Но он вдруг так разозлился. Не знаю, что он сказал Сохён, чувак, но та была довольно тихой после этого. Боже, я думаю, что все сейчас хотят завалить его в постель. — Все бы всё равно хотели затащить меня туда, — Тэхён стоит у двери с ухмылкой на лице. Чонгук быстро отводит взгляд, хмурясь. — Давай, Чимин-и, пойдём домой, м? — И тогда ты трахнешь меня? — Пак наклоняется к Тэхёну, который смеётся и тащит к выходу из комнаты. — Слава богу, что ты живёшь в соседней комнате. Я скоро вернусь, Гук, не засыпай без меня. Чонгук наблюдает, как эти двое, спотыкаясь, уходят, а затем слышит, как закрывается входная дверь, а нытьё Чимина заглушается. Он действительно не хочет выслушивать, как Тэхён планирует поучать его, поэтому снова ложится на кровать с желанием заснуть. Однако перед тем, как закрыть глаза, раздаётся громкий стук во входную дверь, и с губ срывается стон. Может быть, будь Чонгук трезвым, то просто проигнорировал, пока бы гость не ушёл, но его пьяный разум думает, что это доставщик пиццы, которую он заказал, хоть и храбрости для этого в нём не хватило будь он в любом состоянии — пьяным или трезвым. Он всегда заставляет Тэхёна позвонить и сделать заказ. Несмотря на опьянение, рефлексы Чонгука всё ещё работают, когда руки со скоростью молнии готовы поймать шатающуюся Сохён, стоит ему открыть дверь. Его широко раскрытые глаза становятся ещё шире, когда до него доходит, кто перед ним. Девушка хихикает, когда падает назад на задницу и даёт Чонгуку, до сих пор слишком потрясённому, чтобы взволноваться, отличный вид на её нижнее бельё. — Привет, я- ох, это ты, — она дуется, когда видит, как Чонгук смотрит на неё сверху. — Тэхён здесь? — Я... нет. — Чёрт возьми, — она пытается подняться, но её платье слишком обтягивающее, поэтому ограничивает движения. Сохён перекатывается на бок и начинает медленно вставать на ноги, опираясь на стену. — Я хотела, чтобы он... ты можешь передать, что я заходила? Чонгук хочет сказать ей, чтобы она отъебалась, но только издаёт пищащий звук и кивает, когда девушка хихикает. — Ох, спасибо, Чонгук-ши. Я не думала, что ты скажешь д-да, — она икает между словами. — Он был таким злым, Чонгук, смотри, — Сохён поднимает голову и обнажает шею, которая слегка покраснела, но нечёткий отпечаток пальцев, что сдавливали её кожу, всё ещё заметен. — Это было так горячо. Боже, я хочу, чтобы он трахнул меня. Я не могу поверить, что потратила на т-тебя столько времени, когда рядом была такая находка. — Сохён, — голос Тэхёна заставляет их обоих подпрыгнуть. Его брови нахмурены, и Чонгук вспоминает, как тот дразнил его на кухне; Ким выглядит другим человеком, когда зол, без глупой улыбки и с потемневшими глазами. — Поднимайся. Он протягивает руку. Сохён без колебаний хватается за неё, хихикая, когда опирается на него всем весом. Чонгук бы заволновался, но Тэхён морщится и отталкивает её. — Трахни меня, Тэхён-ши. Пожалуйста, — Ким вздрагивает и немедленно отталкивает пьяную студентку от себя на расстояние вытянутой руки. — Почему все вдруг просят меня об этом? — он смотрит на Чонгука, и взгляд смягчается. — Хэй, Гук-и, мне нужно с ней разобраться. Я скоро вернусь, хорошо? Вызову для неё такси как можно быстрее. Чонгук медленно кивает и наблюдает, как Тэхён утаскивает девушку и пытается провести по коридору, держа подальше от себя. К тому времени, как Тэхён вернулся и устало облокотился о дверь, Чонгук принял решение. — Я хочу, чтобы ты научил меня, как быть доминантом. Тэхён пялится на него: — Нет. — Пожалуйста, Тэхён, — Чонгук смотрит вниз на свои ботинки, стукая ими по полу. — Я хочу быть как ты. Тэхён смотрит на него ещё мгновение, прежде чем рассмеяться и устало провести ладонью по лицу: — Я толкаю девушку к стене, и все внезапно хотят со мной заняться сексом. — Я не хочу с тобой трахаться, — Чонгук поднимает взгляд на скептически настроенного Тэхёна, а затем снова опускает его. — Я хочу заниматься сексом с другими людьми и доставлять им удовольствие. Пожалуйста, хён, я не знаю, что делаю не так. — Это глупый разговор, — Тэхён отталкивается от двери и подходит к нему. — Ты буквально шатаешься на месте, Чонгук. Давай, пойдём. — Я... так ты согласен? — парень спотыкается, когда Тэхён тащит его за руку в комнату. — Нет. Я уложу тебя в кровать. Ты пьян, Гук. Ты проснёшься утром и не сможешь этого вспомнить, либо передумаешь. — Нет, я не... — он замолкает, глядя на большую ладонь Кима, которую сжимает. Чон поднимает взгляд и встречается с красивыми шоколадными ирисами, решительно объявляя: — Меня сейчас стошнит. Тэхён смеётся и толкает его в направлении ванны: — Я подержу твои волосы, не волнуйся. -- Одиннадцать часов утра, две выпитые таблетки анальгина и один мусорный бак, полный рвоты, когда Чонгук подходит к Тэхёну, сидящему перед телевизором и пьющему из коробки сок. — Научи меня. Тэхён не поворачивается, чтобы посмотреть на него, но характерный звук сюрпанья резко прекращается. — Тебе придётся уточнить, Чонгук. — Ты знаешь... что я сказал вчера ночью. — Ты помнишь? — Я был не так уж и пьян. — Ты был довольно пьян. — Научи меня правильно доминировать. Покажи мне, как ты это делаешь, — Чонгук смотрит, как выражение лица Тэхёна не меняется, поэтому ёрзает и теребит пальцами подол испачканной пижамной футболки. — Я не понимаю, как ты можешь просто взять и превратиться из такого милого и мягкого парня в папочку, если вспомнить слова Чимина. Я тоже так хочу. Научи меня, хён. Тэхён наконец смотрит в его сторону: — Ты уверен, что не хочешь со мной секса? Чонгук стискивает челюсти: — Я уверен. — Тогда как я должен тебя научить? Это, вроде как, требует какого-то тактильного контакта. — Я не хочу- я не хочу видеть, что ты делаешь в постели, — он мотает головой. — Я хочу иметь возможность прижать девушку к стене и заставить её хотеть меня, а не смеяться надо мной. Я не хочу чувствовать себя неловко, когда парень просит меня задушить его. Я не хочу быть мягким и слабым, я хочу доминировать в постели. Тэхён наблюдает, как он с беспокойством опускает голову: — Чонгук, нет ничего плохого в том, чтобы быть сабмиссивом. Это не делает тебя слабым, это просто часть тебя, того, кто ты. — Прекрати говорить это, — рявкает Чонгук. — Ты не знаешь меня, — Тэхён приподнимает бровь, и парень съёживается, понимая, как его попытки защитить себя выглядят со стороны. — Извини, хён. Я просто... пожалуйста? Тэхён смотрит на него долгое время, он явно о многом раздумывает. Чонгук морщится с начинающими краснеть щеками. Спустя время Ким вздыхает: — Ладно. Думаю, я постараюсь научить тебя кое-чему, но тебе придётся быть хорошим мальчиком и слушать меня, хорошо? Чонгук быстро кивает, возбуждённый: — Хорошо. Тэхён смеётся через нос и мотает головой: — Ох, это будет весело.