The Give and the Take

Чонгук предлагает им пойти вместе позавтракать, на что Тэхён отвечает, что будет лучше, если они закажут еду. Младший не спорит, поскольку с этой минуты он является его учеником, и продолжает сидеть и смотреть, как Ким подносит телефон к своему уху. Двадцать минут спустя они сидят за кухонным столом и едят пиццу (они бы не завтракали пиццей, если бы она не была полезной с утра пораньше, верно?), вытирая жирные руки о штаны, потому что оба студенты, и это нормально — быть немного отвратительными. — Ну? — Чонгук запрыгивает на диван и не обращает внимания, как тот скрипит под его весом. — Я готов. — Я правда не знаю, с чего начать, — признаётся Тэхён, вставая и бросая пустую коробку из под пиццы рядом с мусорным ведром. — Это не самая простая вещь, чтобы обучать ей кого-то. — Начни с самого начала, — уверенно предлагает младший, как будто вся эта ситуация — абсолютно нормальная. — Как ты понял, что доминант? Тэхён задумчиво улыбается: — Ах, это легко. Когда было семнадцать, я- — Семнадцать? — рот Чонгука открывается. — Ты врёшь. Тэхён смеётся над его выражением лица, вставая перед ним напротив: — Гук, я веду половую жизнь уже шесть лет. — Я- я не знал, — он чувствует вновь обретённое уважение к хёну, уставившись на него. — Вау. — Милашка. Ты такой невинный, — воркует Тэхён, не обращая внимания на мгновенно появившуюся гримасу Чона. — В любом случае, когда мне было семнадцать, я переспал с парнем, старше меня. — Насколько старше? — Я не знаю. Ему было почти тридцать, думаю. — Что? — Чонгук застывает на месте. — Это незаконно. — Я знаю, — Тэхён пожимает плечами. — Это не его вина. Я сказал ему, что мне двадцать. — И он поверил? — Ладно, может тот чувак был слегка чудаковатым. Я спал с ним только дважды. Хорошо, возвращаясь к тебе, — Тэхён хлопает в ладоши, — он хотел, чтобы я трахнул его, что мне показалось странным, но я не жаловался. На середине всего этого он попросил меня отшлёпать его, — Чонгук пристально наблюдает, как Ким отстранённо смотрит на него, а голос становится тише: — Я чувствовал себя не очень, но всё равно сделал это. Мне так сильно понравилось это, что я почти сразу же кончил. Чонгук съёживается от образов в своей голове, но борется с неловкостью и говорит: — Что хорошего во всём этом? — Чонгук, — Тэхён садится рядом с ним, — быть доминантом — значит всё контролировать. Ты командуешь, создаёшь сессию и занимаешь позицию ответственного за всё происходящее. Помнишь я говорил тебе, что доминанты не дают? — Чонгук кивает, прикусив ноготь большого пальца. — Это потому, что отдавать — не их работа, а работа сабмиссива. Сабмиссив отдаёт себя в твои руки. Они отдают себя тебе, часть себя, и это важно, — знать, что ты делаешь, когда берёшь её. Когда я ударил того парня, то почувствовал огромную волну удовольствия не из-за самой порки, а потому, что он отдавался мне. Я мог причинить ему любую боль, мог внезапно заставить делать всё, что я хотел. Не пойми меня неправильно, мне определённо нравилась порка, но не она меня подтолкнула к краю. Это была сама идея того, что я нёс ответственность за человека; что он доверял мне, хоть мы и были почти не знакомы; что он был старше, и разница в возрасте не была важной, — Тэхён бросает на Чонгука серьёзный взгляд, начиная махать руками перед собой, когда продолжает: — Все сабмиссивы разные, все люди разные. Ты не можешь связать одного человека и ожидать, что другому это тоже понравится. Быть доминантом означает заботиться о ком-то, узнавать, в чём он нуждается, даже если он сам не знает, в чём именно. — Вау, — выдыхает Чонгук, медленно вынимая большой палец изо рта с почти обкусанным ногтем. — Это горячо. — Да, — кивает Тэхён. — Это горячо. Вот почему тебе важно сначала усвоить эти вещи, прежде чем пытаться над кем-то доминировать. Ты можешь действительно навредить им, если не знаешь, что делаешь. Я говорю не только о физической боли. Если не будешь осторожен, то они могут пострадать в моральном плане, — Тэхён тянется к Чонгуку, чтобы показать, о чём он говорит, и касается его виска. Чон наклоняет голову, отклоняясь. — Это немного пугает. — Хм, может быть. Но этого легко избежать. Всё, что тебе нужно сделать, это быть внимательным и научиться читать язык тела, — Тэхён поворачивается и становится на колени на подушку дивана, лицом к Чонгуку. — Позволь мне показать тебе. Чонгук отодвигается назад, почти падает с края, когда рука Тэхёна внезапно обхватывает его лодыжку. — Эй, подожди. Я думал, мы не собираемся... — Я не собираюсь заниматься с тобой сексом, Гук, — Тэхён хихикает, продолжая пододвигаться к младшему. — Я просто показываю тебе несколько примеров. Расслабься, я не зайду слишком далеко. Ты мне не доверяешь? Чонгук смотрит, как хён нависает над ним. В его глазах мерцает слегка опасный блеск, но на губах красуется мягкая улыбка с заметной кромкой белых зубов. — Я доверяю, хён. — Хороший мальчик, — Тэхён берёт его руки в свои. — А теперь обрати внимание, Гук, потому что я уже это делаю. — Что делаешь? — Чонгук наклоняет голову назад, чтобы смотреть соседу в глаза. — Утверждаю себя как того, у кого есть власть. Доминирую над тобой, — Чонгук задаётся вопросом, видит ли Тэхён, как мурашки бегут по его рукам. — Что такого я делаю, что даёт мне преимущество перед тобой? — Ах... ты выше меня? — его голос звучит с вопросительной интонацией. — Прекрасная работа, Гук, — Тэхён нежно поглаживает его по голове, и Чонгук улыбается, закатывая глаза в снисходительности. — Что ещё? — Я эм..., — он следит за Кимом, видит, как тот указывает пальцем на руку, которая находится на спинке дивана и располагается над его левым плечом. — Ты делаешь эту штуку своими руками. Я как будто нахожусь запертым в клетке. — Хороший мальчик, — воркует Ким. Чонгук морщится, его мускулы начинают побаливать, сопротивляясь этой неловкой позе, в которой находится сейчас. Он прижат к углу дивана, запрокидывая голову, и если проведёт в этом положении ещё немного, то в конечном итоге у него заболят ещё и мышцы шеи. — Что-то ещё? — Я- я не знаю, — Чонгук отводит взгляд в сторону. — Я много чего делаю, Чонгук. Ты назвал две самые очевидные вещи. Но есть и другие мелочи, — он слегка наклоняется вперёд. — Я смотрю тебе в глаза, — Тэхён постукивает Чонгука под подбородком и заставляет посмотреть на него. — Так я могу наблюдать за твоей реакцией, видеть, что ты отвечаешь мне. Это заставляет тебя нервничать, не так ли? — Чонгук предпочитает промолчать, вместо этого сглатывая вязкую слюну. Тэхён ухмыляется, продолжая: — Одна моя рука рядом с тобой, — он поднимает ту, что располагается рядом с бёдрами Чона, — а другая за твоей шеей, — рука, прижатая к спинке дивана, нежно касается плеча младшего и поднимается к его вороту футболки. Чонгук бы посмеялся над Тэхёном, над тем, насколько тот серьёзно относится к происходящему, как смешно звучит каждое его сказанное слово, но это не так, и он просто прикусывает язык, пока хён продолжает: — Моё колено между твоих ног, — он касается им щиколотки Чонгука. — Я вторгаюсь в твоё личное пространство, заявляя, что оно принадлежит мне. Я могу сделать всё, если захочу. Я могу раздвинуть твои ноги в стороны, — Чонгук выдыхает, когда Тэхён так и делает, прижимаясь коленом к одной из его икр и отталкивает ногу от дивана. Он продолжает говорить быстрее, чем младший успевает вернуть её на место. — Или я могу двинуть их вперёд, вот так. Чонгук с ужасом наблюдает, как Тэхён начинает двигать колено вперёд, ещё больше раздвигая бёдра младшего, пока не окажется всего в нескольких сантиметрах от его промежности. Чонгук смотрит на свою ногу, застыв, а затем- Всё исчезает, и Чонгук резко вдыхает, как холодный воздух окутывает его со всех сторон. Тэхён снова сидит в своём углу дивана, как будто ничего не произошло. — Понимаешь, что я имею в виду? — его голос звучит безразлично, что неимоверно злит, потому что Чонгук тяжело дышит на другом конце. — Я всё время следил за твоим выражением лица, так что, когда ты почувствовал дискомфорт, я знал, что нужно остановиться. Вот что значит быть доминантом, Гук. Ты должен постоянно читать другого человека, чтобы позаботиться о нём. А теперь попробуй. — Что? — Чонгук до сих пор занят, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. У него занимает время, чтобы понять, о чём просит Тэхён. — Ты хочешь быть доминантом? Тогда тебе нужно научиться читать других людей. — Я могу прочитать тебя и отсюда, — Чонгук скользит по нему взглядом с серьёзным выражением лица, когда говорит: — Ты дерзкий и высокомерный придурок. — Такой грубый, — Тэхён дуется, и младший задаётся вопросом, как он внезапно стал выглядеть таким мягким и игривым, когда всего шестьдесят секунд назад готов был наброситься на него. — Давай, ребёнок. Я не собираюсь смеяться над тобой, так что тебе нечего смущаться. — Я не смущаюсь, — Чонгук хмурится. Когда Тэхён неубедительно приподнял бровь, он сузил глаза; старший знает, насколько он конкурентоспособен. Он повторяет предыдущие действия Тэхёна, вставая на колени вперёд и двигаясь к противоположному углу их старого серого пыльного дивана. Однако, чем ближе Чонгук оказывается к Киму, тем быстрее его уверенность падает, пока он не останавливается прямо перед старшим. — Эм... Тэхён наблюдает за ним, а после хихикает: — Уже сдаёшься? Быть доминантом — значит брать контроль, Гук. Твой сабмиссив не всегда будет таким покорным для тебя. Будут и те, кто станет сопротивляться. Разве ты не собираешься показать мне, где моё место? — Когда Чонгук смотрит на него, Тэхён мягко улыбается. — Ты хочешь быть выше меня, Гук. Выше него. Правильно, да. Чонгук приподнимается так, что оказывается над Тэхёном и смотрит сверху вниз. Это заставляет Кима запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и внезапно: — Оу. — Ах, ты учишься, — хихикает Тэхён, забавляясь, когда над головой Чонгука загорается лампочка. — Что дальше? Чон вспоминает, что с ним делал старший. Он кладёт руки по обе стороны от него: одну на спинку дивана, а другую вниз, рядом с Тэхёном. Это повторяет ту позу, в которой они были раньше, только- — Гук, как ты узнаешь, нравится ли мне это, если не будешь смотреть на меня? Ох, Чонгук довольно сильно уверен в том, что Тэхён наслаждается происходящим, маленький ублюдок. Вот причина, почему Чонгук не может заставить себя поднять взгляд. Он просто знает, что Тэхён будет ухмыляться ему в лицо и сдерживать смех. — Гук, — пальцы Тэхёна мягко касаются подбородка Чонгука, уговаривая его поднять глаза, — ты должен мне доверять, детка. Глаза Чона расширяются, когда он смотрит на хёна, удивлённый серьёзностью его выражения лица. Это раздражает его сильнее, чем любой другой взгляд, в котором читается вызов, и появившееся внутри парня возмущение заставляет его толкнуть Тэхёна за плечи. Старший выглядит явно застигнутым врасплох, откидываясь назад и прижимаясь спиной к подлокотнику дивана в неудобной позе. — Вау, — выдыхает Тэхён, когда Чонгук толкает своё бедро между его ног, точно так же, как и тот несколько минут назад. Ким замирает, изумлённо глядя на парня. Чонгук перестаёт двигаться, не зная, что должно происходить дальше. Тэхён выглядит слишком удивлённым, чтобы что-то сказать, поэтому младший отстраняется, чтобы дать тому пространства, а сам тем временем чувствует себя неловко, снова садясь в свой угол дивана. Он подтягивает к себе коленки, обнимая их руками. — У меня хорошо получилось? Тэхён наблюдает за ним, когда приходит в себя и заставляет себя сесть прямо: — Ты молодец, Гук. Ты был абсолютно доминирующим. Чонгук уткнулся лицом в колени. — Не издевайся надо мной. Что-то скользит по его ноге и давит на коленную чашечку, а после поглаживает по его волосам. Чонгук смотрит наверх и видит, как Тэхён откидывает его чёлку назад: — Я не издеваюсь. Ты действительно хорошо постарался, Гук-и. Чонгук отпускает ноги и, улыбаясь, выпрямляется: — Видишь, я же говорил тебе, что могу быть доминантом. Тэхён усмехается с его выражения лица, на котором горит желание что-то доказать. — Возможно, ты и правда можешь, — у него странный взгляд, когда он убирает волосы Чонгука, падающие на лоб и закрывающие брови. — Знаешь, если ты вот так уложишь свою чёлку, то станешь меньше похож на ребёнка. Чонгук тянется рукой вверх, чтобы оттолкнуть чужую, и мотает головой с выпяченной нижней губой: — Это займёт слишком много времени. Разве так не выглядит нормально? Тэхён оглядывает его и мягко улыбается: — Идеально. А теперь, — он хлопает в ладоши, заставляя Чона подпрыгнуть, — я хочу, чтобы ты пошёл и применил на практике то, что узнал. Скажешь мне, когда закончишь, и мы приступим ко второму уроку. — Хорошо, сэр, — говорит Чонгук, закатив глаза. Тэхён бледнеет на глазах, поэтому младший продолжает: — Ты ведёшь себя как профессор. Меня не волнует, как долго ты занимаешься этим, ты явно не эксперт в сексе. Тэхён смотрит на него, а после качает головой: — Правильно, — он вздыхает. — Да, конечно. Пойдём лучше поедим. Чонгук наблюдает, как Ким встаёт с дивана, с неловкостью и со скованностью в движениях. Он усмехается про себя, бормоча под нос: — Ты такой странный, хён. -- Чонгуку требуется несколько ночей, чтобы набраться смелости и найти кого-то на одну ночь. В конце концов, его сердце было всё ещё в шрамах после всего произошедшего с Сохён, и, в целом, он не слишком уверен в своих сексуальных навыках. Однако после нескольких глубоких вдохов (и нескольких шотов) он может с небольшой уверенностью подойти к симпатичному парню, который строил ему глазки на вечеринке. Он осознанно выбирает именно парня: с ними намного проще, чем с девушками, и Чонгук гораздо лучше разбирается в их гениталиях. Парень, который ему пригляделся, не говорит ни слова, когда рядом появляется Чон, явно интересуясь им только из-за члена; он обхватывает чужое запястье и начинает оттаскивать его от танцпола (которым является ковёр зелёного цвета в центре гостиной у богатенького студента колледжа, устроившего вечеринку). Чонгук не может быть слишком расстроен из-за того, что его вот так грубо используют для секса на одну ночь; в конце концов, он хочет этого парня лишь для того, чтобы проверить свои новые знания. Они заходят наверх в спальню, в комнате ни единой души. Чонгук отталкивает парня назад, пока тот целует его, и чувствует себя вполне уверенно. Ему уже говорили, что он хорошо целуется, и Чон верит в это, так что, по крайней мере, хоть в чём-то он преуспел. Когда Чонгук толкает незнакомца на кровать, возвышаясь над ним, тот громко стонет, и этот звук отзывается прямо у него в штанах. Хорошо. Ладно, что мне нужно сделать сначала? Чонгук воспроизводит сцену на диване, видит образ Тэхёна, пододвигающегося к нему со всей уверенностью в мире и нависающего над ним. Быть выше, Гук. Давай, ты можешь это сделать. Он движется вперёд, всё ещё возвышаясь над парнем, который откидывается назад и смотрит на него с открытым ртом, тяжело дыша. Зрительный контакт. Следующим был зрительный контакт. Чонгук чувствует себя некомфортно, когда они смотрят друг другу в глаза. Незнакомец смотрит в ответ и... Он выглядит скучающим? Это то, что читается в его взгляде? Я что-то неправильно делаю? О боже, он выглядит испуганным, почему я просто смотрю на него и ничего не говорю? Сделай что-нибудь. Что, блять, Тэхён делал потом? Разве он не расположил руки по обе стороны от меня? Но мы были на диване. Здесь мне не за что держаться. Блять. Блять, импровизируй, Чонгук. Сглатывая ком нервозности, Чонгук толкает парня за плечи. Тот выглядит удивлённым — совершенно не подозревая о хаосе в голове своего партнёра — напоминая Чону, как Тэхён тоже был поражён его силой. Он немного успокаивается, когда становится на колени перед парнем, расположив руки по обе стороны от его головы, тем самым заключив его в клетку. Незнакомец тяжело дышит, полуприкрыв глаза. Это вселяет в Чонгука прилив гордости, и он хотел бы, чтобы Тэхён был здесь и увидел, как он доминирует над этим парнем и вполне хорошо с этим справляется. Он толкает бедро вперёд, грубо просовывая его между чужих ног. Чонгук не колеблется, как и с Тэхёном в тот раз: он пододвигается ближе, пока его бедро не прижимается к члену парня. Тот запрокидывает голову и стонет, и этот звук является неким успокоением, словно звон колокольчика, говорящий «правильный ответ» для Чонгука. Теперь ему просто нужно... Нужно, эм... Дерьмо. Что Тэхён делал дальше? Чонгук смотрит на своего партнёра, но не замечает, как его лоб нахмурился, пока с губ не срывается вопрос, возвращающий его к происходящему: — Почему ты остановился? Чонгук несколько раз моргает, когда понимает, что действительно застыл на месте, прижавшись бедром к члену этого чувака, пытаясь понять, что делать дальше. Тэхён больше ничему его не научил. Всё, что он ему показал, до сих пор чудесно срабатывало и, по крайней мере, Чонгук был уверен, что его сосед по комнате был действительно доминантом, скрывающимся за этой нежной улыбкой. Но сейчас... — Извини, — бормочет Чон, глядя в сторону. — Эм, я отвлёкся. — Тогда продолжай, чувак. Это было действительно неплохо, — парень двигает своими бёдрами, членом упираясь в бедро Чонгука. — О, да, — Чонгук смотрит на его грудь, прежде чем отстраниться, оставив того удивлённо моргать. — Хочешь, чтобы я?.. Парень садится на кровать и наблюдает, как Чонгук становится перед ним на колени. — Оу, — выдыхает он. — Да, чувак, конечно. Я не против. Чонгук уже имел дело с минетом и не может сказать, что самый большой его поклонник. В основном потому, что он не очень хорош в этом, и прекрасно это знает. Он не может глубоко взять, при этом не давясь, и последний раз, когда он попробовал, оказался полной катастрофой. Всё закончилось тем, что Чонгук чуть не перекусил тому чуваку член, когда тот схватил его за голову и застал Чона врасплох. И всё же, он не может так плохо сосать члены, потому что всё ещё заставляет нынешнего партнёра стонать. У Чонгука во рту пара дюймов, и он боится, что подавится членом и издаст ужасно смущающий звук, если попытается ещё раз, то этого достаточно, чтобы парень вздрогнул. Парень над ним задыхается, бормоча: — Да, блять, вот так. Чонгук медленно кивает головой, чувствуя, как рука скользит по его волосам. Пальцы хватаются за локоны и грубо дёргают, что на секунду вызывает короткое замыкание в его голове. Чон стонет вокруг головки члена в своём рту, и незнакомец мычит. — Что, чёрт возьми, случилось с тобой? — задаётся он вопросом, звуча стабильно и уверенно. Это не то, что изначально планировал Чонгук. Предполагалось, что это под ним чувак будет хныкать, звать его папочкой или другими именами, которые только посчитает нужным. Вместо этого незнакомец, кажется, выглядит позабавленным, когда дёргает Чонгука за волосы: — Мгновение назад ты источал энергию альфа-самца, а теперь ведёшь себя как настоящий саб? Ты сабмиссив? Губы Чонгука с хлюпом соскальзывают с члена, а взгляд пристально смотрит на парня: — Я не саб. — Уверен, что с такого ракурса ты именно им и являешься, — незнакомец ухмыляется и хлопает своим членом по его щеке. Глаза Чонгука расширились, его рот приоткрылся в форме буквы «о». Парень смеётся над его выражением лица, настойчиво оттягивая волосы. Чон прикрывает веки. — Ты определённо сабмиссив, — слышится голос сверху, а после следует ещё один удар члена по коже Чонгука. Чонгук никогда в жизни не чувствовал себя настолько униженным, оскорблённым. Он поспешно отталкивается, чуть не спотыкаясь, когда его потяжелевшая голова тянет его вниз. Он рад, что всё ещё одет, потому что так намного легче уйти отсюда к чёрту. — Подожди, ты куда? — звуки вечеринки доносятся до ушей, когда Чонгук открывает дверь. Он оглядывается назад и видит всё того же парня, сидящего с членом наружу и открытым ртом: — Чё за хуйня, чувак? — Извини! — выкрикивает Чонгук, выскакивая за дверь и оставляя сбитого с толку незнакомца сидеть на кровати, с пропадающим со временем возбуждением. -- Тэхён снова пытается готовить. Это понятно по дыму, распространяющемуся по комнате, когда Чонгук выходит из спальни ранним утром. В воздухе витает едкая дымка, и это действительно чудо, что пожарная сигнализация ещё не сработала. Чонгук сдерживает нежную улыбку, когда проходит по кухне и открывает как можно больше окон. — Ах, доброе утречко, Чонгук-и! Извини за дым. Если и есть что-то, что Чонгук узнал за последние несколько месяцев, так это то, что Тэхён особенный. Он посчитал Кима странным, как только их представили друг другу: его слишком широкая улыбка показалась чересчур дружелюбной в такое раннее время. Он вешался на плечи Чонгука, толкал в бок, как будто знал его несколько месяцев, и говорил о личных вещах, как будто те таковыми и не являлись. Чон был прав — Тэхён был странным, до сих пор странный, но при всём этом он гораздо больше, чем это. Тэхён другой. У него беспечная, безрассудная аура, которая кричит, что он является обычным студентом университета, но несколько поздних разговоров с ним заставили Чонгука понять, что тот чувствительный, эмоциональный и полный противоречий парень. Тэхёну плевать, что о нём думают люди, и всё же он расстраивается каждый раз, когда кому-то не нравится. Он шумный и громкий, но иногда бывает настолько тихим и задумчивым, что Чонгук забывает о его присутствии в комнате. Тэхён мягкий и добродушный, однако при этом имеет репутацию самого неприятного доминанта в кампусе. Честно говоря, Чонгук не может его понять, но вещь, в которой он точно уверен — Ким Тэхён особенный, и ему повезло, что он является его соседом по комнате. Младший не может позволить Тэхёну узнать, насколько сильно он привязался к нему всего за несколько месяцев, проведённых вместе, поэтому только притворно вздыхает, подходя к плите, чтобы посмотреть на то, что Тэхён будет называть съедобной едой. — Смотри, Гук. Я приготовил омлет, — он поднимает сковороду с чем-то тёмным на ней. Чонгук отступает назад, когда масло брызгает и падает на пол. — Тэ... — смотрит парень, поджимая губы. — Это не омлет, это инопланетная космическая материя. Как ты вообще приготовил это? Уголки рта Тэхёна опускаются вниз. Его глаза сияют, как у щенка, которого пнули: — Я хотел сделать тебе завтрак. Холодное сердце Чонгука тает, и он лениво улыбается: — Хён, это действительно мило, но ты не умеешь готовить. Мы поняли это после того раза с блинами, помнишь? Тэхён ещё некоторое время смотрит на сковороду, прежде чем с проигрышем поставить её обратно: — Я знаю. Просто хотел как-нибудь подбодрить тебя. Чонгук бросает взгляд сначала на хёна, а после на «омлет»: — Меня не нужно подбадривать. Зачем? Тэхён ставит сковороду в раковину и начинает заливать её водой; осадок становится всё более похожим на слизь, когда та смешивается с ним. — Ты знаешь, какие здесь тонкие стены. Я слышал твои всхлипы. — У меня ринит, Тэ. — Знаю. А ещё я читаю твой Твиттер, — Чонгук съёживается. Он вспоминает, что прошлой ночью многое рассказал в своих твитах. У него всего семь фолловеров, поэтому он любит время от времени использовать свой аккаунт для выплеска эмоций, и вчера Чонгук был так расстроен, что даже не подумал о том, что Тэхён — один из этих семи. — Так почему ты был расстроен и проклинал вселенную? Кроме того, что ты имел в виду под «мне нужно умыть щёку кислотой»? Чонгук машет рукой в воздухе: — Это не имеет значения. Просто немного сглупил. Можем ли мы провести ещё один урок? Рука Тэхёна скользит по слизистой массе, пока трёт сковороду. Он с отвращением смотрит на свои пальцы и говорит: — Может, мне и правда не стоит больше готовить. — Тэ. Помыв руки, Тэхён выключает кран и хватается за полотенце, глядя на своего донсена. — Мне нужно сначала услышать, как всё прошло вчера. Ты сделал то, что я говорил? — Да, — Чонгук кивает. — Сделал. — Хороший мальчик. И как всё прошло? — Всё было в порядке, Тэ. — Недостаточно деталей. Я не стану учить тебя чему-то новому, пока не буду удовлетворён тем, как ты усвоил предыдущий урок. Чонгук отворачивается и, чтобы занять свои руки, бездумно хватается за студенческий бюллетень, который был брошен на стол рядом с несколькими случайными счетами и рекламными листовками. Он поднимает её и делает вид, что занят чтением, а потом говорит: — Это было классно. Я сделал всё, что ты мне говорил. — М, ага. Расскажи мне поподробнее. — Я- я сделал так, как ты мне показывал. Я толкнул парня на кровать, нарушил его личное пространство, смотрел ему в глаза и всё такое. Было здорово, ему понравилось. — А потом? — настаивает Тэхён, когда становится ясно, что Чонгук больше не готов что-либо говорить. — Эм, а потом я отсосал ему. А после... после я трахнул его. — Ладно. Это было хорошо? Чонгук смотрит на фотографию какого-то неизвестного ученика, демонстрирующего коллекцию растений в горшках, и задаётся вопросом, читает ли вообще кто-нибудь этот информационный бюллетень. — Гук-и, — голос Тэхёна звучит намного ближе к нему. — Ответь на вопрос. — Это было хорошо. Действительно круто. Он кончил. Дважды. — Ты такой плохой лжец, Чонгук, — он чувствует дыхание Тэхёна на затылке, продолжая смотреть на бюллетень в своей руке, которая дрожит. — Я не люблю, когда ты мне лжёшь. — Я не- Листовка падает на пол вместе с остальным беспорядком из ненужных бумаг, скреплённых одной жалкой скобкой, когда Чонгука толкают ближе к столу, а Тэхён прижимается телом сзади. Он хватает парня за подбородок, поворачивая голову через плечо. Взгляд Чонгука скользит по бумагам на полу. — Смотри на меня, — палец Тэхёна несколько раз постукивает по горлу, прекращая только в тот момент, когда Чонгук слушается. Они встречаются взглядами, когда он продолжает: — Расскажи мне, что случилось на самом деле, Гук. — Т-тэ, — всхлипывает Чонгук, а затем прикусывает язык, злясь на себя за такой жалкий звук. — Что ты делаешь? — Разве ты не нуждаешься во втором уроке? — губы Тэхёна приближаются к его уху, заставляя дрожать. — Вот он. — Я- я не- — Скажи мне, что случилось. Скажи мне правду. — Я сказал, — хватка на его подбородке сжимается. В комнате стало жарче, чем раньше. — Я просто не трахнул его, но всё остальное было правдой. Ему понравилось. — Почему ты не переспал с ним? — рука Тэхёна опускается вниз, пока не касается его горла, слегка надавливая на трахею. В молчаливой угрозе. — Что случилось, Гук-и? — Я не знал- я не знал, что делать дальше. Я испугался. Я отсасывал ему, а потом он начал смеяться надо мной, — Чон понимает, что его голос больше похож на нытьё, но ему плевать. Тот парень был мудаком. Чонгук не сабмиссив. — Что ты чувствовал, Гук? Снова этот вопрос. Руки Чонгука хватаются за край стола, желая оттолкнуть Тэхёна от своей вспотевшей кожи. — Не знаю: расстроенно? Грустно? Смущённо? Это было ужасно. — Хм, но я слышал, как ты дрочил, Гук-и, — младший открывает рот, готовый немедленно возразить, но горячее дыхание Тэхёна около уха заставляет сомкнуть губы и промолчать. — Прошлой ночью, когда ты вернулся. Я слышал все те маленькие стоны, что ты пытался не издавать. Для меня это звучало так, будто ты был очень взволнован произошедшим. Что-то давит Чонгуку на затылок, а затем он чуть не встречается лицом с поверхностью стола. Он быстро поворачивает голову в сторону, чтобы не сломать нос, когда Тэхён толкает его ещё сильнее, так, чтобы наклониться над мебелью. — Хён, — голос Чонгука дрожит. — Не- я думаю, стоит прекратить. Я не хочу- мы не должны... — Успокойся, — голос Тэхёна слишком ровный, слишком беспечный. — Ты бы знал, если бы я правда пытался переспать с тобой, Гук. Я просто показываю тебе, где ты ошибся. — Как это вообще относится к уроку? — огрызается Чон, раздражённый этой странной ситуацией, когда он смотрит на Тэхёна, стоящего позади: одна рука лежит между его лопатками, не оказывая давления, но по-прежнему являясь предупреждением. Предупреждением не двигаться. — Так, Гук, что ты не знал, что делать дальше. Я показываю тебе, так что слушай внимательно, — тон Тэхёна остаётся спокойным и собранным, даже когда его бёдра прижимаются к бёдрам младшего сзади. — Тебе нужно научиться отстаивать своё доминирование. Прямо сейчас ты в клетке и ничего не можешь с этим сделать. — Это не-, — он затыкается, издавая тихое «ох», когда его грудь прижимается к столу. Он только слегка приподнялся, просто чтобы показать, что ему это подвластно, но Тэхён тут же толкает его обратно, и теперь в комнате становится душно, а Чонгуку — жарко, слишком жарко. — Ты никуда не пойдёшь, маленький, — голос Тэхёна изменился, стал немного вкрадчивее и влиял на Чонгука так, как не должен. — Видишь ли, я учил тебя читать людей, но ты был настолько этим занят, что никак не зарекомендовал себя доминирующим партнёром. Тебе нужно показать это своими действиями. Тот парень, вероятно, решил, что ты сабмиссив, особенно когда ты встал перед ним на колени. Доминанты и сабмиссивы общаются с помощью языка тела. Телом можно сказать гораздо больше, чем словами, — Тэхён проводит рукой по позвоночнику Чонгука, — и я могу сказать, насколько ты сейчас возбуждён, только посмотрев на твою спину, — он проводит кончиком пальца по каждому бугорку позвонка. Чонгук задерживает дыхание, но оно сбивается, когда палец Кима падает в ямки между ними. — То, как ты изгибаешь свой позвоночник, как будто тебе это нравится, — продолжает Тэхён невероятно низким голосом, когда рука доходит до кромки штанов. — Ты понимаешь, что прогибаешься подо мной, Чонгук? Парень задыхается, наконец находя в себе силы — или мотивацию — вырваться из хватки соседа. Старший отпускает его без промедления, позволяя Чонгуку увеличить между ними расстояние. — Это выходит из под контроля, — говорит Чон напряжённым голосом. — Это слишком странно. Лицо Тэхёна безразличное, на нём сохраняется спокойствие, как будто разговор идёт о погоде: — Это странно, только если ты сам делаешь это странным, Гук. — Нет, это странно, — Чонгук с отчаянием показывает на себя, а после на Тэхёна. — Мы друзья. Мы не можем этого делать. Разве ты не можешь научить меня, не прикасаясь? — А в чём проблема? — Тэхён склоняет голову набок. — Что не так со всем этим, если мы друзья? — он практически выплёвывает это слово, поднимая брови. При всём этом его выражение лица остаётся безэмоциональным, пока Чонгук хмурится. — В чём дело? Ты напуган, потому что тебе это нравится? Вот почему ты дрочил вчера ночью: потому что тебе понравилось, когда этот парень унизил тебя? Чонгук больше ничего не хочет слышать. Он тяжело сглатывает, прежде чем пройти мимо Тэхёна и направиться в свою спальню. Он уже собирается закрыть дверь, как слышит низкий голос Тэхёна, тихий и серьёзный: — Как долго ты собираешься сопротивляться? Чонгук не понимает, что тот имеет в виду, даже не уверен, что вопрос адресован ему, поэтому тихо закрывает дверь и падает на кровать. Он не злится, но какое-то чувство всё равно бурлит в его животе: оно появилось, когда тот парень ударил его своим членом по щеке. Это что-то тяжелое и заставляющее чувствовать неловкость. А затем Тэхён толкнул его к столу, прижал руку к горлу, и тогда это чувство вспыхнуло. Оно было неприятным, или, скорее, по неприятному интенсивным. Чонгук думает, что это бурлящее чувство — стыд или что-то подобное. Он знает, что, что бы это ни было, Тэхен не виноват в этом, но легче обвинить кого-то, чем признать, что что-то внутри слегка пошатнулось. -- Тэхён даёт ему пространство на несколько часов, за что Чонгук благодарен. Он слышит, как Ким шаркает по общежитию, напевая себе под нос, как будто всё в порядке. Может, это и правда, а Чонгук слишком драматичен. Тем не менее, ему обидно, что он хандрит в своей комнате, пока Тэхёна произошедшее вообще не задело. Чонгук ждёт, когда сосед уйдёт на пары, и только потом выходит из комнаты. Он решает выбраться отсюда, подальше от четырёх затхлых стен, которые, кажется, сужаются. Парень пишет своим хёнам, но в итоге Юнги не хочет его знать, а Сокджин всё ещё готовится к последнему экзамену. К счастью, ему везёт — он приглашён на вечеринку с Хосоком. Ему говорят, что это будет небольшая туса друзей, но когда Чонгук приближается к общежитию недалеко от своего собственного, то слышит музыку и крики ещё до того, как поднимется на нужный этаж. Он не хочет напиваться, не в этот раз. Когда Чонгук заходит, то принимает бокал напитка, разносящихся по всей комнате, лишь потому, что он ещё не видел Хосока, и ему понадобится алкоголь в организме, если собирается общаться с кем-то ещё. После того, как Чонгук находит хёна, то проводит с ним какое-то время вместе, танцуя, а после ему становится скучно. Он забыл, как мало по-настоящему весёлых вечеринок, когда он (в основном) трезвый. Парень подумывает об уходе, когда от рывка за рукав своей футболки начинает кружиться голова. Рядом стоит девушка и смотрит на него сквозь прищуренные веки. Чонгук сразу же замечает, что она довольно горячая, с красивым лицом и длинными ногами. — Эм, ты ведь Чонгук? Он кивает в согласии, пытаясь скрыть то, как его брови вскидываются вверх. Не часто к нему подходят девушки. — Ох! — она выглядит удивлённой, но довольной собой, как будто искала его всю ночь. — Ох, круто, я- я, эм, подруга Сохён. Чонгук бледнеет, сразу понимая, почему в его животе присутствовало неприятное чувство. Он узнаёт в ней ту пьяную девушку с вечеринки, из-за которой начались все эти уроки с Тэхёном. Парень ждёт, что она посмеётся над ним или попросит номер Кима, но девушка не делает ничего из этого. Она наклоняется так, чтобы её грудь прижималась к груди Чонгука; он сглатывает слюну и задерживает дыхание, надеясь, что его учащённый пульс не заметят. — Позволь угостить тебя напитком, хорошо? Чонгук не уверен, что ему нравится эта идея, но он нервничает из-за такого внимания к своей персоне, да и ему понадобится хорошее настроение, если собирается переспать с этой девушкой. Он принимает напиток, который та ему протягивает, и замечает, как она улыбается ему: розовые губы растянуты в широкой ухмылке. Он ставит пустой бокал на стол. Девушка опирается назад на стойку. — Хотелось бы узнать, не против ли ты меня трахнуть. Чонгук давится воздухом, а лицо краснеет. Он не привык к такой прямоте, особенно исходящей от девушек. Большинство из них говорят подобное только будучи пьяными, но эта незнакомка, кажется, искренне заинтересована в нём. Она улыбается, когда он прокашливается и слышит тихий вопрос:«какого чёрта она хочет переспать со мной?» — Сохён сказала мне, что ты плох в постели, — сухо заявляет девушка. Чонгук уже готовится уйти, но та продолжает: — Я давно хочу научить девственника трахаться. Ты невероятно горячий, а я уже как-то отчаялась. Могу я побыть твоим учителем? Рот Чонгука открывается. Он сразу же думает о Тэхёне, задаваясь вопросом, будет ли тот в порядке с таким раскладом. Чон быстро кивает и говорит: «Ладно», потому что, ему, блять, плевать, что думает Тэхён. Его не касается, кого трахает Чонгук. Тем не менее, он чувствует себя почти виноватым, когда девушка ведёт его в спальню. У него возникают воспоминания о последней вечеринке, на которой он был, и действительно хочет избавиться от тяжести в животе, а не делать всё ещё хуже, поэтому решает не повторять одни и те же ошибки. Чонгук собирается доминировать над этой девушкой и доказать раз и навсегда, что не является сабмиссивом. — Как тебя зовут? — Можешь звать меня Юджин, — она пожимает ему руку, и Чонгук решает, что Юджин нравится ему. Он знает о ней всё, что ему нужно в данный момент, поэтому не теряет времени и целует её, счастливый, когда девушка выдыхает и соприкасается своими губами с его. Их языки на мгновение борются друг с другом, прежде чем Чонгук побеждает и прижимается к её рту, заставляя удовлетворённо простонать. Он хорош в этом, потому что имеет прекрасные навыки в поцелуях. У Чонгука появляется уверенность в себе, в которой он нуждался, поэтому начинает подталкивать девушку спиной к кровати. Он как раз собирается толкнуть её обратно на матрас, готовый «заключить её в клетку», выставив руки по обе стороны от головы Юджин, нарушить чужое личное пространство и установить зрительный контакт, потому что именно так Тэхён его учил, и всем это нравится. Именно в этот момент он чувствует руки на вороте своей футболки; пальцы порхают вокруг ткани, хватаются за неё, а затем Чонгука переворачивают. Его спина ударяется о кровать, и он вскрикивает, когда его снова толкают. Чонгук поднимает глаза, чтобы увидеть, как Юджин стоит над ним, уперев руки в свои бёдра. Всё кажется нечётким. Его член дёргается в джинсах. — Ты такой милый, — она проводит пальцами по его бедру. — Ты как маленький ребёнок с этими большими глазами и очаровательно пухлыми губами. Ты выглядишь таким невинным. Неудивительно, что ты нравишься Тэхёну. — Чт- что? — Чонгук вздрагивает, даже когда она становится на колени перед ним, оседлав его. Он не совсем понимает, что происходит; сказал бы, что потерял контроль над ситуацией, но тот никогда и не был в его руках. — Ох, да ладно тебе. Только не говори, что ты настолько невинный. Тэхён определённо хочет тебя испортить. Ты должен позволить ему, поверь мне. Он так хорошо трахнул меня в прошлом году. Вот, почему я теперь такая, — Юджин хватает член Чонгука через джинсы так сильно, что это причиняет боль. У неё злая ухмылка на лице, когда она наблюдает, как парень вздрагивает. Это странное чувство всё ещё ощущается в животе Чонгука, но вместе с ним вспыхивает что-то ещё, такое тёплое, даже чересчур, и распространяется по конечностям. Он не уверен, что это: страх, бурлящий в нём, или просто рвота. Юджин двигает рукой, заставляя его джинсы тереться о член самым неудобным образом, и Чонгук хнычет, пока та продолжает: — Я была такой же, как ты: невинной. Но потом я переспала с Тэхён-ши, и он забрал её, понимаешь? Я не могу больше её вернуть. Она принадлежит ему. Но я понимаю, почему он так поступил, — Юджин впивается ногтями в его член; сквозь джинсовую ткань это не имеет огромного смысла, но само намерение заставляет Чонгука пискнуть. — Я была так растеряна, когда он бросил меня. Такой потерянной и сбитой с толку. И злой. Я нашла мальчика, который выглядел хотя бы наполовину так же хорошо, как и Тэхён-ши, а потом изнасиловала его, — она сильно прижимает другую руку к месту чуть ниже его груди, заставляя хрипеть, когда воздух покидает лёгкие. — Тот день изменил меня. Это удовольствие, которое я испытываю, когда разрушаю таких мальчиков, как ты... Боже, это как будто быть под кайфом. Даже лучше. Чонгуку страшно. Ему это не нравится, даже если его член реагирует на прикосновения. Он извивается под ней, толкая её бёдра, но руки кажутся тяжёлыми, ватными. Чон позволяет им снова упасть на кровать по обе стороны. — Остановись, пожалуйста, — он старается говорить ровно, не задеть её чувства: — Я хочу остановиться. — Ты жалок, — Юджин запрокидывает голову и смеётся. — Ты собираешься притворяться, что не хочешь этого, но ты так возбуждён, Чонгук-ши. Голова Чонгука падает обратно на матрас, она ощущается тяжёлой, чтобы удерживать её. Он плачет, доходит до него позже, когда отворачивается в сторону, а слёзы впитываются прохладной простынёй. Она ощущается приятно на его горящей коже. Чонгук чувствует, как девушка прикасается к его члену, ёжится от холодного воздуха, когда та снимает с него джинсы, и прекрасно осознаёт, что его насилуют, но зрение остаётся затуманенным, а голова набитой ватой. Он вполне мог бы закрыть глаза и притвориться, что ничего не происходит, просто заснуть и забыть об этом «опыте», испытываемом прямо сейчас. Юджин прижимается губами к головке его члена, когда дверь распахивается. — Чонгук-и? — Хосок резко останавливается, счастливая улыбка перерастает в невозмутимую ухмылку. Наглость, возникающая только в состоянии опьянения, позволяет ему вскрикнуть: — О! Ты немного занят, Гук-и! Да ты счастливчик! Чонгук на мгновение поднимает голову, но та снова падает обратно. — Хён, — его голос звучит далеко, как будто не принадлежит ему. — Помоги. — Ах, всё нормально, Гук, я не фанат тройничков, — он делает шаг назад, собираясь уйти. — Хосок... — Чонгук тяжело сглатывает, изо всех сил стараясь двигать своим языком и заставить его сформировать правильные слова. — Заставь её... остановиться... пожалуйста. Хосок, кажется, замечает его слёзы, стекающие по лицу, а также испуганное выражение лица Юджин. Его пьяный ступор немного проходит, а голос звучит намного трезвее, когда говорит: — Что происходит? Ты в порядке? Можете ли вы на секундочку отпустить его член, леди? Боже. Юджин смотрит на Хосока, кажется, находясь в слишком шокированном состоянии, чтобы что-то сказать, но её хватка на члене усиливается, и Чонгук вздрагивает с хныканьем. Хосок хмурится, входя в комнату. — Эй, он сказал остановиться, — он хватает её за запястье. — Эй, сучка, отпусти его. Мир вокруг вращается и искажается; Чонгук прерывисто дышит носом, слышит чьи-то крики и удары, а затем голоса шепчут что-то ему на ухо, как раз перед тем, как темнота сгущается над ним, и он не сопротивляется.